Haunted
Сквозь тонкое черное кружево видна её белоснежная кожа. Эту светящуюся вещь, вообще, можно назвать платьем? Мало того, что оно едва прикрывает бедра, оголяя её ноги, так оно еще и просвечивает. Однако черное боди прямо под платьем оставляет простор для моей фантазии. Я перемещаю руку с её плеча на талию и невольно облизываюсь, глядя на её ключицы. Она невинно улыбается всем вокруг, кроме меня, пока я кончиками пальцев поглаживаю её бедро. Она густо краснеет и заправляет за ухо выбившийся локон. Косится в мою сторону, пытаясь усмирить меня. Взгляд из-под густых ресниц лишь усиливает мое желание, заставляя напрячь мышцы. Меня же совершенно не волнует, что происходит вокруг. В моей голове уже четко прокручивается возбуждающая оргия с ней в главной роли. Она о чем-то разговаривает с каким-то мужчиной. Я вижу в его глазах огонек, который вызывает желание убить его. Он жадно осматривает её, взглядом останавливаясь на груди, и я по-хозяйски прижимаю её к себе. Её обнаженная спина плотно притянута ко мне. Она старается незаметно отпрянуть от меня, чувствуя себя неловко перед этим напыщенным ублюдком, а я лишь ухмыляюсь. Мужчина напротив хмурится, а я зарываюсь носом в её волосы, всем видом показывая ему, что она – моя. Она вновь безуспешно пытается отпрянуть, на что я притягиваю её вплотную к себе. Она чувствует мое напряжение и возбуждение, из-за этого смущается сильнее. Никто из нас троих не улавливает смысла бесполезной беседы, которые ведут эти двое. Она просит прощения и быстро хватает меня за руку, уводя в гущу толпы, окружающей нас. Я победоносно улыбаюсь. Я выиграл этот поединок. Её лопатки ритмично движутся, когда она с грацией кошки проскальзывает сквозь толпу, затем резко останавливается в самой ее гуще, оглядывается на меня, посылая немой укор:
– Что это было, Стайлс? – она хмурит брови и надувает губы, покрытые алой помадой. Я сосредоточено рассматриваю их, страстно желая прикоснуться к ним, но сдерживаюсь и лишь ухмыляюсь.
– Что-то не так, детка? – я невозмутимо стою на своем. Она недовольно цокает и тихо шипит на меня.
– Не прикидывайся идиотом, Гарри, – я тяну к ней руки, притягивая её к себе за талию. Она упирается ладошками мне в грудь, пытаясь держать расстояние между нами. Я опускаю руки ей на ягодицы, легко сжимая их. Она все еще пытается отстраниться, но не так настойчиво, чтобы я уступил.
– Я хочу тебя, – шепчу ей на ухо. Она напрягается и приоткрывает рот. Мое дыхание обжигает её кожу. Ей аромат окутывает меня. Мы на равных. Слабые, желающие большего.
– Гарри, мы на благотворительном вечере, – она всем видом пытается сопротивляться мне, но я знаю, что все эти попытки показаться серьезной сейчас – лишь показатель её хорошего воспитания. Она хочет меня не меньше.
Мне всегда нравилось в ней это. С виду порядочная, краснеющая от одного только прикосновения, со мной она становилась совершенно другой. Лишь я знаю о том, как плавно она может двигаться, заставляя желать большего одним движением своих бедер. Лишь я знаю о том, как заводит одним легким прикосновением. Лишь я знаю о том, как она прекрасна в лунном свете, обнаженная. Лишь я знаю, как сладко звучит её стон, мое имя из её уст, раскрасневшиеся щеки, растрёпанные волосы и прикрытые веки. Этот огонь страсти в глазах.
Я оставляю невесомый поцелуй на её шее, и она глубоко вдыхает. Прикрывает глаза и за плечи притягивает ближе. Мы в самом центре толпы, но никому нет до нас дела. Я кончиками пальцев глажу её обнаженную спину, и она вздрагивает. Когда она вновь поднимает веки, я уже вижу этот любимый мной огонек в глазах. И позабыты все правила приличия, когда между нами пробегает разряд тока. Она несколько секунд смотрит мне в глаза. Я жду, зная, что ей необходимо время для принятия решения.
– Нам должно быть стыдно, Гарри, – и вот мое имя уже вновь звучит слишком сексуально, чтобы держаться в стороне. Я понимаю, что она права, но не сдаюсь, желая получить то, чего хочу. Её. Она колеблется несколько секунд.
– Нет ничего постыдного
в нашей любви, – я прикасаюсь губами к её подбородку, проводя линию вдоль скул. Она уже не сомневается. Но ей все ещё нужно протестовать. Упрямая.
– Это неприлично…
– Зато приятно, – я, наконец, добираюсь до её губ. Едва касаюсь их языком. Стон срывается с моих губ. Это заводит её, я знаю.
– Следуй за мной, – она сдается. Я ждал этих слов весь вечер, с того самого момента, как увидел её в этом чертовски сексуальном черном платье. Она переплетает наши пальцы, слегка впиваясь в них ногтями, быстро пробирается сквозь толпу к лестнице, ведущей на второй этаж. Я не отрываю от нее взгляда, когда она поднимается по лестнице. Плавное покачивание бедер – я сжимаю её ладонь сильнее, заставляя поторопится. Она медленно идет по длинному коридору, периодически оглядываясь на меня. Я сдерживаю свое желание припечатать её к стене прямо сейчас, ибо если поступлю так, то уже не смогу остановиться. Наконец, плотная дверь из красного дерева скрывает нас от глаз посторонних. Все, что мы будем делать здесь – чертовски неприлично, неправильно, но так приятно.