Остров, которого нет на карте

Зал был переполнен.
Свет софитов отражался от стеклянных бокалов, на заднем фоне играла классическая музыка.
Я стояла на сцене.В белом платье до щиколоток, с лёгкими волнами в волосах и тем же блокнотом в руках, с которого всё когда-то началось...
Это была моя презентация. Первая опубликованная книга. Первый настоящий успех. И момент, о котором я мечтала с детства.

— Аделина, как вы чувствуете себя в этот вечер? — спросил ведущий, протягивая микрофон.
Она чуть улыбнулась, пряча волнение.
— Как будто всё, что было внутри меня — теперь нашло форму и голос.
— Это прекрасно. А название? «Когда я стану другой» — что оно значит?
— Роман о девочке, которая всю жизнь пыталась вырасти так, чтобы не повторить судьбу своей матери.
Психологическая, честная, местами жесткая , но очень живая.
Книга о боли, которой нельзя избежать, и о свободе, которой можно научиться.
— Аделина Побединская, — ведущий обращается к ней, — вы невероятно молоды, но уже пишете, как будто прожили десять жизней. Скажите, откуда вы берёте вдохновение?
Она улыбается. Не кокетливо — по-настоящему.
— Из пустоты, — говорит она. — Из всего, что не было сказано. Я пишу, когда не могу говорить. Я пишу, когда не хватает воздуха. И тогда появляются книги. 

Аплодисменты.
В первом ряду — Роберт. Её парень. В костюме, с немного напряжённой улыбкой.
Он не любит публичные мероприятия, но пришёл. Ради неё. Она благодарна — или пытается быть.
Потому что с каждым днём ей всё труднее делать вид, что они всё ещё вместе не по привычке.
После выступления — книги, автографы, блиц-интервью.

И вдруг. Резкий звон в ушах. Мелькание света. Чужой голос. Она хватается за край стола. Приседает. Кто-то подбегает. Мир дрожит. а потом, потом — темнота.
Палата.Белая. Слишком белая.Запах лекарств, стерильности, одиночества.
Шум капельницы. Далёкий разговор врачей.
— ...уровень крови критически низкий...
— ...мы ждали этот срыв, организм долго держался на внутреннем ресурсе...
Она открывает глаза. Мама рядом.
С глазами, в которых всё уже сказано — только вслух произносить страшно.
— Ты в больнице, доченька. С тобой всё будет хорошо.
Она не верит. Не потому, что мама врёт — а потому, что сама чувствует: всё уже не так.
В палату врывается Роберт. Со страхом в глазах, он подходит к Аделине.
— Любимая, ты как?
Мама Аделины, закатывая глаза проносит через себя слова Роберта. Она с самого начала недолюбливала его, но сейчас, она в палате дочери, ей не важно ничто, кроме Аделины, её родной Аделины.
Дверь палаты медленно открывается и в палату входит главврач.

Александр Антонович, более известный как - Алессандро Моретти, знаменитый итальянский врач, родом из Флоренции.
Уже около 5 лет, как работает в Санкт-Петербурге, в клинике "Вторая жизнь"

Он медленно входит в палату и просит Маму Аделины - Викторию Сергеевну, выйти.
Виктория, поцеловав лоб Аделины, повернулась и направилась к двери.
Внутри все рвалось, металось, она пыталась разглядеть эмоции врача и понять хоть что-то, дабы эта неизвестность не терзала ее изнутри.
Она проходит в коридор и закрывая за собой дверь, внимательно смотрит на врача.
— Александр Антонович, пожалуйста, скажите что все с ней хорошо.
Он отводит взгляд.
Самое больное в его профессии - смотреть в глаза близких и прозвучивать диагноз.
-Острая форма лейкемии... рак крови.
-Что?.. нет, такого не может быть - её голос становился все громче.- Это ошибка!
—К сожалению...
Пустота. Стены вокруг начали будто сжиматься, в ушах стоял звон.
—Рак... крови...
Виктория еще долго не могла успокоиться, она беспрерывно повторяла диагноз.
Вдруг, она подняла глаза и дрожащим голосом спросила.
—Доктор, это же лечиться, верно?
Она задавала вопрос, хотя она и так знала ответ, но в голове прокручивала другой, который был невидимой тяжестью в груди. Надеждой. Такой, что резала, как стекло, но грела. Она надеялась на чудо, внимательно следя за губами врача.
— Химиотерапия - прозвучало с его уст. - либо переливание крови и тромбоцитов,но так мы будем просто поддерживать ее состояние.

Тишина. Тишина, которая съедала изнутри. Тишина, в которой было больше слов, чем можно было услышать. Боль, будто током прошлась по телу матери. В голове сразу проявились фрагменты с детства. первый крик, в её руках в палате, первые шаги, первое слово - мама, которая она до сих пор произносит с той же нежностью,что и в первый раз. Вспомнилось как маленькая Адель всегда перед сном требовала одну баночку йогурта, клубничного йогурта. И порой Виктории приходилось спускаться вечером в магазин специально за этим йогуртом. Перед глазами виднелось, как она устраивала домашние концерты, где танцевала и пела под свои любимые песни. В подростковом возрасте - прогулки, совместная готовка ужина, как уже часть рутины, долгие беседы за чашечкой чая. Все воспоминания одна за другой проявлялись в мыслях, пытаясь заполнить кромешную тьму.

Александр Антонович не смог проронить ни слова. Он просто молча исчез с горизонта.

Вдруг Виктория вспомнила, что ей еще предстоит сообщить дочери о болезни, но как, она не знала. Ей не хотелось говорить, но и скрывать от дочери, не самый лучший вариант.
Набравшись смелости и чуть успокоившись, она зашла обратно в палату. Еле сдерживая слезы, она подошла к Адель, которая болтала с Робертом.
— Мам, что сказал врач? -  сказала Адель увидев маму.
— Дочка, моя дорогая - проговорила мать и схватила Адель за руку.
— Виктория Сергеевна? - испуганно произнес Роберт.
Долгая тишина, которая поминутно убивала.
— Опухоль - произнесла Виктория тихим голосом, пытаясь не смотреть дочери в глаза.
— Что?
— Что? - одновременно произнесли Адель и Роберт.
Это было последнее слово от Адель за сегодня.

В голове все перемешалось, грудь начало давить, в горле ком, а перед глазами мои мечты, которые рушились одна за другой. Я не смогла произнести не слова. Боль охватила моё тело, зажало сердце и захватила разум. Как? Почему я? и подобные вопросы крепко уселись в голове. Я застывшими глазами рассматривала потолок палаты и кажется, даже мыслей не возникало. Пустота, которая словно бездна крепко закрепилась в моей душе.

День, который навечно изменил мою жизнь. 22 марта. Сегодня я лишилась всех путей к мечтам, а все краски моего мира смылись в мгновении. День, который стал концом жизни, и стартом выживания.