Глава 5
Вернувшись ближе к вечеру в дом Рэлстонов, я ожидал, что мне устроят скандал и замучают вопросами. Я никогда ещё не прогуливал школу. Однако вместо этого я застал дома какую-то суету, которая ко мне не имела отношения: Анна сновала по дому в кухонном переднике и с ощипанной индейкой в руках.
— А что происходит? — осведомился я.
Моя приёмная мать утомлённо вытерла пот со лба:
— Представляешь, неожиданные гости к ужину!
— И что?
Разве это повод так суетиться? А этому ощипанному без перьев как будто холодно.
— Эндрю Миллинг! Он приедет ради тебя!
Ничего не понятно. Эндрю Миллинг, этот знаменитый тип с плаката? Но при чём тут я? И хорошо это или плохо?
— Мог бы рассказать, что выиграл конкурс талантов, — продолжала Анна, сияя. — Горжусь тобой. А ведь тебе так трудно давались сочинения!
Конкурс талантов? Я бы, наверное, заметил, если бы участвовал в чём-то подобном. Я растеряно наблюдал, как паук плетёт паутинку под потолком кухни.
— Эндрю Миллинг, Джей, — один из самых важных людей на всём американском Западе, — начал объяснять Дональд, перебирая бутылки с виски, откупорил одну и потянул носом запах из горлышка, — ему принадлежат нефтяная компания, киностудия, пара фирм в Силиконовой долине и горнолыжный курорт здесь, в Джексон-Хоул, — «Сьерра-Лодж».
Ну, круто, наверное, но мне-то что с того? На горных лыжах я не катаюсь, нефть мне не нужна. Вот индейка, запечённая в духовке, — это другое дело. Теперь-то ей точно не холодно, в духовке 220 градусов.
Но мне не дали полюбоваться, как дичь покрывается корочкой, — нас с Марлоном заставили накрывать на стол. Мой приёмный брат с обычной глумливой физиономией притащил стопку тарелок. Я предложил кленовые листья для украшения стола, но Марлон скорчил рожу:
— Чё ещё за мусор! — И одним махом отправил охапку листьев в камин.
— Ты что! Было же красиво!
— Не повезло тебе! — Марлон злобно ухмыльнулся.
Злится, что местная знаменитость придёт в гости не ради него. Он бы никогда не поверил, что я выиграл какой-нибудь конкурс.
— Мальчики, не спать! Поторопитесь, гость может прийти в любую минуту! — напомнила Анна, поставив на стол блюдо с печёной картошкой, и снова юркнула в кухню. — Мелоди, ты переоделась?
— Переоделась!
Мелоди в новом платье сновала по гостиной, как белка. Посреди всей этой суматохи валялся равнодушно-безмятежный Лабрадор Бинго. Он жевал свою косточку и недоверчиво поглядывал на меня. Я показал ему язык.
Без четверти семь — звонок в дверь. На пороге стоял спортивного сложения, мускулистый загорелый мужчина, блондин с проседью, одетый дорого, но не официально, как одеваются на Западе после работы: джинсы, белая рубашка, ковбойские сапоги, очевидно ручной работы, по индивидуальному заказу. Миллинг улыбался идеально ровными сверкающими зубами. Он излучал силу, уверенность в себе, как доминантный альфа-самец, который отвечает за жизнь большой стаи.
Но не это главное. Когда он пожал мне руку, я почувствовал то же самое, что и сегодня утром, когда познакомился с Лиссой Кристалл. Это безымянное чувство, когда встречаешься с другим оборотнем. Как поток тёплого воздуха по коже. Я смутился до крайности и уставился на свои ботинки. Неужели один из повелителей Запада — оборотень? Да не просто оборотень, а такой же, как я, — из хищных кошек. Он тоже пума! Но почему у него такие тёмные глаза? У нас глаза янтарные или зелёные.
— Очень рад познакомиться с тобой, Джей, — заговорил Миллинг. — Я Эндрю.
Он всё обо мне знает! Я это понял, когда он по-особенному произнёс моё имя.
— Привет, Эндрю, — выдавил я из себя.
— Проходите, пожалуйста! — суетился Дональд. — Мы так рады вашему визиту.
Каким маленьким, безобидным, пухлым и уютным казался он рядом с гостем!
— Садитесь, Эндрю, для нас это такая честь, — пригласил Дональд, потряхивая длинными седеющими волосами, стянутыми в лошадиный хвост.
Миллинг покорил мою приёмную семью за пять минут. Хвалил напиток, поданный Дональдом, оценил новое платье Мелоди, впечатлился фотографией над камином: на этом снимке президент США вручает Анне медаль за её вклад в борьбу с бедностью. К печёной картошке он не притронулся, зато индейку уплетал за обе щеки, нахваливая так, что хозяйка зарделась от гордости.
Я сидел напротив, ковырял вилкой индейку, кусок в горло не лез. Чего этот чужак от меня хочет? Пришёл предостеречь, чтобы не лез на его территорию?
— Ну, теперь о тебе, Джей, — обратился ко мне Миллинг. — Блестящий результат, ты выиграл конкурс талантов. Впечатляет. Ты всё выполнил правильно.
Я молчал. Даже спрашивать не стал, о каком конкурсе он говорит. Это лучше выяснить с ним наедине. И что такое я выполнил правильно? В последнее время меня, помнится, облили холодной водой, после чего я опозорился на ночной охоте. Неужели он об этом?
— Спасибо, сэр, — проговорил я.
— У тебя может быть блестящее будущее, — продолжал гость.
Я заставил себя улыбнуться. Что мне от его похвал? Всё равно что койоту от мобильного телефона! Не заслужил.
— Я решил лично передать тебе твою награду, — Миллинг вынул что-то из нагрудного кармана рубашки.
Карманный складной нож с ручкой из благородного полированного дерева. Ух ты, дорогая вещица! К нему прилагалась визитная карточка с золотой надписью. Он протянул всё это мне:
— Я буду рад поддержать тебя в будущем, Джей. Там на карточке мой личный номер.
Я молча кивнул, совершенно потерянный. Нож и карточку я взял и спрятал в карман.
— Что надо сказать? — шепнул Дональд.
— Э-э-э… Спасибо, — выговорил я.
— Вы позволите нам поговорить тет-а-тет? — попросил Миллинг моих приёмных родителей.
Оба с готовностью закивали: конечно, пожалуйста, не торопитесь! И повелитель американского Запада вместе со мной вышел на большую террасу, выстроенную из деревянных балок, откуда открывался вид на горы.
Я решился заговорить первым:
— Это же у вас ненастоящий цвет глаз, правда?
Миллинг тихо засмеялся:
— Ненастоящий. Я ношу цветные контактные линзы. Жёлтые глаза сбивают с толку деловых партнёров.