свободна

Данил

Всю дорогу я находился с Кузнецовым, хоть и не положено было, но обещание подремонтировать его личный автомобиль сотворил чудеса. По сути, борец со всякого рода взяточниками и любителями пользоваться своим должностным положением, сам оказался продажной шкурой и, пустил в микроавтобус, напичканный техникой и тремя бойцами в балаклавах.

Майор выглядел каким-то уставшим и мне вовсе, казалось, что он тянет именно из-за этого. Почти дремал бедолага, под мерзкие речи Архипова, что окучивал Юлю, когда я уже не мог сидеть на месте. Кулаки так и чесались отрихтовать похотливую рожу следака.

— Ты чего ждёшь, майор? Чтобы он её трахнул? — возмутился я, толкая Кузнецова в плечо.

— Мы же договаривались, что ты не вмешиваешься. На данный момент я жду, когда Гаврилина ему откажет. Но что-то, похоже она не против... — протянул майор.

Его намёк вызвал в салоне бурную реакцию у омоновцев. Заржали уроды.

— Ты ей не говорил, что она должна сопротивляться. Он ей что-то налил, — напомнил я, уже поглядывая на дверную ручку с мыслью взять всё в свои руки.

— Вино. Думаешь, подмешал ей чего? Если она выпила, то даже и неплохо. Отправим её на медосвидетельствование и Архипов не выкрутиться, даже без её нет.

— Что значит без нет? — я уже рванулся к двери, жалея, что всё это затеял и Юле пришлось принимать в этом участие, как майор скомандовал:

— Работаем!

Мужики высыпались из микрика и чётко сработали, я только вышел сам из машины, как один уже перемахнул через забор и открыл остальным калитку.

Задержание Архипова прошло как-то не так, как показывают обычно в боевиках. Всё что оставалось сделать ОМОНу, так это завести Архипову руки за спину и защёлкнуть на них наручники.

Пока мы спорили с майором, Юля не то, чтобы сказала нет, она врезала следаку по яйцам, заставив его скрючиться от боли и забилась в угол дивана со спущенным наполовину платьем.

— Попытка изнасилования, — прокомментировал Кузнецов, глядя на всё это безобразие.

Он достал из папки бумагу уже с печатями и подписями под хриплые возмущения похотливого следователя. Вроде не урод, неужели бабы так не дают?

— Я её забираю! — рванул я к Юле, прикрывая её трясущуюся своей курткой.

— Ну сейчас! Сначала заявление и в больничку, а лучше наоборот, — отрезал Кузнецов.

Гаврилина как-то странно хихикнула и глаза у неё были неадекватные, словно бухая.

— Чем ты её напоил урод?

— Сука! — выдохнул следак, бросая на Юлю уже не похотливый, а полный ненависти взгляд.

— Чья бы корова мычала, а твоя бы Архипов сдохла. Кто здесь сука, так это ты. Помолчи, не выводи меня, а то задницу прострелим. Скажем при попытке к бегству и все подтвердят, правда мужики? — спросил майор у скучающих омоновцев и те дружно кивнули.

— Давай в больницу её, какое заявление в таком состоянии? — стал я уговаривать майора, беря на руки окосевшую Юлю.

— Правда, похоже, даже ручку держать не сможет, — заметил Кузнецов.

— У меня есть ручки! Вот! Целых две! Или четыре, ой их шесть! — хихикая, Юля покрутила перед своими глазами руками, пытаясь сосчитать их точное количество.

— Давай везём её в наш госпиталь. Там и кровь возьмут и прокапают. А этого пакуйте, — скомандовал майор.

Так чесались кулаки врезать следаку, но руки были заняты, зато пнуть его по печени успел.

— Ну зачем? — расстроился Кузнецов. — Настрочит жалобу, что мы его отпинали.

— А вы скажите, что при попытке к бегству, я подтвержу-у-у-у-у жуууу жу, — хихикая, жужжала совсем уже неадекватная Юля, утыкаясь носом мне в ухо.

Погрузились в машину и нас первым долом повезли в госпиталь.

— Мы до шести успеем? Надо ещё дочку забрать из садика, — уточнил я, с трудом сдерживая руки Гаврилиной.

Не знал, чего ей набулькал в вино этот сукан, но она пыталась расстегнуть пуговицу рубашки.

Руки перехватил, упорная Гаврилина взялась за своё уже зубами.

— Вот чего не знаю, того не знаю. Я же не доктор. Может, её вовсе сразу отпустят после освидетельствования. А может быть, капельницу какую засандалят. Ну смотри-ка, этому даже под этим делом яйца отбила, а к тебе так и липнет, — усмехнулся майор, вновь зарываясь в свои бумажки.

Всю дорогу он умудрялся что-то строчить на коленке, подложив под документы папку. Я, чёрт возьми, следил за Кузнецовым, чтобы хоть как-то отвлечься от домогательств Юли, но тоже не железный. Кровь в венах просто вскипала уже. Когда подъехали к госпиталю, стояло всё как надо, но абсолютно не вовремя.

— Давай её мне, тебя всё равно не пропустят. На крыльце подождёшь, — Кузнецов протянул руки к Юле, и та скуксилась.

— Можно не надо, — проскулила она, тут же бросаясь в слёзы в момент делая меня импотентом.

— Я сам до дверей доведу, — отрезал я, выводя Юлю из машины.

— Этого сморчка в отдел, я сам доберусь, — велел Кузнецов, захлопнув за собой двери.

Юлю приняли не сразу, Кузнецову ещё долго пришлось с кем-то договариваться, ну хоть меня пустили в отделение экстренной помощи как сопровождающего и совсем не зря. Лиса была против взятия анализов крови, с Кузнецовым вдвоём едва справились удерживая её.

— Руку-то ей разожмите! Так вцепились, что всё пережали. Как я кровь должна взять? — возмущалась медсестра. — Видите не идёт совсем.

— М-м-м-рхгр! — то ли выла, то ли мычала Гаврилина, отвернув голову на все сто восемьдесят.

— Уколов боится? — хмыкнул напрягшийся майор.

— Да вроде нет.

Никогда не боялась, стало быть, то было действие того вещества, которое подсунул ей следак.

— Всё, руку ей зажмите в локте, а то синяк будет.

— Теперь что? Капельницу какую?
— Вы издеваетесь? Кто её держать будет? Без капельницы отойдёт, не сдохнет, — фыркнула медсестра, пакуя пробирки с кровью Юли. — Да и некуда мне её оформлять.

— Результаты когда? — поинтересовался Кузнецов.

— Завтра утром позвоните Степану Геннадьевичу, он уточнит.

— Океюшки, — обрадовался майор, поторапливая и меня. — Вы идите тогда, я позвоню, а сам тут ещё заскочу, коллегу нужно проведать.

Мы разошлись с майором. Он в палату, я с Лисой на крыльцо. Моя машина была явно не рядом с госпиталем, пришлось вызывать такси, придерживая Юлю при себе, иначе она могла упасть.

— Девушка, машинку можно к госпиталю МВД на Богдана Хмельницкого, к главному.

— Да, куда поедите?

— Куда мы поедем? — откровенно соблазняя промурлыкала Лиса в ухо, мешая мне разговаривать с оператором службы такси.

— До улицы Лихачёва, — сказал я оператору, а Лиса скривилась, услышав адрес собственного места работы.

Я бы с удовольствием увёз её к себе, но именно там у оптовой бросил свой автомобиль, а кататься с такой Лисой в такси было невозможно.

— Дети до семи лет, багаж и животные будут?

— Нет. И без ожидания.

— Благодарим за ваш звонок. Заказ принят, ожидайте. Вам придёт сообщение с номером и маркой машины.

Такси приехало быстро и уже через пятнадцать минут я поковал Юлю в свою машину. Сначала хотел вперёд, но потом усадил на заднее.

За Даней было ещё рано ехать, да и слышал, как Юля договаривалась с подругой, что ли. Повёз Лису домой, чтобы Данька такую мать не лицезрела.

— Я надеюсь, тебя до вечера хоть отпустит, — высказался я вслух, садясь за руль.

— М-м-м. Какой ты скучный Милохин! — надув губы, она отвернулась к окну и, вскоре даже задремала.

Я хоть спокойно мог доехать до дома, но засос эта Лиса на моей шее всё же оставила.

Когда подъехал к дому, Лиса, словно чувствуя территорию для разгула, распахнула свои глазищи и едва я сунулся за ней на заднее, вцепилась в меня мёртвой хваткой.

Не скажу, что я не мечтал поцеловать её всё это время. Это, пожалуй, самое невинное про что я думал последние десять часов, но была бы она в адеквате...

— Угомонишься ты? Или я тебя в душ холодный закатаю и вызову домой врача, тот тебе уколов натыкает! — рявкнул я, пытаясь воззвать к разуму Лисы.

Только всё было тщетно. В неё словно маньячка вселилась и хохоча, Гаврилина полезла к моему брючному ремню.

— Вот негодяйка! — выволок ее из машины и закинул на плечо, просто именно так она не могла до меня домогаться.

Наивный. Повиснув вниз головой, она нашла к чему притронутся и там.

— Какая у тебя красивая попа! — восхитилась она, хлопнув меня по заднице.

— Было бы смешно, если не знать, как завтра тебе будет стыдно, — подумал я вслух на что Лиса только ехидно рассмеялась.

Зайдя в дом, кинув её на кровать, закрыл в спальне. Стоял у двери минут десять, слушая как она там шуршала и вроде бы затихла. Приоткрыв дверь, решил проверить, как она. Юля спала, собрав всю постель в один сплошной комок, обхватив его руками и ногами этот тряпочный колобок.

К началу шестого Юля естественно, была ещё никакая, а тёзку всяко-разно нужно было забирать из детского садика. Хорошо, что я слышал, как она договаривалась насчёт Дани то ли со знакомой, то ли с подругой, кажется, Татьяна.

Оставив для Лисы стакан воды на тумбе, я поехал за девочкой. На всякий случай прихватил телефон Юли, вдруг эта Таня позвонит.
Подъехал я к садику пораньше, боялся пропустить выход тёзки, и вообще, как всё пройдёт. Дети и родители вереницей выходили из ворот детского сада, кто с одним, кто по двое, а тёзки всё было не видать. Правда и телефон Юли молчал. Лишь в начале седьмого молодая женщина вывела тёзку за руку и как только Даня приметила мою машину, сразу полетела к ней.

— Здравствуйте, я от Юли, спасибо! — вышел я из машины поблагодарить и хоть как-то отметиться.

Женщина только устало кивнула, под девичьи прощания.

— Здрасте дядя тёзка! — поздоровалась Даня, прыгнув на заднее, даже приглашать не пришлось.

— Привет, ну что? По картошке фри и завтра в садик не пойдём? — начал я задорно, нужно было как-то отвлечь девочку.

— А танцы? Не поедем? — удивилась она.

— Ой нет, прогуляем, а то я эти ваши кукиши крутить не умею.

— Это гулька! — радостно поправила меня Данька, — Ладно, картошка так картошка, но, вообще-то, я больше спагетти люблю, — заметила девочка с хитринкой в глазах.

— А где у нас спагетти? — уточнил я.

— В "Малине" мы с папой там всегда едим спагетти и пьём малиновый смузи, — быстро сообразила тёзка.

— Ну тогда туда и поедем.

Тронувшись с места, пока пропускал машины на выезде из двора, посмотрел в поисковике, где эта "Малина", а то понятия не имел. Реутов реально скрывал дочь от меня, даже шифровался, не посещая известные мне рестораны и кафе с ней.

— Это детский клуб в торговом центре? Других малин у нас нет.

— Ага, там детская комната большая с батутами, качели, есть даже канатная дорога, но я туда ещё по росту не подхожу, и кафе “Малина”, у них ещё такая гигантская ягода стоит у входа.

— Ладно, — согласился я.

Всё равно нужно было у бить хоть несколько часов, пока Юля отсыпалась.

Прибыв в этот адский центр, я думал отправить Даньку на час в игровую комнату, а сам бы поцедил кофе, копаясь в телефоне по рабочим вопросам. Кузнецов уже оперативно отщёлкал для меня своё корыто и прислал фотографии. Крыло было под замену, остальное так же в печальном состоянии. Мне нужно было уединиться, чтобы хоть примерно прикинуть фронт и время работ, но если она снаружи так погано выглядела, то внутренности парням нужно было смотреть под наркозом.

— Здравствуйте, нам бы на часик. Часика же тебе хватит? — спросил я у Дани, и та радостно кивнула.

— Заполняйте анкету. Фамилия имя ребёнка и контактный телефон.

Девушка как тараторка что-то болтала и договорив, сунула нам два браслета. После она изъяла у меня заполненный документ.

— С вас шестьсот рублей, перед входом в игровую обязательно разденьтесь и разуйтесь, оставить свои ценные вещи вы можете в сейфе. Пароль вводите сами.

Меня затерзали сомнения под эти уверенные её речи и здесь мой взгляд упал на табличку с предупреждением.

ДЕТИ ДО СЕМИ ЛЕТ ДОПУСКАЮТСЯ В ИГРОВУЮ ТОЛЬКО В СОПРОВОЖДЕНИИ ВЗРОСЛОГО

Побыл в одиночестве... Разобрался с делами...

— Дядя тёзка! Ну, идёмте же! — Данька потащила меня за руку к гардеробу, там пришлось расстаться со всей верхней одеждой и обувь тоже.

Через десять минут я только и успевал отступать от носящихся детей, чтобы не снесли с ног, а то падая мог кого и зашибить ненароком.

— Там батуты и яма! Я хочу туда! — тёзка, как тягач многотонник потянула меня в самый дальний угол детской комнаты.

Поднявшись по лестнице в огороженное сеткой батутное пространство, Даня отпустила меня и словно кузнечик проскакала по батутам, и за секунду исчезла в яме, наполненной поролоновыми кубиками.

Сначала я чувствовал себя неловко среди детей, стоял как дурак посреди батута, но потом приметил женщину лет сорока скачущую на пару со своим ребёнком и тоже несколько раз подпрыгнул. Даже было неплохо, если забыть, что выглядеть я в это время мог по-идиотски.

— Дядя тёзка! Вытащи меня! — запыхавшаяся Даня, с улыбкой от уха до ухо едва пробиралась ко мне по поролону и тянула руку.

Спас девчонку, вытянув её на батут и пошло-поехало. За час тёзка меня измордовала на всевозможных детских развлечениях. Из этого ада я не выходил, а выползал, точно зная, что меня туда теперь и под дулом пистолета не затащить.

— Спагетти? — спросил я, не скрывая надежды в голосе.

— Ага, только можно мне ещё туда?! — подпрыгнув радостно на месте, тёзка указала на какой-то агрегат по типу кресла в спорткаре.

Одни пятиточечные ремни безопасности не внушали доверия.

— Что это у вас такое? — спросил я, у молодого парнишки.

Он за это чудо-юдо взымал плату и точно знал что к чему.

— Виртуальная реальность.

— Ей-то можно?

— Да, пять минут пятьсот рублей.

Цена, конечно, смутила. Час в аду стоил дешевле, это явно было что-то мощнее, но раз пятилеткам можно...

— Давайте, цепляйте её.

— Есть американские горки, золотоискатели, чёртов мост и бешеный вертолёт, — перечислил парень, затягивая Даньку ремнями.

— Я хочу вертолёт! — радостно заголосила девчонка, суча нетерпеливо ногами.

На неё напялили очки, парень пощёлкал кнопками и пошло веселье. Тёзку крутило в этом кресле всяко разно, она только успевала менять положение, вцепившись в ремни безопасности. То вверх тормашками, то в горизонт, то трясло как на драндулете.

Я переживал, что ей от такой нагрузки поплохеет, но зря. Через пять минут счастливый и довольный жизнью ребёнок был освобождён и согласен наконец-то поужинать.  В кафе меня снова ждало-то ещё испытание. Заказ Дани сопровождался воспоминаниями про папу. А папа то, а папа сё. И я вполне ещё неплохо держался, пока погрустневшая тёзка не задала душещипательный вопрос:

— Папа что меня бросил? Почему он не возвращается так долго и даже не звонит?

Пообещав Юле решить этот вопрос, я имел в виду психолога детского, а не решать вопрос с покойным Реутовым самостоятельно. Но невыносимо было смотреть, как тёзка уже начала себя винить невесть в чём. Сам был таким в её возрасте и считал, что бросили меня родители не потому, что они какие-то ублюдки, а это я какой-то не такой вышел. Винил и ненавидел себя. Свой цвет глаз, цвет волос, даже понятия не имея истинной причины своего нахождения в детском доме.

Ребёнку для такого рода фантазий много и не нужно, самого факта, что родителя нет рядом достаточно.

— Понимаешь, тёзка, — я уже начал говорить, но всё ещё сомневался, что вправе делать это без Гаврилиной.

Грустный взгляд Дани сделал своё дело.

— Мой друг Лев, твой папа, — назвать его Данькиным отцом, вот что было сложно.

— Ага, работает да? — недоверчиво уже хмыкнула она.

— Нет. Твоего папы нет.

— Как это?

— Твой папа там, откуда не возвращаются, — произнеся эти жуткие, должно быть, для детского слуха слова, я указал на потолок. — На небе, — и знать тёзке было необязательно, как я мечтал, чтобы он оказался пониже если загробная жизнь вообще существует.

— Как это? — повторилась Даня, ну хоть в слёзы не пускалась и то радовало.

— Понимаешь, у твоего папы в доме был ремонт и случилась авария, — с трудом я подбирал слова.

Как сказать пятилетке что человека может балкой зашибить? У меня тоже дома был балочный потолок, да и здесь в “Малине” над головой были балки.

— Папа умер? — и без подробностей наконец-то дошло до девочки.

Видимо, она всё же что-то знала о смерти до меня.

— Ну типа да, — совсем по-идиотски сказал я.

Тёзка, поджав губы замолчала и не проронила ни слова, пока не принесли наш заказ.

— Приятного аппетита, тёзка, — нарушил я тишину и девчонка кивнула, задумчиво беря в руку вилку.

Не знаю, о чём она думала, но мне рисовались страшные картинки Юлиного гнева. И куда я, спрашивается, полез? От одного дня бы никто не умер, а с психологом было бы как-то пограмотней.

Поковыряв немного спагетти, Даня оживилась.

— Я хочу к папе! — заявила девчонка, заставив меня подавиться от неожиданности.

— Милая, я же сказал, твой папа далеко и нам туда нет дороги.

— И что же, даже на кладбище нельзя? — хмурясь, она, можно было сказать, возмутилась.

— Откуда ты знаешь про кладбище?

— У моих подружек есть кукла труп в гробу, я знаю, что такие гробы закапывают на кладбище, когда человек умирает, — деловито пояснила мне пятилетняя девочка.

— Ну и игрушки у вас, — усмехнулся я.

— У меня такой нет, папа с мамой не разрешают, — с грустью призналась Даня.

— А что? Очень надо? — это был ни в коем случае не подкуп, но если бы это помогло девочке проще принять факт смерти...

— Там есть детский магазин, — тут же она указала в сторону большого павильона.

— Ладно, только всё съешь.

Тёзка задорно кивнув начала уплетать за обе щеки спагетти, а мне уже кусок в горло не лез.

Как-то не верилось, что она всё так просто восприняла. После ужина в “Малине”, мы оделись и пошли за трупом, в смысле куклой.

До последнего мне не верилось, что такая игрушка существует, но она существовала в прогрессии. Целый торговый стеллаж был заставлен синеватыми девицами с впавшими глазищами. На некоторых были изображены раны, кто-то продавался вместе с гробом, а была и целая линейка кукол, упаковка которых была стилизована под эти гробы. Жуткая жуть и согласившись на это, я как-то даже пожалел. Стрёмно было оплачивать такое на кассе.

— Может, посмотрим что-то другое? Хочешь большой дом для барби? — я указал Дане на розовый особняк с милой семейкой в комплекте, но девочка вцепилась в другую игрушку...

— Хочу эту! — глазищи тёзки загорелись от счастья и блуждали по громадной коробке.

Хуже гроба мог быть только целый дом в виде гроба.

— Ну ладно, эта хоть не такая синяя, — согласился я, оглядывая розовотелую куклу с адским макияжем, рассудив, что в гробу который дом её хотя бы хоронить не станут.

В комплекте имелся питомец в виде летучей мыши и куча аксессуаров из  загробной тематики. Одни черепушки в розовых бантиках чего стоили. Даже на похоронах Льва я так не нервничал, как когда шли с этим наборчиком на кассу.

— В акции поучаствовать не желаете? Помощь детскому дому, покупаете что-то из этой корзинки и магазин передаст это детскому дому “Солнышко”, — с милой улыбкой объяснила кассир, когда, не моргнув и глазом, пробила кукольный гроб.

— Нет, спасибо. Помощь детскому дому я окажу лично, у детского дома есть право закупать подобные товары без наценок магазина, по оптовой цене.

— А у нас в этой корзинке цены оптовые, мы просто посредники, не все же могут оказывать финансовую помощь, проще купить одну игрушку или краски.

— Ну хорошо, давай тёзка, выбирай, чем детишек порадуем.

С интересом Даня сунулась в корзинку и набрала там разноцветного пластилина и пачку с прописями.

Оплатив все покупки, мы наконец-то отправились домой.

— Можно я её в садик возьму? Я обещаю не потерять! — спросила тёзка звонко с заднего шелестя упаковкой.

Питомец уже был добыт, теперь она пыхтела над распаковкой самой куклой.

— Можно, конечно, твоя же игрушка.

______________________________________

Звездочки)

Люблю❤️