Глава 16
На терраске, растянувшись на кушетке, мерно посапывал дедушка. Терраска была очень тесной, кушетка — слишком маленькой, и ноги дедушки торчали в проходе. Я осторожно перешагнула через них и вошла в дом.
— Привет, ба, — сказала я, войдя на кухню.
— Привет, Томочка. Разве у тебя не пять уроков? Ты же прибегала за циркулем?
— Черчение отменили, — соврала я.
— Ну, мой руки, сейчас обед будет готов.
Слава богу, бабушка не заметила, что я пришла без рюкзака.
Я помыла руки и поднялась в свою комнату.
«Ты где?» — прислала Дашка сообщение.
«Живот разболелся. Осталась дома. Сможешь занести мне рюкзак?» — написала я ей.
Села за стол. Бабушка положила передо мной тарелку с двумя котлетами и тушеной цветной капустой, политой топленым маслом. К котлетам я не притронулась, зато капусту всю умяла. От нервов аппетит здорово разыгрался.
Потом пришла Дашка. Мы зашли на кухню, я навалила ей целую тарелку капусты с котлетами, и ушли в мою комнату. Дашка села на кровать, поджав под себя ноги. В руках она держала тарелку.
— Меня ты не обманешь, — она насадила капусту на вилку и отправила ее в рот. — Живот болит? С чего вдруг? Ну-ка рассказывай, что произошло?
Я рассказала ей о Стасе.
— Ну какой подлец! — рассердилась она. — Дождался, пока ты будешь одна! Это подло!
Дашка доела, как следует наругалась на Стаса, потом мы обсудили несколько фильмов, прическу Максимовой, новые джинсы Артемьевой, и Дашка пошла домой.
Остаток недели прошел на удивление спокойно. Хотя я каждую минуту ждала какой-нибудь подлости от Стаса. Но он меня будто бы и не замечал.
За эту неделю я увидела всех учителей. Кто-то мне понравился. Кто-то — совсем даже наоборот. Например, училка по русскому. Она сразу просекла, что особых способностей к русскому и литературе у меня нет, а желания развивать их у меня и подавно не было. Поэтому мы обе с первого взгляда стали испытывать друг к другу взаимную неприязнь.
Русский был в среду. Мы открыли первое упражнение и стали читать какой-то бредовый текст о ценности русского языка. Задание состояло в том, чтобы выделить основные мысли в тексте. Каждый читал по предложения, и так по цепочке.
Мы с Дашкой хором зевали. Нам было скучно, и мы стали играть в морской бой. Текст до нас так и не дошел.
— Мицкевич, — вдруг услышала я свою фамилию. — Ты там что-то так увлекательно пишешь. Ну-ка, скажи нам, что, по мнению автора, означает любить родной язык?
Я стала судорожно вчитываться в строчке.
— Эээ... Любить родной язык... Эээ...
Дашка подсунула мне какой-то листок и подчеркнула одну из строчек.
— Любить родной язык — значит в совершенстве владеть им, — прочитала я выделенную строку.
– Молодец, Тамара. Так, Гаврилов, расскажи нам, какую основную мысль хотел передать нам автор в третьем абзаце?
Гаврилов что-то забубнил.
— Что это? — шепнула я Дашке, показывая на листок.
— Решебник, — улыбнулась она.
Я с восторгом смотрела на драгоценный листок. В московской школе мы не пользовались решебниками — упражнения мы делали по какой-то специальной школьной программе, и ответов к заданиям было просто не найти.
— Тут ко всем упражнениям ответы есть.
— Круто! — ответила я. С русским языком у меня всегда были проблемы.
Больше всех из учителей понравился географ. География была в четверг. Учитель, толстенький и лысенький Федор Владимирович, одетый в деловой костюм, был такой чудной... Каждые пять минут он нюхал свой галстук.
Дашка шепнула мне:
— Он всегда носит костюмы. И всегда нюхает галстуки, у него такой фетиш.
Я хихикнула.
В пятницу позвонила мама. Они с дядей Костей должны были приехать вечером, но мама извиняющимся голосом сказала, что они приедут завтра, а сегодня идут в кафе.
— Томусик, но ты же не обижаешься на меня? — ласково спросила мама.
— Ладно, так уж и быть, идите в свое кафе, — заворчала я. Прекрасно понимала, что, помимо меня, у мамы была и работа, и личная жизнь. Но почему-то на меня, по сравнению с остальными двумя пунктами, она тратила гораздо меньше времени.
— Томусик, мы завтра обязательно приедем! И тогда все-все расскажешь, как там у тебя в школе и вообще, как ты поживаешь. Ну все, мы побежали. Целую!
— Давайте, жду вас завтра, — сказала я и отключилась.
В субботу была информатика — мой самый ненавистный предмет. Хотя информатичка Нина Григорьевна мне понравилась. Она была со странностями. Казалось, что она вообще не знает свой предмет и первый раз видит компьютер. Надеюсь, она не слишком будет грузить нас своим предметом.
Я пережила эту неделю, и за четыре последних дня ни разу не пересеклась со Стасом и его компанией. Настроение поднялось — может быть, мне удастся вообще не натыкаться на него и его стаю?
Вечером приехали мама с дядей Костей. Мы поехали в гипермаркет покупать еду. Я обожала ездить с ними в гипермаркет.
В машине надела наушники, слушала любимую музыку и смотрела в окно. Потом на маму с дядей Костей — они казались такой счастливой парой. Я размечталась. Идеальная супружеская жизнь мне представлялась именно так: чтобы мы с мужем по выходным ездили в гипермаркет. Вместе возили тележку, вместе обсуждали, какие продукты покупать.
В гипермаркете, прохаживаясь между рядами полок с разноцветной всякой-всячиной, я почувствовала полное умиротворение. Я была очень голодной и сгрызла половину французского багета прямо в магазине. Накупили кучу еды — мясо, овощи, колбасу, грибы, пончики, рыбу, всякие салаты...
Вернувшись домой, мы пошли в сад делать шашлыки. Бабушка с мамой резали овощи, укладывали мясо на решетку. Дядя Костя разжигал огонь в мангале. Дедушка перетащил в сад раскладушку и сладко посапывал в ней.
— Томми, держи махалку, поработай, — дядя Костя протянул мне красный пластиковый прямоугольник. Я стала махать.
– Чего ты Томочку заставляешь? — возмуилась бабушка. — Это мужская работа. Вон, распинай лучше это дрыхло! А то вон разлегся! — бабушка показала на дедушку. Я засмеялась.
— Да не, жалко, пускай спит, — сказала я и вернулась к своему занятию.
Вскоре огонь разгорелся, угольки стали игриво потрескивать.
Все сели за стол. Дядя Костя налил женщинам шампанское, мне — сок, а себе коньяк. Услышав знакомый звук, дед проснулся и как-то оживился. Сел с нами и потребовал свою рюмку. Мама устроилась рядом со мной, чтобы посплетничать.
— Томусик, как дела в школе? Как первая неделя прошла? С кем подружилась? Как там мальчики? — мама завалила меня вопросами.
— Все хорошо, — нейтрально ответила я. — Дружу с Дашкой. Ну, ты помнишь Дашку. Мальчики из класса нормальные.
— Кто-нибудь нравится?
— Нет.
— Что, нет симпатичных?
— Да вроде есть, — задумалась я. — Просто на мальчиков из класса я обычно не засматриваюсь.
— А как там поживает мальчик, ну, вы с ним очень дружила в детстве? Стасик?
— Он учится в параллельном классе, — нехотя ответила я. Мне совсем не хотелось говаривать о нем.
— Вы дружите?
— Нет.
— А почему? У вас такая любовь в детстве была, закачаешься! Смотришь, как вы за руку держитесь, или как ты ему коленку зеленкой мажешь — и хоть рыдай! Такая любовь, такая любовь...
Я промолчала. Тяжело вздохнула. Мама, мама, если бы ты чуть больше внимания уделяла дочери и ее интересам, ты бы знала, что тот самый мальчик, с которым у нее когда-то была большая любовь, травит ее самым жестоким образом. Но ты этого не знаешь, потому что живешь своей жизнью где-то там, на другой планете.
— Люди меняются, — пожала я плечами.
— Эй, девчонки, чего вы там сплетничаете? — весело подмигнул нам дядя Костя.
— А что, девчонки посекретничать не могут? — мама кокетливо дернула плечом.
Мама стала о чем-то болтать с дядей Костей. В этом вся моя мама. Обмолвилась с дочкой парой поверхностных фраз — и выполнила свой родительский долг. Главное для нее — чтобы дочь была накормлена и под присмотром. Чтобы хорошо окончила школу и поступила в какой-нибудь институт. Чтобы нашла мужа и нарожала детей. В этом состояла программа по воспитанию дочери, за которую мама считала себя ответственной. А то, что иногда нужно смотреть на вещи глубже — об этом мама даже не задумывалась. Моя мама часто напоминала мне не маму, а старшую сестру. Причем двоюродную. Я взяла стакан и тарелку с шашлыками и пошла на раскладушку, куда снова переместился дедушка со своей рюмкой.
— Подвинься, дед, — я чуть-чуть подпихнула его бедром. Он подвинулся, и мы уместились на кушетке вдвоем.
Дед стал таскать из моей тарелки кусочки мяса.
Мы просидели в саду до ночи. Мама была пьяная и абсолютно счастливая. Лезла ко мне целоваться. Громко восторгалась, какую замечательную дочь она воспитала. Я морщилась и уворачивалась от ее поцелуев. Мне хотелось сказать, что это не она воспитала такую дочь, а бабушка. Но я промолчала. Она бы обиделась.
Дед захрапел на раскладушке. Дядя Костя стал показывать фокусы с огнем, а мама на него ругалась. Около часу ночи, когда мы окончательно замерзли, убрали со стола. Распинали деда и все вместе переместились в дом.
На следующий день с мамой и дядей Костей ходили в кино на «Элизиум». Вечером они уехали. Время с мамой для меня прошло, как вспышка — ярко и очень быстро.
Я вошла в свою комнату и включила компьютер. В интернет за выходные ни заходила ни разу. Открыла свою страницу «вконтакте». Удивилась — сразу несколько новых сообщений и ответов. Интересно, от кого они все? Открыла сообщения. И удивилась вдвойне — сообщения были от незнакомых мне людей. От парней.
«Привет, красавица. Давай знакомица».
«Чего делаешь сегодня? Не хочеш встретица?»
«У тебя красивые груди. Я бы их...»
Я в ужасе закрыла сообщения. Дальше читать не имело смысла.
Откуда все эти люди взялись?
Я полезла в ответы. Лайки под фотографиями от незнакомых мне людей. Я прикусила нижнюю губу. Мои фотографии были открыты для всех. Я никогда не считала, что их нужно от кого-то прятать. В моих фотографиях не было ничего такого, что нужно было скрыть. Я сразу же полезла в настройки и закрыла все свои альбомы.
Открыла комментарии. Конечно же, под моими фотографиями появились новые.
«Красота!» — комментарий к фотографии, на которой я стою у фонтана.
«А шире можешь ножки раздвинуть?» — на этой фотографии мы со Светой, моей одноклассницей по московской школе, фотографируемся на стадионе, на бревне. Я сидела в сексуальной позе, состроив похотливое лицо. Но... Это «стебная» фотография. Мы тогда наделали много таких фотографий, и никто не воспринимал их всерьез.
Меня как будто раздели и выкинули голой на публику. Я стала удалять комментарии. Во рту образовался солоноватый привкус. Я дотронулась пальцем до губ. Кровь. Я до крови искусала нижнюю губу.
Что за черт... Откуда взялись все эти люди? Чего им нужно от моих фотографий?
Комментариев было много. Эти люди детально обсудили мою фигуру, как будто я отправила свои фотографии на кастинг для участия в порнофильмах. Кто-то писал, что грудь маловата, кто-то отвечал, что в самый раз. С каждым комментарием становилось все противнее и противнее. Я удалила все. Постаралась успокоиться. А что, если кто-то из друзей увидел комментарии? Что они подумают обо мне, прочитав?
Я постаралась утихомирить бушующее сердце. Все кончилось. Я закрыла альбомы. Больше никто не сможет увидеть фотографии. Писать... Может быть, кто и напишет. Какую-нибудь пошлость. Но кроме меня, этой гадости теперь никто не увидит. А я выдержу. Просто удалю сообщения и все. Почему мне вдруг стали писать? Как будто кто-то специально постарался распиарить меня, создав гадкую репутацию. В животе похолодело. Стас. Это мог сделать только Стас. Вот почему он несколько дней делал вид, что не замечает меня. Он просто поменял тактику. Он нападает из-за угла. Я вскочила со стула и стала ходить из угла в угол. «Так, успокойся. Ты не знаешь наверняка, что это он. — Говорила я сама себе. —Может быть, это просто какая-то ошибка. Да-да, просто ошибка. И никто больше тебе не напишет». Я подошла к полке и стала перебирать книги. Брала в руки одну, вторую, третью. Меняла их местам, вставляла их не туда, где они стояли. Я старалась больше не думать об этой неприятной ситуации. Забыть. Просто забыть. А что, если...
Я посмотрела на компьютер. Села на стул, открыла сообщения и стала отвечать. Спрашивала у этих парней, откуда они узнали про меня и почему вдруг написали. Отправила сообщения. Вот и все. Кто-нибудь из них уж точно ответит. Я вышла из-за стола и пошла на кухню. Включила телевизор. Мне не хотелось сидеть за компьютером. Интернет вдруг как-то резко перестал приносить мне радость общения.
Я хотела отвлечься, забыть об этих сообщениях. Думала, что телевизор сможет вытеснить эти мысли из моей головы. Но тревожные мысли продолжали навязчиво лезть в мозг. Я не выдержала и открыла свою страницу через телефон. Новые сообщения. Никто из парней так и не ответил на мой вопрос. Они предлагали познакомиться и встретиться. Или и того хуже. Я не стала отвечать и добавила всех этих людей в черный список.
Я ходила по кухне из угла в угол. Вернулась в комнату. Надела наушники, включила музыку. Свернулась калачиком на кровати и постаралась забыться.