18
14 лет
Выйдя из душа, Чеен принялась рыться в своей спортивной сумке, а я, лежа на своей кровати, наблюдала за ней. Она вытащила три летних платья: белое на бретельках, еще одно с гавайскими мотивами и черное льняное.
– Какое мне сегодня надеть? – Она так задала этот вопрос, будто мы на экзамене.
Мне уже надоели и эти ее тесты, и то, что я постоянно должна была что-то доказывать.
– Чеен, это просто обед в кругу семьи. Сегодня мы не идем ни в какие особые места.
Она покачала головой, глядя на меня, отчего полотенце у нее на голове заходило туда-сюда.
– Не забывай, сегодня вечером мы идем на променад. Надо хорошо выглядеть, там будут парни. И позволь мне выбрать тебе наряд.
Обычно, когда Чеен помогала мне подбирать наряд, я превращалась из гадкого утенка в лебедя. Сейчас же казалось, что я ее неуклюжая мамаша, у которой нет никакого вкуса.
Я не привезла с собой платьев. На самом деле у меня их и не было. Я даже никогда о них не думала. Дома у меня было только два платья – одно, купленное бабушкой на Пасху, и второе, которое я купила сама на выпускной в восьмом классе. В последнее время ни одно платье не сидело на мне хорошо. Одни были слишком длинны или широки, другие жали в талии. Я никогда особенно не задумывалась о том, чтобы носить платья, но, глядя на туалеты Чеен, разложенные на кровати, начинала немного завидовать.
– Я не собираюсь наряжаться на променад, – сказала я.
– Ну, дай хоть взглянуть на то, что у тебя есть, – взмолилась Чеен и направилась к моему шкафу.
– Чеен, я сказала, нет! Я пойду в этом. – Я показала на свои рваные шорты и майку с символикой «Казенс Бич».
Чеен состроила гримаску, но от шкафа отошла, вернувшись к своим нарядам.
– Хорошо, пусть будет по-твоему, ворчунья. Ну, так какое же мне выбрать?
– Черное, – вздыхая, посоветовала я и закрыла глаза. – Поторопись и уже надень хоть что-нибудь.
На обед у нас были гребешки и спаржа. Когда готовила мама, у нас на обед всегда были морепродукты с лимоном, оливковым маслом и овощами. Постоянно. Сюзанна готовила разнообразные блюда и никогда не повторялась, кроме традиционного ужина в первый вечер, когда все знали, что будет буйабес. В остальное время оставалось только гадать, чем же она на этот раз нас побалует. Она могла провести целый день, хлопоча на кухне, готовя блюда, которые мне еще не доводилось пробовать, вроде курицы с инжиром по-мароккански. Или, наоборот, делала простой американский омлет с сыром, кетчупом и тостами. У нее был целый блокнот с рецептами, старый, на спирали, с логотипом Малой бейсбольной лиги, замасленными страницами и заметками на полях, над которым потешалась мама.
Мы, дети, тоже готовили, примерно раз в неделю, и это значило, что на ужин совершенно точно будут гамбургеры и разогретая пицца. Но в большинстве случаев мы ели то, что хотели, если нам вообще хотелось есть. Это еще одна причина, почему я так люблю лето. Дома мы обычно садились за стол ровно в шесть тридцать. Здесь же все представляло собой отдых, и мама тоже отдыхала от домашних забот.
Чеен, подавшись вперед, спросила:
– Лорел, что самое невообразимое вы с Сюзанной вытворяли в нашем возрасте? – Она всегда разговаривала с людьми так, будто находилась на пижамной вечеринке. И так со всеми: со взрослыми, с парнями, с официантками в кафе.
Мама и Сюзанна переглянулись и заулыбались. Они помнили, но не хотели рассказывать.
– Однажды мы пробрались на поле для гольфа и посадили там ромашки.
Я догадывалась, что это неправда, но Хосок и Юнги рассмеялись. Мой брат процедил своим раздражающе занудным тоном:
– Даже подростками вы были скучными.
– А я считаю, что это очень мило, – сказала Чеен, выдавливая кетчуп на тарелку. Чеен все ела с кетчупом: яйца, пиццу, спагетти.
Чонгук, который, как я думала, нас вообще не слушает, вдруг произнес:
– Вы врете. Это не самый сумасшедший ваш поступок.
Сюзанна подняла руки вверх, делая вид, что она сдается.
– У мам тоже могут быть секреты. Я же не спрашиваю о ваших.
– Спрашиваешь, – сказал Хосок, тыча в нее вилкой. – Ты постоянно спрашиваешь, и если бы у меня был дневник, ты бы его обязательно прочитала.
– Нет, не прочитала бы, – запротестовала Сюзанна.
Но мама подтвердила:
– Да, ты бы прочла.
Сюзанна взглянула на нее.
– Да я бы никогда… – Но потом она посмотрела на сыновей, сидевших рядом. – Ну, хорошо, прочитала бы, но только дневник Чонгука. Он слишком хорошо умеет все скрывать. Я никогда не знаю, о чем он думает. Но твой бы я не стала читать. У тебя, мой малыш, душа нараспашку. – Она протянула руку и погладила Хосока по рукаву.
– Нет, – запротестовал тот, накалывая на вилку гребешок, – у меня тоже есть секреты.
Тут вмешалась Чеен.
– Ну, конечно же, у тебя есть секреты, Хосок, – сказала она тошнотворно приторным голоском.
Он широко улыбнулся ей, отчего я чуть не подавилась спаржей.
И я наконец сказала:
– Мы с Чеен сегодня вечером собираемся на променад. Может, нас кто-нибудь подкинет?
И не успели мама или Сюзанна хоть что-то ответить, как Хосок выпалил:
– На променад? Думаю, что и нам стоит с вами пойти. – Поворачиваясь к Чонгуку и Юнги, он спросил: – Что скажете, парни?
Обычно я приходила в восторг от того, что кто-то из них хотел отправиться туда, куда хочу я, но не в этот раз. Сейчас я понимала, что это не из-за меня.
Я взглянула на Чеен, которая вдруг занялась измельчением гребешков в своей тарелке. Она тоже прекрасно понимала, что это из-за нее.
– Променад отстой, – протянул Юнги.
Чонгук отозвался:
– Я не поддерживаю эту идею.
– А вас никто не приглашал, – вмешалась я.
Юнги закатил глаза:
– Никому не надо никого приглашать на променад. Любой может туда пойти просто так. У нас свободная страна.
– Свободная страна? – задумчиво сказала мама. – Юнги, тебе надо хорошенько подумать над этим выражением. Как же наши гражданские свободы? Действительно ли мы свободны, если…
– Лорел, умоляю… – прервала Сюзанна, качая головой. – Давай не будем обсуждать политику за столом.
– Не представляю более подходящего времени для бесед о политике, – спокойно сказала мама. И посмотрела на меня. Я произнесла одними губами «пожалуйста, нет», и она, вздохнув, сдалась. Маму лучше остановить, пока она не разошлась. – Хорошо, хорошо, никакой политики. Я хочу съездить в центр, в книжный магазин. Подброшу вас по пути.
– Спасибо, мам, – сказала я. – Поедем только мы с Чеен.
Хосок проигнорировал мои слова и повернулся к Юнги и Чонгуку:
– Ну же, парни. Будет круто. Чеен весь день так обо всем рассказывала.
– Ладно, но я собираюсь пройтись по магазинам, – сказал Юнги.
– Чонгук? – Хосок посмотрел на брата, а тот замотал головой.
– Давай же, Чонгук, – сказала Чеен, тыча в него вилкой. – Пойдем с нами.
Он снова замотал головой, и Чеен состроила гримаску:
– Ладно. Мы отлично повеселимся и без тебя.
Хосок успокоил ее.
– Не беспокойся о нем. Он останется здесь и будет зачитываться Британской энциклопедией. – Чонгук проигнорировал эти слова, а Чеен захихикала и заправила волосы за уши. Зная ее, могу сказать, что это был первый признак того, что Хосок начинал ей нравиться.
Вмешалась Сюзанна:
– Не забудьте взять денег на мороженое. – Она была в восторге оттого, что мы решили куда-то выйти и потусоваться. За исключением, конечно, Конрада, который тем летом все больше бродил в одиночку. Сюзанна обожала планировать для нас развлекательные мероприятия на лето. Я думаю, что из нее бы вышел отличный директор детского лагеря.
Мы уже сидели в машине и ждали маму и мальчиков, когда я сказала:
– А я думала, что тебе больше приглянулся Чонгук.
Чеен закатила глаза:
– Ну уж нет. Он скучный. Думаю, что у меня с Хосей лучше получится.
– Его зовут Хосок, – напомнила я кисло.
– Я знаю! – Чеен посмотрела на меня, и ее глаза расширились. – Так он тебе сейчас нравится?
– Нет!
Она раздраженно вздохнула.
– Лиса, тебе бы надо выбрать кого-то одного. Ты не можешь быть сразу с двумя.
– Знаю, – огрызнулась я. – И к твоему сведению, я не интересуюсь ни одним из них. И они мной не интересуются. Они воспринимают меня так же, как Юнги. Я для них как младшая сестра.
Чеен потянула за ворот моей футболки.
– Ну, если бы у тебя был хоть какой-нибудь вырез…
Я отпихнула ее руку.
– Я не ношу футболки с вырезом. И я тебе уже сказала, что я ни одним из них не интересуюсь. Прошло то время.
– Значит, ты не против, если я попытаю счастья с Хосоком? – спросила она. Понятно, что она спрашивала меня только ради того, чтобы после не испытывать чувства вины. Хотя я бы не сказала, что Чеен вообще из-за чего-то могла почувствовать себя виноватой.
– Если я скажу, что я против, тебя это остановит?
Она на секунду задумалась.
– Возможно. Но только если бы ты была действительно очень против. Но тогда я просто попробовала бы с Чонгуком. Лиса, я же здесь для того, чтобы повеселиться.
Я вздохнула. По крайней мере, она была честна со мной. Мне захотелось напомнить ей, что она здесь для того, чтобы веселиться со мной. Но промолчала.
– Попробуй, – сказала я. – Я не возражаю.
Чеен посмотрела на меня, изогнув бровь, – это ее старая проверенная фишка.
– Ура! Классно.
– Погоди. – Я схватила ее за запястье. – Пообещай, что будешь добра к нему.
– Конечно, буду. Я всегда ко всем добра. – Она ткнула меня в плечо. – Лиса, ты такая паникерша. Я же сказала, что просто хочу повеселиться.
Тут как раз вышла мама и мальчики, и впервые они не стали спорить о том, кто займет место рядом с водителем. Хосок без боя уступил его Стивену.
Мы приехали на променад, и Юнги сразу же направился к магазинам, где и провел весь вечер. Хосок бродил за нами повсюду и даже прокатился на карусели, хотя и называл ее убогой. Он растянулся в санях, притворяясь, что задремал, пока Чеен и я тряслись то вверх, то вниз на лошадках. Моя была золотисто-желтой, а Чеен выбрала себе черную («Черный красавчик» до сих пор был ее любимой книгой, пусть она и не хотела в этом признаваться). После она заставила Хосок выиграть ей плюшевого Твити. Хосок в этом профи. Птица была почти с нее ростом, и Хосок весь вечер таскал ее на себе.
Лучше бы меня там вообще не было. Я весь вечер чувствовала себя пустым местом. Мне хотелось оказаться дома и слушать, как за стеной Чонгук бренчит на гитаре, или смотреть фильмы Вуди Аллена с мамой и Сюзанной. Хотя мне вообще не нравился Вуди Аллен. Мне хотелось знать – неужели остаток недели будет таким же? Я уже и забыла эту особенность Чеен: если она чего-то захочет, то добьется любой ценой, и ей безразлично, насколько безрассудны будут ее действия. Она только приехала и уже напрочь позабыла обо мне.