Оружие из будущего
— ...Что это за игрушку ты прячешь?
Вопрос Итана повис в мертвой тишине библиотеки, холодный и острый. Стайлз инстинктивно придвинул Сирену за свою спину, выставляя себя щитом. Его мозг лихорадочно работал, просчитывая варианты. Их двое. Он один, и с ним — загадочная девушка, которая является причиной их появления. Шансы были не просто плохими. Их не было.
— Это не ваше дело, — бросил Стайлз, его голос был напряженным, но ровным. — Убирайтесь.
Эйдан усмехнулся, делая шаг вперед. Его брат последовал за ним. Они двигались синхронно, как два хищника, загоняющие добычу.
— О, теперь это наше дело. Дефкалион очень интересуется любыми новыми аномалиями в этом городе. Особенно теми, что так... вкусно пахнут страхом.
Сирена, стоявшая за спиной Стайлза, вцепилась в его куртку. Она знала, на что способны близнецы. Она видела это. Но видеть на экране и чувствовать ледяную ауру угрозы, исходящую от них в реальности, — это были две разные вселенные. Ее сердце колотилось где-то в горле.
— Она просто человек, — сказал Стайлз, стараясь говорить уверенно. — И она со мной. Тронете ее — и Скотт об этом узнает.
— Мы не сомневаемся, — протянул Итан, не сводя с Сирены пронзительного взгляда. — Но пока Скотт узнает, мы успеем задать ей пару вопросов. Без твоего участия.
В следующую секунду все произошло слишком быстро. Эйдан рванул вперед. Стайлз толкнул Сирену в сторону, крикнув: «Беги!», и попытался выставить вперед стул, чтобы выиграть хоть мгновение. Но Эйдан был альфой. Он отшвырнул стул, как игрушку, и схватил Стайлза за грудки, впечатывая его в стеллаж с книгами. Книги посыпались на пол с глухим стуком.
Сирена, вместо того чтобы бежать к выходу, поддалась панике и метнулась вглубь библиотеки, между бесконечными рядами полок. Это была ошибка. Она сама себя загнала в лабиринт.
— Не та игрушка, — прорычал Итан и бросился за ней.
Стайлз пытался вырваться, но хватка Эйдана была железной.
— Ты никуда не пойдешь, — прошипел альфа, его глаза вспыхнули красным. — Мы сначала поговорим с твоей подружкой.
Сирена бежала, опрокидывая по пути библиотечные тележки, пытаясь создать хоть какое-то препятствие. Она слышала за спиной его шаги — быстрые, уверенные. Он не торопился. Он играл с ней.
Она завернула за очередной стеллаж и оказалась в тупике. Перед ней было только большое, высокое окно. Она обернулась.
Итан стоял в проходе, перекрывая ей путь к отступлению. Он медленно шел к ней, его лицо было абсолютно спокойным, что пугало еще больше.
— Конец игры, — сказал он. — Теперь ты расскажешь мне, кто ты такая
Сирена отступала, пока не уперлась спиной в холодное стекло окна. Ее взгляд метнулся по сторонам в поисках спасения, но его не было. Итан был в двух шагах от нее, его рука уже тянулась, чтобы схватить ее.
— Я... я никто, — пролепетала она, и это прозвучало жалко даже для ее собственных ушей.
— Неправильный ответ, — Итан усмехнулся, его пальцы были уже в дюйме от ее плеча.
И в этот момент в Сирене что-то щелкнуло. Паника достигла пика и переродилась в нечто иное. В холодную, отчаянную ярость. Она больше не была испуганной фанаткой. Она была загнанным в угол зверем, у которого осталось только одно оружие — знание. Самое жестокое, самое болезненное знание, которое у нее было.
Она посмотрела прямо в глаза Итану. Ее голос, когда она заговорила, был тихим, ровным и полным яда.
— Оставь меня в покое. Если не хочешь, чтобы он умер один.
Итан замер. Его рука остановилась. Улыбка сползла с его лица, сменившись полным недоумением.
— Что ты сказала?
— Твой брат, — продолжила Сирена, ее голос звенел, как натянутая струна. — Эйдан. Он умрет. Не сегодня, не завтра. Но он умрет. А тебя не будет рядом, чтобы ему помочь. Ты будешь один. И он будет один. И ты будешь винить себя в этом до конца своей никчемной жизни.
Каждое слово было рассчитанным ударом. Она говорила не как провидица. Она говорила как человек, зачитывающий приговор, который уже вынесен и обжалованию не подлежит.
Итан смотрел на нее, и в его глазах впервые появился настоящий, неподдельный страх. Не страх перед силой или клыками. А первобытный ужас перед неизвестным. Перед тем, кто знает его самую большую боль, его самый страшный кошмар.
Этой секунды замешательства хватило.
В библиотеку, разбив то самое окно за спиной Сирены, влетел черный размытый силуэт. Осколки стекла посыпались дождем. Сирена вскрикнула и упала на пол, закрывая голову руками.
Когда она подняла глаза, она увидела Дерека Хейла, а за ним — Скотта.
Дерек тут же бросился на Эйдана, освобождая Стайлза. Скотт встал между Итаном и Сиреной, его глаза горели алым. Итан, вырванный из ступора звуком битвы, отшатнулся. Он посмотрел на Скотта, на Дерека, а потом его взгляд снова вернулся к Сирене, которая все еще сидела на полу. В его глазах больше не было хищного интереса. Только смесь страха и ненависти.
— Уходим! — скомандовал Эйдан.
Близнецы, отбросив Дерека, выпрыгнули в разбитое окно и исчезли.
В библиотеке воцарилась тишина. Стайлз подбежал к Сирене и рывком поднял ее на ноги.
— Ты в порядке? Что ты ему сказала? Он замер, будто увидел призрака!
Но прежде чем она успела ответить, к ним подошли Дерек и Скотт. Скотт выглядел обеспокоенным, но Дерек... взгляд Дерека был тяжелым и пронзительным. Он слышал все.
— Что ты знаешь о смерти Эйдана? — его голос был тихим, но требовательным.
Все снова смотрели на нее. Но на этот раз это был не просто интерес или подозрение. Это был страх.
Стайлз смотрел на нее, и на его лице было написано полное потрясение. Она не просто знала факты о прошлом. Она знала будущее. И она только что использовала это будущее как оружие.
Сирена поняла, что совершила непоправимое. Она перешла черту. Она перестала быть загадкой или проблемой. Она стала угрозой. Не только для врагов. Но и для них. Потому что никто не знал, чье будущее она решит озвучить в следующий раз.
— Я... — начала она, но слова застряли в горле.
— Хватит, — прервал ее Стайлз. Его голос был странно пустым. Он отпустил ее руку, словно она была сделана из огня. — Хватит лжи. Хватит уверток. Мы едем домой. И ты расскажешь нам все. По-настоящему. Иначе, клянусь богом, я сам отвезу тебя к Дефкалиону.
Он не шутил. В его глазах она увидела, что он дошел до предела. Ее последняя, самая отчаянная выходка, сломала его терпение окончательно. Игра была окончена. Начинался суд.