Мой Варвар

Девушка присела на край, потрогала ее руками. Холодная мягкая кожа, сама кушетка была немного жесткой, но ничего необычного она не увидела. Он ничего не делал, просто наблюдал. 
– Я хочу, чтобы ты легла на живот, не более, – он отошел от нее и принес несколько шелковых шарфов 
– Что это? 
– Это часть игры, неужели тебе не интересно? 
– Мне страшно, – она сглотнула и посмотрела на него 
– Убивать я тебя не собираюсь, поверь мне, и секса не будет, ты же знаешь мои правила. 
Он стоял над ней и ждал, девушка аккуратно легла на живот. 
– Дай мне твои руки. 
– Зачем? 
– Чисто символично, в любой момент ты это сможешь снять сама. 
Девушка протянула ему руки, он обмотал их шелковым шарфом, смастерил какой-то узел и закрепил все к кольцу, которое было тут же, на расстоянии полуметра от кушетки, только прикрепленное к полу. 
– То же сделаем и с ногами, – от его манипуляций , таких медленных , тайных возбуждалась еще сильнее. 
Когда он все закрепил, вышел из комнаты. И вот сейчас в голову полезли всякие мысли, если разобраться, она практически не знала этого человека. Кто он и что из себя представляет, его желания, его манеры, все это настораживало, но в то же время совсем другое, новое чувство родилось в ней и она вновь познакомилась с одним из своих ликов, ее состояние, практически обездвиженное, дало новый виток невообразимого возбуждения, она не могла пошевелить ни руками ни ногами. Была зафиксирована так, как он хотел ее видеть и это принесло новое чувство, которое принесло противоречивые эмоции. Страх на грани возбуждения – новый мир , новых ощущений, тот мир с которым он знакомил ее. 
– А вот и я, -он нагнулся к ее лицу. – Ты мне должна, надеюсь, что ты не забыла. 
– Что? Я ничего у тебя не брала … 
– Ты оскорбила меня, такие вещи я не прощаю никому и никогда, я озвучивал тебе это уже, когда ты лежала на больничной койке, правда ты в тот момент была вся в соплях и, может быть, не помнишь, я повторю: за каждую пощечину ты получишь 100 ударов плетью. 
Она вся сжалась. Еще никогда и никто не трогал ее даже пальцем. Кристофер отошел на мгновенье, а когда вернулся, услышала как он разрезает ножницами ее платье на спине. 
– Я куплю тебе новое, это не твой цвет, мне не нравится.
От его голоса, от тихого, хриплого, так близко возле уха, практически в самую душу, закипела кровь в венах, а низ живота обдало жаром. Разве может звучать голос словно грех? Самый страшный из всех смертных грехов и… самый притягательный. Голова кружилась от того коктейля чувств, который он разбудил в ней. Страх пел в этом коктейле основную партию, а на него уже нанизывалось все остальное, как ожерелье, возбуждение, тонкая дрожь во всем теле, желание получить новый опыт его прикосновений, почувствовать, наконец, как это может смешаться и во что вылиться, бунт, принуждение к исполнению чужих желаний все в совокупности кружило голову и она дрожала в ожидании, до конца не понимая что же будет, чего же ждать. Она не понимала, что такое плеть. Как это будет, какие ощущения, сильно или слабо, больно или нет – не знала. Девушка вскрикнула, когда он прикоснулся пальцем к позвоночнику и начал вести по спине вниз. Платье упало, разрезанное на две половинки, оголяя спину и ее ягодицы. Он довел пальцем до поясницы, затем накрыл ладошкой ее попку. 
– Я не трогал белье, ты в нем прекрасна… 
Затем она услышала как провел по спине плетью, вызывая новую порцию дрожи и возбуждения. 
– Посмотри на нее, вот как она выглядит, – Кристофер поднес плеть к ее лицу. 
Небольшая ручка и несколько хлыстов собранных в один жгут… 
– Это мягкая плеть, я не хочу сегодня причинять тебе слишком много боли. Считай… 
Он слегка стеганул по спине, почувствовала легкую боль, затем снова чуть сильнее, вскрикнула и почувствовала как плеть обожгла кожу, но боль была ровно несколько секунд, а потом исчезла, ее тело дрожало, во рту пересохло. 
– Все что ты не озвучила – не считается, то есть ты еще не получила ни одного удара. 
– Но… 
Он снова стеганул по спине и она вскрикнула, потянув руки, увидела, что узел даже не сдвинулся. 
– Ты сказал, что я могу в любой момент освободиться. 
Следующий удар был ниже спины и очень сильный – плеть обожгла кожу и полетела горячим импульсом по телу, закричала и не смогла удержать слез, еще несколько быстрых и сильных ударов. Девушка корчилась на кушетке и заикалась, пытаясь шептать просьбы о том, чтоб он остановился… 
– Заметь, ты не получила еще ни одного удара, ведь ты должна считать вслух. Чем больше споришь, тем больше получишь, во время порки плетью ты должна только считать, не более, или счетчики сбрасываются на нули. 
– Мне больно… Прошу, Кристофер, прекрати… 
– Меня восхищает твоя страсть и твое непомерное любопытство, желание познать новые грани и тебя не останавливает даже то, что они могут быть очень острые, это так пьянит, сродни почти наркотической зависимости, ты мой наркотик. Ты так бурно реагируешь на все новое. А я в свою очередь смотрю, я чувствую, я пью твою боль и это замкнутый круг. 
Он ходил вокруг, легонько водил плетью по спине, пока не ударяя. 
– Ты ждешь эту боль, предчувствуешь, твои слезы… Я же вижу, что ты стараешься сдержаться… Твоё тело, оно предает собственную хозяйку и заливает всё вокруг желанием, возбуждением. 
Он нагнулся над ней и начал вновь хрипеть: 
– Мне не нужно даже спускать твои трусики, чтобы посмотреть хочешь ты или нет, все вокруг пропитано запахом твоего желания. На первом месте желание, потом страх . От банального быть связанной, беспомощной, беззащитной, до высокого принадлежать кому-то, отдать свою волю и тело в чьи-то руки, полностью доверяя ему. Но когда ты потом будешь вспоминать. Ты не будешь помнить боль от порки, ни страх перед неизвестностью моих дальнейших действий. Нет! Ты будешь помнить прикосновение моих губ, ласку пальцев. Ты запомнишь, как я буду играть с тобой, как я познакомлюсь с твоим клитором, как мои пальцы будут входить во влагалище и, может быть, в твою узкую попку, – он увидел как она дернулась и засмеялся.
– Успокойся, это будет не сегодня, мы же договорились. Тебе же нужен я. Как нужна та боль, что я приношу с собой. Ты просишь меня остановиться.. Зачем? Ты же ждешь именно этого… И никто там тебе этого не даст. А если даст, то это будут маленькие осколки, которые ты будешь собирать и хранить в постоянном поиске целого. Что ж, продолжим, из 100 ты не получила еще ни одного, возможно, даже сегодня ты будешь вся исполосована, а мы так и не сможем насчитать ни одного удара. 
Он снова сильно ударил плетью по спине, вскрикнула от боли и сквозь слезы прошептала: 
– Один… 
– Вот видишь как все просто, хотя, уже должно было быть что-то около 15. 
Боль, слезы и свист плетки, после того, как она, заикаясь от слез, проговорила 35, он остановился, присел на одно колено к ее лицу и с восхищением смотрел на размазанную слезами косметику. 
– Что ж, на сегодня, я думаю, достаточно. 
Сондрин лежала и рыдала взахлеб, не могла остановиться. 
– Достаточно или продолжим? 
– Нет… – она заикаясь от слез произнесла, – не надо больше… 
Кристофер обхватил ладошками заплаканное лицо и принялся губами собирать слезы, вдыхая ее запах, передавая ей дрожь от своего возбуждения. 
–Сладкая, теплая, настоящая, и только моя, – подошел к рукам и, дернув за один конец шарфа, развязал узел, то же он сделали и с ногами. 
– Ну все, все, успокаивайся, у нас еще одно очень приятное дело, давай перейдем на кровать, там будет удобнее. 
Он помог ей встать, девушка поднялась и вытирала слезы, он принес ей большую салфетку и подтолкнул к кровати. 
– Вон туда, там будешь дотирать сопли. 
Девушка стояла и махала головой. 
– Я больше ничего не хочу, отпусти , – продолжая заикаться, потихоньку успокаивалась, первый опыт давался трудно. Так сложно было сломать грань боли и гордости. 
– Я больше не буду сегодня причинять тебе боль, обещаю… Только удовольствие. 
Она испуганно посмотрела на него. 
– Не подходи ко мне, я больше не позволю тебе меня избивать.
Он загадочно подмигнул: 
– Присаживайся на кровать, она мягкая и тебе не будет так больно. 
Девушка присела и он совсем рядом. 
– Ах, сколько слез, – начал стягивать с нее разрезанное сзади платье. – Убери эти ошметки, они только мешают.
– Я не хочу секса…. не хочу, – отодвигала его руки своими маленькими ладошками, пытаясь остановить огромную силу, которая закручивала ее в свой водоворот желаний. 
– Я не обещал что будет секс, его не будет в определенном смысле этого слова. 
Девушка скрестила ноги, закинув одну на другую, но он остановил. 
– Нет, ноги должны быть разведены и достаточно широко, Сондрин. 
Взял ее правую руку, поцеловал пальцы и медленно направил ей между ног. 
– Покажи мне, как ты доводишь себя… 
Она вырвала руку и начала его отталкивать, он в свою очередь опустил туда свою руку и, сквозь трусики, начал достаточно сильно тереть между ног, девушка опять всхлипнула и отталкивала его руку от себя. 
– Какие мокрые трусики… 
На столе зазвонил телефон, Кристофер отвлекся и с удивлением и тенью раздражения оторвался от нее, он взял трубку. Через мгновение она увидела, что он побледнел, кровь словно полностью покинула лицо. 

–Когда, – единственное слово, которое он произнес. 

Она увидела как у него по щеке поползла слеза. Аккуратно положил трубку на стол и вышел из комнаты. Сондрин сидела на диване и терялась в догадках, что и почему. Она встала, замоталась в простыню и вышла из комнаты, в доме была пугающая тишина, казалось, что все живое покинуло это место. Девушка спустилась в комнату, села на кровать, пытаясь что-то понять, но в этот момент ее осенила дикая мысль – ее никто сейчас не станет трогать, искать или что-то еще. Быстро оделась, умылась, нанесла легкий макияж, чтобы прикрыть следы слез и возбуждения, взяла свой небольшой багаж и вышла. По прежнему в доме никого не наблюдалось, то ли ночь, то ли правила, ей некогда было разбираться, но что-то было явно не так. Как ни странно, у двери дома на улице стояла машина с водителем. Девушка, недолго думая, села на заднее сидение, но водитель не обратил на нее никакого внимания. 
– У меня нет распоряжения насчет вас. 
–Кристоферу некогда было давать распоряжения, он должен был уехать. 
– Да, я слышал, у них умерла мать сегодня ночью, – немного подумал, рассуждая вслух. – Но тогда мне должен был сказать что-то Альберт? 
– Все сорвались с мест, не могу же я здесь находиться, когда в доме нет никого из владельцев. Было бы странно…
Мотор заревел и машина плавно двинулась. Все встало на свои места, только трагические события позволили ей покинуть это место. Она в последний раз окинула взглядом империю Кристофера и отвернулась. Печаль и счастье теснились в груди. Печаль от того, что больше его не увидит. Это странное приключение оставило в душе огромную печать, она больше никогда не станет прежней. Знакомство с таким значимым мужчиной не может остаться незаметным, а счастье, от того, что в ближайшее время ее не будут ставить в дискомфортное состояние и… слишком он сильный для нее, слишком она чувствовала пропасть. Не хотелось быть просто тряпочкой для обуви, его обуви… Так ей казалось, она не могла до конца понять его чувств, огромного количества граней его мира, не могла пока постичь многого, и на этом этапе не было восхищения шахматными партиями, которые он собирался с ней отыграть, а был только страх и дискомфорт. 
– Остановите меня возле ближайшего отеля. 
Водитель выполнил просьбу, развернулся и уехал, еще несколько кварталов она протопала пешком. Ночью по городу, но не осталась там, где ее высадили, денег было только на то, чтобы переночевать пару раз, не более. Завтра с утра надо будет созвониться с Адель и попросить сделать перевод для перелета обратно во Францию. Во Францию? Она вспомнила, что ей говорил Альфред, но отмахнулась. 
Зарегистрировалась на рецепшене. Все оплатила. Благо, документы были с ней. Девушка понимала, остановиться она сможет здесь только на сегодня, потому что человек, с которым была связана, не такой как все и меры предосторожности надо было соблюдать , но по логике вещей, пока не пройдет процедура погребения ее не хватятся. Но все может быть… 
Легла в холодную постель, которая пахла лавандой. Принимая душ, Сондрин посмотрела на свою спину и зад, на спине остались полоски от его плети и было больно прикасаться, погладила тело , надела тонкую пижаму и легла . Сон не шел, мысли о нем крутились в голове, его слова тихонько и навязчиво звучали. После того как закончил он четко и точно передавал ее внутреннее состояние, казалось, он знал каждую ее мысль, каждую эмоцию, озвучивал , чтобы убедить насколько хорошо он ее видит, чувствует.
Зазвонил телефон и Сондрин увидела его номер. Девушка так испугалась, что просто смотрела на него и все, затем последовала смс-ка: «никуда не смей уезжать, я заберу тебя оттуда через полчаса». 

Так быстро она никогда не собиралась, вскочила на ноги, натянула вещи и выскочила из номера, благо, что рассчиталась заранее, потому что на рецепшене было несколько человек, оформлявших проживание. Выскочила, но тут же получила новое сообщение: «не убегай, Сондрин, будет только хуже. Останься там и дождись меня, я прощу тебе это непослушание». И тут поняла– телефон, он отслеживал ее по телефону , вынула карту, но потом поняла что карту они быстрее всего вычисляют, но телефон, боже как же жаль, там все номера, но если в течении нескольких минут не избавится от него, тогда все, подошла к контейнеру для мусора и с сожалением опустила его туда, затем развернулась и побежала, просто туда, куда несли ноги, понятия не имея куда идти. Заскочила в маленькую кондитерскую выпить кофе и подумать, что делать дальше. Другая страна, без денег, без помощи, она только что выкинула телефон со всеми контактами, а номеров не помнила ни одного. Интернет кафе – один из вариантов, по мылу можно связаться с подругой, надо попробовать. Денег было совсем мало, она планировала связаться с Адель, но и сейчас все против нее. Девушка села у окна была видна дорога и подъезд. Руки дрожали. Сердце трепетало, как воробей в клетке, понимала, что он сделает с ней, если вот сейчас попадет к нему в руки. Это похоже на охоту, в которой один втягивает воздух, подобно зверю, пытаясь учуять ту самую Свою Жертву, а Жертва тем временем сидит, замерев, трепеща от страха. Охота началась и она понимала, что в случае с ним, все будет в самых жестких и изощренных формах, он ведь до сих пор не получил ее. Принесли кофе и круассаны, официант странно на нее посмотрел. Она в свою очередь поблагодарила его и опустила глаза, не хотела привлекать внимания. 
– У вас все хорошо, мадам? – он внимательно на нее посмотрел. 
– Да. А почему вы спросили? – тихо произнесла несколько слов и подняла на него глаза. Молоденький мальчик с голубыми глазами смотрел на нее с сочувствием. 
– Вы бледны и ваши глаза… 
– Что-то не так с моими глазами? – она поспешила достать зеркальце. 

– Нет, с вашими глазами все в порядке, они прекрасны… Но вас кто-то напугал? 
Она смотрела на него и молчала. 
– Нет. Все в порядке, я просто хочу выпить кофе. 
Молодой человек отошел от ее столика, прикрыла руками глаза и приказала себе успокоиться. Со стороны можно было наблюдать девушку, сумбурно пьющую кофе и с опаской поглядывающей на дорогу. Черные волосы, собранные в хвост на затылке, немного дрожащие руки. 
– Ваш счет, – она убрала руки от лица и снова увидела того же молодого человека. 
– Да, спасибо, – немного нервно улыбнулась, одними губами. – Я не местная, скажите, есть ли здесь поблизости хостел, мне надо остановиться, чтобы было комфортно, ну хотя бы более менее, и не очень дорого… – ей было немного стыдно, но в такой ситуации ей ничего не оставалось другого. 
Он все подробно описал и вот она уже была в малюсенькой комнатке, но это была ее комнатка, никто не знал где она. Девушка разложила на кровати остатки денег. В хостеле она могла продержаться еще дней 10, а что дальше? Позвонить не могла, улететь не могла. Медленно ее охватывала паника, что делать когда кончаться деньги? 
– Нет, нет ты не должна раскисать, ты же не маленькая.