ЧАСТЬ 2. Глава 4
МАРК
Кажется, я уже насквозь пропитан запахом хлорки и антисептика. И если раньше я недолюбливал запах больницы, то теперь я его ненавижу.
Уже полгода эта палата, эти бледно-серые стены и холодный, кафельный пол являются моим домом.
Домом, который я покидаю максимум на два часа, этого времени хватает, чтобы съездить в дом отца, принять душ и взять чистые вещи.
Крёстная уговаривала меня жить своей жизнью и положиться на Бога, но я не могу.
Чувство вины просто не дает мне покоя. Я виноват в аварии, и я готов на все лишь бы искупить свою вину. Но я бессилен.
Вот он: вечно бодрый, уверенный, красивый, молодой мужчина. Его волосы едва тронуты сединой, а на лице почти нет морщин. От его уверенности и жизнерадостности не осталось и следа.
Голова отца перебинтована, из приоткрытого рта торчит прозрачная трубка, через которую в его легкие поступает кислород. Губы полопались и теперь шелушатся. На мониторе, справа от койки, подрагивает размеренное сердцебиение.
Вот уже полгода я жду, что он очнется – но этого не происходит.
Входная дверь тихонько скрипнула и приоткрылась. В палату вошла светловолосая женщина в темно-синем платье. Ее бледные руки сжимали дюжину кремово-розовых калл. Она всегда их приносит, говорит, что папа их очень любил. Я даже этого не знал. Какой же дерьмовый сын из меня был...
- Эдисон, - я оставил легкий поцелуй на ее напудренной щеке. – Я думал ты приедешь завтра...
Забирая из ее рук букет, и я принялся искать вазу. Медсестра каждый раз ставит ее в разные места, словно прячет от нас. До чего же вредная женщина.
- А где Мия?
- Я приехала одна, – кратко ответила Эдисон. Ее голос был тих и мягок, впрочем, как и всегда. Она поманила меня к койке, которая служила мне кроватью, и пригласила присесть.
У меня засосало под ложечкой.
- На самом деле Доктор Де Фин пригласила меня.
- Эдисон, я прошу тебя, - резко ответил я, вскакивая на ноги. Этот разговор всегда выводил меня из себя. – Я даже слышать об этом не хочу.
- Марк! - Эдисон повысила голос. Под ее большими голубыми глазами образовались темные круги. За то время, что папа находится в коме, женщина постарела лет на десять. Как же я раньше этого не заметил? – Я просто прошу тебя выслушать меня. Просто послушай, о большем я и просить не смею.
- Эдисон...
- Марк! – Закричала женщина, тем самым удивив меня. Никогда прежде я не видел ее такой. – Кайл мертв. Его мозг мертв. Он не вернется. Я понимаю, что ты не хочешь это принимать. И мне тоже хочется верить в другой конец, но его нет.
Я взрываюсь.
- Эдисон, не будь глупа! – Женщина вздрагивает, ее глаза наполнились слезами. – Посмотри на него, - я указал на отца, лежащего на койке в ворохе проводов. – Он здесь, его сердце бьется, а легкие дышат.
- Марк, мозг твоего отца мертв. Жизнь в его теле поддерживают аппараты.
- Я не верю в это, – я тряс головой, словно отгоняя наваждение. – Это не может быть правдой.
- Мы должны отпустить его, - после недолгого молчания, произнесла Эдисон. - Ангелам место на небе.
Я не могу произнести ни слова. Словно у меня пропал дар речи. Все, что я мог делать – это стоять столбом и смотреть в пустоту, сжимая до боли кулаками.
- Он бы хотел этого, - Снова начала Эдисон.
- Ты не можешь знать этого. - Резко ответил я.
- Но я знаю, - Эдисон вставала с кушетки и подошла ко мне. – По ту сторону смерти кое-кто уже слишком долго его ждет.
Женщина расстегнула свою маленькую, черную сумочку и достала из нее старую, потрёпанную временем фотографию и протянула ее мне.
Отец (таким я впервые его увидел: молодым и переполненным светом) обнимает милую блондинку, которая очень похожа на Эдисон в молодости. Отец улыбается, но глаза наполнены грустью. На обратной стороне фотографии, его почерком написано:
«За день до того, как моя жизнь разлетелась вдребезги».
Я непонимающе уставился на фотографию:
- Кто это девушка? – Тихо спросил я. – Это на ее могиле мы были в тот день?
- Да, Марк, – вытирая слезы, подтвердила крёстная. – В тот день, Кайл навещал именно ее могилу.
У меня не нашлось слов. Еще несколько минут я устало всматривался в фотографию, мечтая еще хотя бы раз увидеть улыбку отца, услышать его голос, смех.
- Отпусти его домой, Марк, – нежно проговорила Эдисон.
- Но его дом здесь, – озадачено пробормотал я, сомневаясь в своей правоте.
Эдисон отрицательно покачала головой:
- Его дом рядом с ней.
- Я не знаю, хватит ли у меня сил отпустить его.
- Отец воспитал тебя сильным и храбрым. Это твой шанс доказать ему это.
Я сам не верил в то, что собирался сделать.
- Хорошо.
- Хорошо? – Удивленно переспросила Эдисон. – Я нерешительно кивнул в ответ.
От ее лица отхлынули все краски. Пройдя вглубь комнаты, Эдисон нажала на кнопку вызова и через минуту, тяжелым шагом, в комнату вошла Доктор Де Фин.
- Вы готовы? - Мягким голосом спросила она, переводя свой взгляд с меня на крёстную. Мы лишь кивнули в ответ. – Хорошо. Сейчас я отключу систему жизнеобеспечения, и Ваш отец будет дышать самостоятельно.
- И что будет потом? – Полным ужаса голосом спросил я.
- Либо Мистер Купер будет справляться самостоятельно, либо... - Она замолчала, и я продолжил вместо нее:
- Умрет.
- Марк, мне жаль, – и ее голос, в самом деле, был пропитан сожалением. – Но вероятнее всего, сердце Вашего отца вскоре перестанет биться. Будьте к этому готовы.
Эдисон сжала мою руку, под звук затихающей аппаратуры.
Воздух перестал поддаваться в его организм. Оглушающую тишину разбавлял стук сердца. Я стоял и мысленно считал удары: Один, два, три, четыре...
Он дышит, его сердце бьется. Он сможет, он выкарабкается.
- Его давление падает, – я услышал голос доктора и перевел на нее взгляд.
- Что это значит? – Опустив глаза, она молчала. Да и вряд ли тут нужны слова.
Из моих глаз брызнули слезы, упав на грудь отца, я вцепился в его больничный халат.
- Нет. Отец, нет! Ты не можешь оставить меня, - рыдания сотрясали мое тело. Дыхание перехватило. – Папа, пожалуйста...
Один удар.
Второй.
Третий.
А затем меня ранил оглушающий, ровный писк.
Ударов больше не было.
- Время смерти одиннадцать сорок две.