Часть 83
- Ну что вы, бабушка! К Барской я совершенно равнодушен.
- Кто же тогда?
Вальдемар, проникновенно глядя на нее, произнес мягко, но решительно:
- Стефа Рудецкая.
Княгиня широко раскрыла глаза:
- Кто-кто?
- Стефа Рудецкая, - повторил он.
- Вальди, ты шутишь?
- Ничуть, бабушка. Это правда, и я твердо решил. Княгиня, взявшись за голову, выдохнула полной грудью:
- Езус-Мария!
Вальдемар сжал зубы, нахмурился, изменившимся голосом спросил:
- Бабушка, что вас так поразило? Неужели это трагедия? В самом деле, если бы я умирал, вы и тогда не так встревожились бы...
- Вальдемар, опомнись, не разбивай мне сердце! Я теперь не сомневаюсь, что ты говоришь правду, но это ужасно! Ты этого никогда не сделаешь! Никогда!
Майорат гордо поднял голову, губы у него подрагивали:
- Почему же, любопытно знать?
Княгиня, белая, как мел, схватила его за руку, глаза ее лихорадочно сверкали, из горла едва вырвался хриплый голос:
- Умоляю тебя, не делай этого! Опомнись! Вспомни о своем роде, о своей фамилии! Ты не имеешь права безнаказанно оскорблять такими решениями память о предках! Не смеешь!
Вальдемар, едва подавив гнев, заговорил с едва сдерживаемым спокойствием:
- Хорошо... Хочу напомнить, бабушка, что, кроме имени, рода, герба и прочих декораций, у меня есть еще сердце и душа. А у сердца и души есть собственные, не родовые стремления. Могу я хотеть чего-то для себя, лично для себя? Никогда я не пожертвую чувствами ради декораций. Моей женой будет только та, кого я полюблю. Я долго искал... и нашел Стефу.
- Вальди, вспомни: твоя бабушка была из рода герцогов де Бурбон, породнившегося с королевскими домами, твоя мать Подгорецкая принадлежала к одному из славнейших польских княжеских родов! Майорат нетерпеливо пошевелился в кресле:
- А моей женой будет Рудецкая, из хорошей польской шляхетской семьи - и только... Зато с нею я буду счастлив.
- Ты так ее любишь?
- Люблю сердцем, душою - всем, чем мужчина может любить женщину!
- А она об этом знает?
- Я ей признался.
- И знает о твоих намерениях?
- Да, я все ей сказал.
Княгиня зло усмехнулась:
- И она, конечно, согласилась, не помня себя от счастья?
- Наоборот. Она мне отказала.
Княгиня удивленно посмотрела на Вальдемара, сухо спросила:
- Отказала? Ты шутишь?
- Ничуть! Говорю серьезно. Она не хочет стать моей женой как раз по тем причинам, о которых вы упоминали, бабушка, но она любит меня, любит давно - и потому уехала. Стефа горда и благородна, она пыталась заставить себя все забыть, но я ей не позволю, не хочу, чтобы она была несчастлива. Да и о моем счастье идет речь!
Княгиня сидела, словно мертвая. Потом прошептала, словно самой себе:
- Ты говоришь, отказала? Хоть столько такта у нее нашлось.
- Вот именно - такта! А речь идет о любви, она тоже меня любит. И я все сделаю, чтобы превозмочь ее сопротивление. Я поеду в Ручаев просить у Рудецких руки их дочери.
- Боже! Боже! Боже мой! - стонала княгиня. Вальдемар потерял терпение:
- Бабушка, к чему эти стоны? Никакого преступления я не совершаю. Я думал, что те, кто меня любит, только порадуются моему счастью, но вижу, все обстоит совсем иначе...
- Не о таком счастье для тебя я мечтала! Я не видела для тебя достойной партии во всей стране, а ты... ты... ты мне такое преподносишь на старости лет? Боже всемилостивый!
Княгиня, закрыв лицо руками, громко расплакалась, сотрясаемая безмерной печалью.
Майорат встал, прошелся по комнате, превозмогая себя - рыдания бабушки раздирали ему сердце, но решимости он не утратил ни на миг. Он сжал зубы, мысленно разговаривая со Стефой: «Маленькая моя, ради тебя я вынесу все, ты будешь моей, и они тебя примут! Обязаны будут признать!»
Он подошел к княгине и, обняв ее, бережно поцеловал старушку в мокрую горячую щеку:
- Бабушка! Если ты меня любишь, успокойся и не делай драмы из моего счастья. Я знаю, ты хотела, как лучше, но у каждого свои стремления... и у меня тоже, самые для меня дорогие. Не плачь, бабушка, прошу тебя. Это мне ранит душу... и оскорбляет Стефу.
Княгиня, рыдая, заломила руки:
- Вальди! Вальди...
Вальдемар опустился перед ней на колени, ласково говорил, целуя ее руки:
- Это я, твой Вальди... я останусь твоим... люблю тебя, уважаю... и потому жажду, чтобы ты меня поняла, чтобы не так трагически смотрела на мою любовь и будущую женитьбу. Бабушка, ты всегда была умнее и добрее большинства наших аристократов, я никогда не видел в тебе фанатичных предрассудков нашего сословия и за это любил и уважал еще больше. Подумай сама, заслужила ли Стефа столь великую немилость с твоей стороны, разве ты ее не знаешь? Она благовоспитанная, умная, благородная, ты сама это говорила...
Княгиня сурово посмотрела на внука:
- Она может быть прекраснейшей и благороднейшей..., но она не для тебя.
- Только потому, что она - всего лишь Рудецкая?
- И потому тоже.
- Бабушка, я могу показать тебе гербовник, где фамилия Рудецких напечатана черным по белому. И не самыми мелкими буквами. Это хороший род старого шляхетского герба. Ничуть не хуже Жнинов, Шелиг... и уж тем более Чвилецких с их не полученным по рождению, а жалованным титулом.
- Среди тех, кого ты перечислил, я и не искала для тебя жены...
Майорат встал:
- Значит, я должен жениться на владетельной герцогине или принцессе из «Тысячи и одной ночи»?
Глаза княгини сверкнули:
- Я сватала тебе княжну Лигницкую - ты отказался. Сватала графиню Правдичувну - известнейший род, лучшая после Лигницкой партия в стране - ты тоже не захотел. Не буду вспоминать иностранных герцогинь и девушек из придворных кругов, где ты имел большой успех... В конце концов, я согласна была на Барскую с ее связями - опять неудачно!
Она безнадежно махнула рукой.
- Бабушка, так ли уж необходимо Михоровским гоняться за «связями»? Неужели при выборе жены это непременное условие? В нашем роду и без того довольно громких имен. На «партию» рассчитывали мои деды и прадеды, так не пора ли наконец впервые в нашем роду нарушить традиции... и быть счастливым? Наши семейные хроники сплошь и рядом пишут о несчастливых в браке «прекрасных партиях», а о семейном счастье наших предков как-то загадочно молчат... Это - единственное темное пятно на семействе нашем... и я хочу смыть его.
- Вальди, ты ошибаешься! Твои предки удачно женились и были счастливы!
Майорат пожал плечами:
- Я знаю, что прадедушка Анджей, женившийся на графине Эстергази, бывшей в родстве с Габсбургами, потом пытался с ней развестись, несмотря на ее богатство и красоту. Знаю, что мой дедушка Мачей с его французской герцогиней были несчастливейшими людьми на свете, что мой отец и княжна Подгорецкая вряд ли могли назвать себя среди счастливых...
- Твои предки любили друг друга, но у них были разные взгляды на жизнь, и это их разделяло...
- Вот именно, на пути всегда оказывалось какое-нибудь «но». Впрочем, насколько я знаю, когда мама выходила за моего отца, сердце ее было отдано другому...
- Ах, это было сущее детство!
- Детство? Легко сказать! То, что ты называешь «детством», причиняет нешуточные страдания, примером тому - мама и дедушка Мачей. Его таковое «детство» сделало несчастным на всю жизнь!
И он вновь зашагал из угла в угол. Княгиня, испуганно наблюдавшая за ним, вдруг спросила:
- А это правда, что Стефа... внучка той... Корвичувны?
- Да, ее родная внучка.
- Может, ты именно поэтому... во искупление того...
Вальдемар остановился:
- Ну что вы, бабушка! Я полюбил Стефу, ни о чем еще не зная, и не дам отнять ее у меня, как отняли у дедушки ту, первую Стефу!
- Значит, ты думаешь, тебе позволят такой мезальянс?[89] Позволят жениться на этой Рудецкой? Тебе, глембовическому майорату? Михоровскому?
***
89
Мезальянс (франц.) - в дворянско-буржуазном обществе брак с лицом низшего социального положения, неравный брак.