2- глава: Дочь солнца
8.
– Вы же сказали, я получу повышение. Лично сказали, что теперь это буду я. Это уже в третий раз! Сначала решили, что я слишком молода, потом вместо меня повысили коллегу, который помогал вам писать диссертацию…
Моён прилагала усилия, чтобы ее голос не звучал слишком жалобно. Заведующий отделением сидел за столом в расслабленной позе, закинув ногу на ногу, время от времени ковырял пальцем в ухе или поправлял лежащие на столе бумаги, всем своим видом демонстрируя пренебрежение к стоявшей перед ним Моён.
– Я тебе ничего не обещал! С чего ты взяла, что это решенный вопрос? – в конце концов обратился он к девушке недовольным тоном.
– У меня просто нет слов. Видимо, хорошие связи – единственный талант, который здесь ценится. Кто будет в следующий раз? Чей-то зять? Чей-то племянник? Хотя бы один раз из трех может получить повышение человек, который достоин этого в силу своих способностей?
– Похоже, четвертая попытка тебе не нужна вовсе?
– Как вы можете так говорить!..
И этот человек был ее наставником, для которого она ночи напролет готовила доклады! Если бы было возможно вернуться в прошлое, с каким удовольствием она порвала бы в клочья все диаграммы и графики, что составляла по ночам из последних сил, все бесконечные библиографические списки, все отчеты, которые выпрашивала у интернов!
В этот момент раздался стук в дверь, и в кабинет вошла доктор Ким, одетая в дорогой костюм ярко-желтого цвета. В руках она держала внушительной толщины журнал. Заведующий радостно вскочил и направился ей навстречу.
– Профессор Ким! Мы как раз закончили. Передайте доктору Кан материалы для телепрограммы и присоединяйтесь к нам с профессором Паком. Мы поедем в его машине, – протараторил он, словно в нем что-то переключилось, и поспешно покинул кабинет.
– Да, сейчас буду, – успела ответить доктор Ким елейным голосом.
– Подождите! – попыталась остановить его Моён, но дверь уже захлопнулась.
– Слушай внимательно, – начала доктор Ким, помахивая журналом перед лицом Моён. – Завтра пойдешь вместо меня сниматься в телепрограмме. Мне сегодня допоздна праздновать с профессорами.
– Мне идти вместо тебя? – холодно переспросила Моён.
– Придется. Я теперь имею полное право давать тебе поручения. Это будет прямой эфир, так что не вздумай наделать ошибок. Вот это надо будет выучить наизусть. Больница вложила в проект кучу денег.
С видом, словно подает нищему, доктор Ким протянула Моён журнал.
– Что, если я откажусь? – повысила голос Моён, отшвырнув журнал.
– Откажись и узнаешь, – хохотнула доктор Ким.
– Ужин сегодня, программа завтра – почему я должна идти вместо тебя?
– Так трудно сообразить? Мне придется пить весь вечер. Мы же празднуем мое повышение. Как, по-твоему, я встану завтра утром?
– Ты серьезно? Тебе не стыдно? Ни капли не стыдно?
– Ну, может быть, совсем чуть-чуть. Но какое это имеет значение? По крайней мере я теперь профессор. А ты кто?
– Ну ты и гадина!
– Что ты сказала?! – Лицо доктора Ким моментально побагровело.
– Ты все прекрасно слышала. Я назвала тебя гадиной. Мне искренне жаль людей, которым придется у тебя лечиться.
Не успела Моён закончить свою гневную речь, как доктор Ким вцепилась ей в волосы. Моён в ответ схватила соперницу за длинные локоны.
– С ума сошла?
– Больно!
– Отпусти!
– Ты отпусти!
– Я сделаю все, чтобы тебя никогда не повысили!
– Вы что вытворяете?! Немедленно прекратите! – прокричал вбежавший в кабинет Санхён.
Доктор Сон Санхён был старшим коллегой Моён и доктора Ким; так же как и Моён, он не имел никаких привилегий в больнице. Ему еле-еле удалось растащить разъяренных женщин.
Соперницы с всклокоченными волосами тяжело дышали, буравя друг друга взглядом. Цокая языком, доктор Сон похлопал обеих по спине. Раздраженно оттолкнув Санхёна, доктор Ким пулей вылетела из кабинета. Только после этого Моён начала приходить в себя. Ей захотелось провалиться сквозь землю.
– Что я делаю!.. Я точно сошла с ума.
Моён чувствовала себя глубоко несчастной, но больше всего ее терзало не то, что готовая исполниться мечта осталась недостижимой, и не то, что ее предал наставник, которому она доверяла. Больше всего ранили мысли о том, что она опустилась до уровня доктора Ким, которую всей душой презирала. Моён казалась себе дешевой и грязной, и это было невыносимо. К глазам подступили слезы.