Глава 11
Единственный способ обнаружения
пределов возможного состоит в том,
чтобы отважиться сделать шаг
в невозможное.
«Законы Кларка» — 2-ой закон Артура
Чарльза Кларка
Уже больше трёх часов волей и разумом Альфреда владела зловещая тишина. Мерные шаги измотанных бесконечной ходьбой ног, сухие потрескивания валежника и даже пение лесных птиц — всё это тонуло в окружавшей его прохладе мрачного соснового бора, словно тот подавлял их своей силой. С первого взгляда могло показаться, что окружавший его лес просто спал, но по прошествии какого-то времени любой человек мог убедиться в том, что он на самом деле зашёл в чуждое ему место, где больше не действовали законы его спешного цивилизованного мира. Всё здесь принадлежало своему собственному ритму бытия, который проникал в любое живое существо, посмевшее пересечь его границы неподготовленным, и чем дальше это существо углублялось во мглу его чащи, тем больше над ним довлела эта оглушительная тишина, от которой исходил странный, почти невесомый мрак невозвращения.
Никогда прежде Альфред не думал о том, что лес, тот самый лес, в котором он любил гулять со своим отцом ещё с детства, и в котором он так хотел укрыться, мечтая о побеге из своей школы, на деле окажется совсем другим.
В подобной ситуации Альфреду оставалось надеяться лишь на своего проводника, который был даже ещё более зловещим, чем сама темнота леса. Он шествовал впереди парня порывистыми неровными шагами, совершенно не стараясь огибать каждый куст или овраг, оказавшийся на его пути. Уверенными движениями он перешагивал через поваленные деревья и разводил руками небольшие заросли молодняка, обхватывая их словно коршун и время от времени обдирая с их веток все подвернувшиеся листья.
Пробираясь вслед за ним, Альфред невольно для себя вспоминал своё недавнее прошлое. Всего лишь только ещё день назад его руки были скованы щемящей болью, исходящей от жгучих пут, а ноги в потрёпанных брюках робко ковыляли вперёд, семеня по зелёным кочкам такого же придорожного бора, следуя за своими похитителями навстречу неизвестности. Однако по какой-то странной причине Альфред не боялся того леса. «Должно быть, тогда их было больше, и мне было не до того... А теперь я один на один с ним!.. И всё же, куда он хочет привести меня? Может быть, в какое-то тайное место...— пытался облегчить свои нерадостные мысли юноша, стараясь не отставать от Джаргула. — Однако каким же я был глупцом, что не задумывался об этом раньше!.. Хотя, должно быть, тогда я просто не знал, сколько мне вообще оставалось жить, и потому не обращал внимания на их собственные мотивы и цели. А сейчас...» — Альфред споткнулся.
Кустистые пологи, окружавшие его со всех сторон, плавно переходили один в другой, уводя внимание парня в глубь леса, который медленно перетекал в пограничных кронах широких елей и сосен, чьи ветви были настолько густыми, что почти не пропускали солнца. Тьма, исходившая от их вездесущих теней, поглощала всё вокруг и охватывала собою весь лес, который тонул в них словно в бесконечном океане, окутанный дымкой пожухлости и постоянной тревожности. Но даже понимая это, Альфред не мог успокоиться. С каждым шагом, с каждой мыслью эта тревожность всё больше вгоняла его в ступор, сбивая его разум с пути и не позволяя вернуться на привычную дорожку. Вдобавок к этому, с каждой новой минутой он ощущал, как его желудок просто выворачивало от приступов голода.
— Двигай, смерд! — громогласно возвестил Джаргул, заметив позади себя замешкавшуюся фигуру Альфреда и обозвав его каким-то совсем уж устаревшим на сегодняшний день словом.
— «Нужно сказать! Еда! Жрать хочу! Проклятье!» — раздраженно думал про себя Альфред, поглядывая на спину чёрного колдуна, но вскоре тот остановился сам. Нарочито фыркнув, лысый человек развернулся на носках и поспешно двинулся в сторону парня, заставив того неуверенно отступить назад. Оказавшись рядом с ним, Джаргул ненадолго застыл на месте, изобразив оценивающую позу, после чего лукаво прищурился и, почесав бороду, с укоризной произнёс:
— Знаешь чё, — задолбал ты меня уже! Можешь больше не мечтать, что я с тобой поделюсь едой! Отныне если хочешь жрать — добывай себе свою еду сам! Как хочешь добывай, хоть землю жри! А вздумаешь свалить от меня, чтобы найти чего пожевать в лесу — сразу же удушу тебя через метку на шее, понял?!
Альфред похолодел.
— «С-сам... как сам?.. Как сам, тут же нет еды!» — измученно соображал он про себя, но лысый колдун его больше не слушал. Беспечным и уверенным движением он шарахнул рукой об ствол стоявшей рядом с ним молодой осины и, завидев, как юноша вздрогнул, развернулся назад, опёршись об неё боковой стороной ладони.
— Не вздумай снова отстать, молокосос!
Эта фраза отдалась в ушах Альфреда словно обжигающее пламя. Им снова завладела вскипевшая ненависть. «Наверное, он хочет замучить меня до смерти от голода! Этот чёртов садист! Вот зачем он оставил меня в живых! Ему просто нравится издеваться над своими жертвами до самого конца!» — твердил он про себя, еле поспевая за стремительно удалявшимся от него Джаргулом. «...Ну ничего-о-о! Я не доставлю ему такого удовольствия!» — пришёптывал про себя рассерженный паренёк, продолжая таращиться на огромный мешок, висевший за спиной у чёрного колдуна.
Стараясь укрыть от него свои мысли, Альфред наполнил свою голову несвязными фразами и что было мочи припустил вперёд, но вскоре заметил, что у него стало темнеть в глазах, а во рту появился привкус горечи. Тогда он решил не спешить и немного сбавил свой ход. Усиленно вспоминая слова магической присяги, которую он давал при поступлении в школу, Альфред осторожно вышагивал за Джаргулом, пытаясь не сбиться со слога.
Через какое-то время тени на их пути стали удлиняться, а солнце всё дальше и дальше устремлялось вперёд, обводя своим ярким светом блёклые контуры понурых деревьев. «Наверное, уже скоро закат», — устало подумал про себя парень, успевший к тому моменту перебрать практически все известные ему правила магии и повторить стихи четырёх поэтов Классического века. Переваливаясь с ноги на ногу, он устало тащился за спиной чёрного колдуна, шаркая ногами по невысокому подлеску хвойного леса, который временами исчезал совсем, сменяясь трухой или мягкой травой, что ненадолго помогало Альфреду справиться с усталостью. В отличие от него, Джаргул продолжал вышагивать вперёд словно ретивый конь. И хотя он всё же изредка останавливался, для того чтобы оглядеться по сторонам и определиться с дорогой, его неуёмная энергия заставляла юношу лишь изумляться такой нечеловеческой выносливости.
Вскоре им повезло наткнуться на небольшой ручеёк, протекавший между оврагов леса и окружённый на своём пути высокой растительностью. «Наконец-то, твою мать!» — выругался вслух Джаргул. Уверенно окинув глазами окружавшие их глухие пущи, он медленно склонился на одно колено у левого берега ручейка и, скинув со спины свой мешок, достал оттуда потёртый кожаный бурдюк. Наблюдая за его действиями, Альфред мог лишь облизываться, стоя у ствола высокой плакучей ивы, росшей неподалёку. Всем своим существом он ощущал удушающее чувство жажды, но, даже несмотря на это, его тело не слушалось, и парень продолжал стоять на своём месте. Между тем, наполнив свой бурдюк почти до самых краёв, чёрный колдун отхлебнул из него пару глотков и, спрятав его обратно в мешок, уже приготовился к тому, чтобы встать. «Дава-ай, уходи, тварь!» — молился про себя Альфред, продолжая наблюдать за его фигурой из своего жалкого убежища. Однако Джаргул не спешил уходить просто так. Привстав, он закинул на спину свой мешок, после чего резко развернул голову и кинул зловещий взгляд на то место, где стоял его нерадивый пленник, заставив того отстраниться за ствол дерева. «Чёрт!» — пропищал про себя Альфред, столкнувшись глазами с неумолимым взглядом лысого колдуна. — «Он знает, что я хочу сделать!» Не замечая его яростной ухмылки, парень продолжал стоять на своём месте, пока не услышал отчётливый звук шуршащих сапог, удалявшийся от него со своей обычной скоростью, что послужило для Альфреда отличным сигналом к действию. Как следует поднакопив сил и взяв себя в руки, юноша быстро вынырнул из-за ивы и, стараясь не смотреть в сторону Джаргула, рванул к ручейку, несясь всё быстрее и быстрее, пока не упал и тут же не прильнул к нему всем своим телом, как животное. Ощутив в своём горле долгожданный вкус живительной влаги, пробравший его до самого основания, он впился в спасительный источник и несколько секунд жадно втягивал в себя воду, после чего довольно резво опёрся на кулаки и, вскочив с колен, снова побежал вперёд, старясь нагнать чёрного колдуна. И только когда он в очередной раз заметил впереди себя его широкую спину, Альфред почувствовал в своей груди подступивший страх, который успел уже порядком иступиться на фоне его усталости. К счастью, чёрный колдун не стал снова оборачиваться в его сторону, и, продолжая идти за ним вслед, юноша позволил себе ощутить неглубокое успокоение, которое принесла ему утолённая жажда.
Спустя около двадцати минут Альфред начал замечать, что их путь стал каменистее. Повсюду его ноги натыкались на небольшие валуны, которые вскоре стали смешиваться с мелкими камушками, укрывшими собой все окрестные холмы, между которых иногда пробивалось заходящее солнце. Затем у края далёких деревьев показалась отчётливая пустошь. Вначале парень принял её за кусок неба, но вскоре заметил на её гряде целые заросли покосившихся стволов зеленеющего леса и понял, что ошибся — это был отвесный утёс высокой скалы.
«Допёрлись, щенок!» — гулко проговорил Джаргул, глядя на открывающийся пейзаж, и с натугой выдохнул.
Перед ними расстилался девственный рай. Свистящие птичьи голоса перещебётывались вокруг них слабым эхом, которое доносилось со стороны утёса словно отклик живого леса, и медленно пропадало, растекаясь по окрестным массивам исполинских сосен, залитых ярким светом заходящего солнца, казавшимся таким чистым, будто этих мест никогда и не касалась вездесущая рука современного человечества. Повсюду стрекотали невидимые насекомые, а в воздухе разливался стойкий запах хвои, разносившийся вокруг утёса лёгким ветерком и придававший этому месту стойкое ощущение величественности. «Здесь проходил один из первых путей северных поселенцев, — понуро объявил Джаргул и тут же добавил. — А до этого здесь веками жили одни лишь племена местных: Акерии, Замекшы и другие всякие. Охотничьи тропы тут у них были...». Альфред потёр свой нос и оглядел верхнюю часть утёса, которая почти сразу же показалась ему похожей на спину гигантского дракона из мифических легенд. Он уже привык к тому, что чёрный колдун изредка вдавался в такие подробности, произнося вслух не очередное ругательство, а разнообразные поучения, которые, впрочем, не были адресованы лично Альфреду. «Может, раньше он был кем-то навроде профессора... когда-то...» — отстранённо подумал про себя паренёк, слушая слова чёрного колдуна, и вяло усмехнулся своей же собственной догадке, на мгновение вспомнив, кто вообще сейчас стоит перед ним. Между тем Джаргул продолжал говорить на начатую им тему, делая вид, что ему снова нет никакого дела до Альфреда и его мыслей: «...Сейчас этих народов больше нет — давно истреблены или смешались с другими. «Погребены под бременем веков» — как бы сказали ваши хреновы историки. Однако, как ни странно, эти же самые историки не могут согласовать полученные ими с раскопок данные даже между собой! Не то что выпустить их в народ. И всё же они пытаются...» Последнюю свою фразу Джаргул проговорил с ярко выраженной издёвкой.
«Чёрт, как же жрать-то хочу-у!» — недовольно заметил про себя Альфред, снова почувствовав во рту привкус подступивший горечи. С недавнего времени эта мысль начала донимать его всё сильнее, и теперь он даже мог позволить себе пропускать некоторые слова своего ужасного похитителя мимо ушей, когда выдавалась такая возможность. Спустя столько часов шатания по лесным чащобам у него возникало всё меньше желания вникать в происходящее вокруг, и, улучив момент для краткого отдыха, Альфред всеми силами старался удержаться от того, чтобы не рухнуть на месте. Заметив это отрешённое выражение на его побитом лице, чёрный колдун прервал свои разглагольствования и обратился непосредственно к нему: «А ты что думаешь об этом, щенок? М-м? А-а-а, понятно. Ты же теперь у нас не можешь размышлять настолько живо, как раньше! И где же теперь все твои хитроумные планы? А?! Как же, высерок, ты ведь хотел украсть у меня мой мешок с едой! Что, слишком ослаб теперь для этого, да? Куда подевались твои хвалебные песенки и стишки, которыми ты забивал свою голову час назад, только чтобы не думать о своей затее? Признаться, они меня довольно хорошо забавили! Совсем обессилел, бедненький?» По мере того как Джаргул поддразнивал его, парень всё больше косился в сторону своего неуравновешенного истязателя, ожидая удара, но, когда тот закончил говорить, удара не последовало.
Вместо этого Альфред услышал слова, которые затем ещё долго звучали у него в голове, отдаваясь переливом беззвучных колоколов. «Посмотри на себя! — произнёс величественным голосом лысый колдун, стоя в заходящих лучах на уступе небольшого холма. — Как же ты жалок! Мы прошли с тобой одно и то же расстояние, а из-за какой-то поганой еды ты уже готов сдаться и издохнуть прямо тут! Даже рта своего поганого раскрыть не можешь, чтобы попросить!» Искоса посматривая в тот момент на его горделивую позу, Альфред видел тогда Джаргула во всём его кровавом величии.
Костяные наплечники всё так же слабо блистали, отражая бегающие по ним блики заходящего солнца, а тяжелые складки бордовой мантии, замаранные бесконечной дорогой, обрамляли собой его руки и ноги, словно тот всю жизнь так и плыл в ней сквозь одну сплошную реку крови. Под увенчанным сверкающей лысиной грозным ликом с горящими глазами кустилась прямая серая борода, а на груди время от времени появлялся и исчезал странный символ, казавшийся каким-то затенённым и даже неестественным, но отлично вписывающийся во всё, чем владел сам чёрный колдун. Без сомнения, Альфред снова видел перед собой того жуткого человека, который напал на его школу, призвавшего из самых тёмных глубин ада ту отвратительную сущность, убившую их директора прямо на его глазах, и заставив самого юношу смотреть на всё это зверство, не отрываясь, посредством своей неестественной магии. Такому человеку он не мог ответить. Стоя на месте, как вкопанный, Альфред лишь продолжал исподлобья мельком поглядывать туда, где находился Джаргул, стараясь унять внезапную дрожь, но время шло, и пустота заполняла собой всё, до чего могла дотянуться, пока чёрный колдун, наконец, не сошёл со своего места и не двинулся дальше к утёсу, прошипев в сторону Альфреда лишь ещё парочку каких-то неразборчивых фраз, похожих на проклятие, отчего тот машинально отдёрнулся назад и зажмурился, вжав голову в плечи, словно неразумный птенец.
Вскоре чёрный колдун вплотную подошёл к краю скалы. Осторожно двигаясь за ним вслед, юноша медленно огибал огромные стволы местных сосен, сплошь поросшие висячим мхом и перемежавшиеся редким кустарником, который, не очень сильно расползаясь по округе, давал ногам идущего больше простора, что не могло не радовать самого Альфреда, который к тому времени начинал всё сильнее хромать на больную ногу.
«Вот эта вроде ничего!» — искрящим голосом отозвался вдруг идущий впереди него Джаргул. Он стоял у одной из сосен и внимательно смотрел вверх, оглядывая её далёкую крону. «Чего он здесь хочет?..» — устало подумал про себя Альфред, но лысый человек не стал удосуживать его своим вниманием и, продолжая рассматривать сосну, оставался стоять на выбранном месте, пока парень как обычно жался где-то в стороне, неуверенный в его действиях. Между тем, не отрывая своего взгляда от ствола дерева, Джаргул медленно обошёл его со всех сторон, и только когда его сапог одобрительно столкнулся с корой, чёрный колдун снова позволил себе притворно снисходительно заговорить со своим пленником: «Ну-у-у? И чего мы стои-и-им-м? Живо сюда!!!» Повинуясь его голосу, Альфред осторожно приблизился к соседней сосне и встал рядом. Только отсюда он заметил, что Джаргул не просто так выбрал это место, так как сразу же за той сосной открывалась небольшая поляна, которая была надёжно укрыта другими деревьями, превращавшими её в хорошее убежище от ветра, поросшее мягкой травой и устланное в своём основании землёй, а не вездесущими камнями. «Заночуем здесь», — с саркастичным благодушием объявил чёрный колдун и скинул со спины свой холщовый мешок. Прогнувшись в пояснице, он раскинул в стороны свои затёкшие руки с костлявыми пальцами и, как следует потянувшись, тут же плюхнулся на зад, опёршись ими о корни сосны, словно об изломанные подлокотники импровизированного кресла.
«Нужен хворост и сухой мох или труха какая-нибудь мелкая» — распорядился он, не глядя на Альфреда, который сначала никак не отреагировал на его слова, и лишь когда лысый колдун многозначительно повернул голову в его сторону, смекнул, что тот обращался к нему. Неуверенными шагами юноша отступил назад и вяло огляделся по сторонам, выискивая в кустах сломанные ветки и сухой валежник, которого было не так уж много, из-за того что утёс постоянно осыпался вниз, заполняя ближайшие земли мелкой каменной крошкой. Заметив неподалёку от себя большую ветку, он направился к ней, но как только его ноги сделали первые шаги, из-за спины парня вновь раздался звучный голос Джаргула: «И чтобы собрал всё до темноты! Не успеешь притащиться сюда с хворостом — шкуру спущу как найду!» Услышав это, Альфред посмотрел на левый край утёса, за которым уже скрылся мерцающий диск заходящего солнца, и заторопился вперёд, обыскивая землю под ближайшими деревьями.
Вскоре он уже набрал небольшую кучку сухих веточек, но, не имея с собой даже ножа, парень просто продолжал рыскать по округе, высматривая их везде, где только мог, пока не набрёл на обломанный сук, на четверть засыпанный каменной крошкой. Неуклюжими движениями он принялся обламывать его ветки, собирая их у своих ног, пока не почувствовал на руках свежие ссадины. «Липкие...» — отстранённо подумал про себя Альфред, сжав в кулак испачканные смолой пальцы, пульсирующие болью. Похоже, что новые раны уже не так сильно сказывались на его измученном состоянии. Тогда он взялся с силой тянуть сук из насыпи. Упираясь ногами в землю, парень медленно сползал вниз вместе с ветвями, пока не упал на спину, прихватив за собой добрую их половину. Еле-еле встав опять на ноги, он заметил, что изголовье сука порядочно выворотило наружу, и тогда Альфред решил схватиться за него целиком. Обняв сук за основание, он что было силы толкнул его в сторону и повалился набок, обнажив обломок древесины наружу. «Вытащил!» — задыхающимся голосом проговорил вслух Альфред и слегка удивился тому, что услышал. Это был голос побитого жизнью старика. *Храх-хэ...* — выдохнул он со всей силы и тут же закашлялся, почувствовав во рту привкус крови. «Я добуду сегодня еду! Я должен поесть или на самом деле сдохну!» — сурово отрезал он про себя, ощутив смысл этих слов всем своим телом. Как следует отдышавшись, Альфред в очередной раз медленно привстал на ноги и взялся за иссушенные ветки злополучного сука. Потянув его на себя, он почувствовал явное движение и вытащил сук, после чего убрал одну руку за спину и снова дёрнул его, удостоверившись, что сможет тянуть за собой свою находку и так. Собрав с земли все мелкие веточки, Альфред зажал их подмышкой и, взявшись свободной ладонью за основанье сука, поплёлся назад к утёсу.
Подтаскивая за собой упрямые ветки, он старался идти так, чтобы не упасть, но с каждым шагом парень всё больше и больше уставал от своей ноши. Его ноги молили об остановке, но Альфред до одури сопротивлялся этому чувству, так как вокруг него уже давным-давно собирался вечерний мрак, и времени на отдых у него не было. К счастью, он не успел далеко отойти от утёса, и вскоре тот замаячил у него перед глазами. Собравшись с последними силами, юноша рванул с места свой сук и двинулся вперёд, как вдруг заметил справа от себя чью-то фигуру. «Это он, чёрт его дери!» — злобно, но в то же время и с облегчением выругался про себя Альфред, обратившись в сторону одинокой фигуры, но стоило ему сделать шаг, как одинокая фигура тут же скрылась в кустах, прошуршав мимо него с нечеловеческой скоростью. Альфредом овладел сиюминутный испуг.
— «Что это было?..» — взволновано проговорил он про себя.
— А это волки, — спокойно объявил тогда за его спиной Джаргул, заставив парня чуть ли не подпрыгнуть на месте от неожиданности.
Позади юноши вновь стоял чёрный силуэт его пленителя, который в первые секунды показался Альфреду самой смертью, и лишь затем, осознав эту картину, он снова позволил себе возвратить себя в чувства. Взирая на парня с высоты своего роста, чёрный колдун продолжал разглядывать его испуганное лицо, пока не соизволил заговорить со своим пленником снова:
— Ты же не думал, заходя за мной в такой старый лес, что здесь ты не встретишь ни одного волка?
Альфред невольно попятился в сторону. Мысль о волках и беспристрастно спокойный голос Джаргула вызывали на его коже неприятный холодок.
— Ладно, пошли, — слегка раздраженно отсёк чёрный колдун и развернулся в сторону утёса.
Не сразу опомнившись, Альфред поспешил за ним, снова взявшись за свою тяжёлую ношу. Поднатужившись, он всё же сумел дотащить весь найденный им хворост до места стоянки, однако стоило ему это сделать, как Джаргул тут же нашёл для него новое задание, и Альфред взялся за костёр.
— «Почему он не может разжечь его своей всемогущей магией? — понуро думал про себя парень, складывая кусочки сухого мха и трута, который ему повезло раздобыть ещё в начале своих поисков у ствола изгнившей берёзы. — Творить все эти бесчинства в нашей школе ему ничего не мешало! Да и на той поляне день назад они...»
— Потому что, молокосос, если уж использовать настоящую магию, то не для таких жалких делишек, как паршивый костерок перед сном! — пробуравил его мысли Джаргул, подав свой гулкий голос из дальнего угла поляны, и тут же добавил: — Разжигай, давай, быстрее! Я жрать хочу!
Оставив эти мысли, Альфред без особого усердия продолжил укладывать ветви, но вскоре заметил, что чёрного колдуна уже не было на своём месте.
«Так я и к утру костра не дождусь!» — гневно проговорил тот откуда-то из-за спины парня, и прежде чем Альфред успел откинуться в сторону, схватился за лежавший у края поляны сук. Ловкими движениями Джаргул стал обламывать его ветви своими руками и бросать их в сторону юноши, а когда обработал его целиком, то попросту сломал тот об колено, после чего засунул руку в полы мантии и извлёк оттуда небольшой кожаный кисет. «Поджигай, давай, живо!» — распорядился чёрный колдун и кинул кисет ему под ноги. Осторожно подняв его с земли, парень обнаружил внутри как раз то, что ожидал — это было огниво. В детстве он много раз пользовался им, разжигая огонь в камине их дома, но с того момента, как Альфред поступил в школу магии, ему пришлось забыть о подобных мелочах, ставших для него, скорее, пережитком прошлого. Быстро достав его наружу, юноша поднёс огниво к подложенному под кострище мху и несколько раз чиркнул по нему кайлом, стараясь укрыть искры от ветра своим телом. Спустя пару секунд из кострища появилась тонкая полоска дыма, а уже через минуту Альфред старательно загребал сухую траву, нахлобучивая её на всполохи разгорающегося огонька. «Пойду сломаю рогатины для подвеса, — развернулся в сторону леса Джаргул и грозно добавил. — Следи за костром, твою мать! Потухнет, и я самого тебя спалю на этом месте!» Глядя на его удаляющуюся спину, Альфред облегчённо перевёл дух. На какое-то время поляна вокруг перешла в его распоряжение.
Он сидел у костра, подкидывая в огонь новые ветки, и медленно осматривался по сторонам. Глубокая синева ночи уже таилась в покое надвигающейся на него прохлады, убаюкивая лес своей тишиной и заглушая все дневные звуки, из-за чего парень чувствовал себя неуютно. Ему казалось, что лес сгущается вокруг него, оставляя глаза слепнуть в пучине неопределённости и открывая слишком много простора для воображения, заставляя отвлекаться на каждый подозрительный шорох. Поэтому, чем ближе подступала к нему темнота, тем больше Альфред сосредотачивался на костре, приказывая себе не смотреть по сторонам, но пробуждающиеся первобытные инстинкты парня настойчиво твердили ему сейчас об обратном. «Что же будет дальше?..» — устало задумался измотанный километрами пути юноша, протянув к огню затёкшие ноги. Сейчас Альфреду, как никогда раньше, хотелось просто отдохнуть от всего, позволив себе хоть на минуту расслабиться и забыться, но жестокая реальность каждую секунду напоминала ему о себе, и, наблюдая за ней, паренёк всё же кое-как умудрялся оставаться на плаву своего сознания.
Вдруг справа от него раздался ритмичный треск валежника и шорох потревоженных широкими шагами мелких камешков: «Ещё не спёкся тут, червь?!»
Нервно встрепенувшись, Альфред отполз в сторону от костра и замер. Вывалившись из-за соседних кустов, Джаргул снова вернулся на поляну, неся за собой целую вязанку крупного хвороста, перетянутую той самой верёвкой, которую он взял этим утром из ночлежки.
— «Чёрт, мешок с его едой!!!» — ошарашила парня внезапная мысль, которая тут же была подхвачена чёрным колдуном:
— Правильно, задохлик — мешок!
Свалив хворост у костра, Джаргул присел на корточки и достал из вязанки две длинные жерди, раскоряченные по краям несколькими обломанными сучками и покрытые свежей корой:
— Если бы ты только смекнул пораньше, да? Но теперь уже поздно! Ты упустил свой скрытый шанс поесть, отдавшись блаженной неге у тёплого костерка и забыв о своих главных потребностях! Жри теперь огонь, гнида!
С этими словами чёрный колдун рассмеялся во всё горло, огласив своим разящим басом весь лес. Альфред нахмурил брови и сжал кулаки за спиной. Ему хотелось рвать и метать от негодования!
— Ладно, надо бы и перекусить, чем эти твари — милосердные боги, как говорится, послали! — насмешливо отчеканил Джаргул, как только прекратил смеяться, и вновь обратился к Альфреду. — Иди сюда, будешь рыть канавки для рогатин. Потом, как выроешь, вставишь их в землю. А я пока схожу, погляжу, чем сегодня вечером побалую своё брюхо.
Поджав губы, парень продолжал сидеть на месте, но вскоре поднялся на ноги и сделал несколько быстрых и решительных шагов к костру.
— «Чёрт тебя дери!» — яростно думал он про себя, разрывая покрасневшими от ссадин пальцами каменистую почву поляны и утаптывая ногой появляющуюся ямку. Его ногти то и дело упирались в твёрдый грунт, обдираясь об острые края попадающихся осколков камней, но Альфреду уже было всё равно. Придя к простому выводу, что теперь он уж точно потерял свой последний шанс на выживание, юноша больше не беспокоился о сохранности своего тела, однако боль в конечностях парня оставалась всё та же. Наблюдая за тем, как он корячится, Джаргул неспешно копошился в мешке, то и дело извлекая из него очередной свёрток с едой, для того чтобы развернуть его и осмотреть содержимое. Наконец он нашёл то, что искал, и привстал с места.
— Возьми палку, идиот! — прокричал он Альфреду раскатистым голосом. — И хватит засорять воздух вокруг своей зловонной безнадёжностью! Шанс существует всегда, пока ты жив! Хотя для такого жалкого существа, не смеющего даже подать голос ради спасения своей жизни... А, да ну тебя к дьяволу! — чего тут рассуждать?.. Копай, давай, смерд!
Услышав его слова, Альфред лишь слегка поёжился и взялся за лежавшую рядом с ним хворостину.
— «Легко ему говори-ить!..» — вяло, но гневно протянул он тогда про себя, продолжая разрывать края ямки с помощью своего нового инструмента, однако Джаргул уже вновь потерял к дальнейшему разговору с ним весь свой оставшийся интерес и занимался теперь тем, что молча скручивал верёвку, наматывая её на локоть.
Через пару минут Альфред закончил свою работу и, вставив в землю обе рогатины, осторожно притоптал раскопанный вокруг них грунт, после чего Джаргул согнал паренька с места, подкинул в костёр новых дров и, подняв с земли последнюю длинную жердь, из тех, что он принёс с собой в вязанке, вдел её в узкую складную ручку небольшого котелка, в котором уже плескалась вода, набранная им не так давно из лесного ручейка. Вывалив в котелок содержимое одного из свёртков, он тотчас же достал из мешка другой и вынул из него пару кусков сырого мяса, отправив их вслед за остальной едой. Приправив своё блюдо щепоткой соли, он водрузил котелок над костром, подняв его за жердь обеими руками и, удостоверившись в крепости всего подвеса, уселся рядом с костром, подложив под себя пологи своего робища.
Вскоре над поляной разлился умопомрачительный запах поспевавшего мясного рагу. То и дело сглатывая слюну, Альфред наблюдал за тем, как Джаргул готовился к ужину, поочерёдно выуживая из глубин своего мешка ложку и хлеб, бутыль с вином и свёрнутую в кулёк хаас-динскую приправу, превращая свою трапезу в настоящий королевский банкет. «Чёрт! Чёрт! Чёрт!» — проговаривал про себя парень одно и то же ругательство, наблюдая за его действиями. Он уже был готов пресмыкаться перед ликом грозного колдуна, но, не зная с чего начать, каждый раз несдержанно падал на колени, отступаясь от этой идеи, словно она принадлежала не ему. «Он узнает, когда я начну это делать! А если я в последний момент решу сорвать с огня его котелок, этот гад тоже узнает! Чёрт!» — бесился про себя юноша, поглядывая на движения Джаргула и вдыхая в себя сладостный аромат пищи всеми порами тела.
Спустя ещё какое-то время, Альфред в очередной раз почувствовал в своём животе жгучую боль. Ему казалось, что его желудок просто выворачивает наружу, и, не найдя для себя лучшего спасения, он решил отойти от костра за край поляны, только чтобы не чувствовать этот запах, который к тому моменту уже почти сбивал его с ног. Оттуда он наблюдал за тем, как чёрный колдун помешивал своё варево, добавляя в него щепотки приправы, и каждый новый миг этого действа возбуждал в Альфреде непередаваемый голод.
К тому времени как блюдо было готово, парень уже почти не чувствовал себя. Отвернувшись в сторону леса, он подрагивал от собственной немощи, и лишь холодная лесная ночь, стремительно опускавшаяся на его плечи с высоты утёса, приносила ему небольшую толику успокоения, остужая его измождённые нервы.
Вглядываясь в её непроглядную тьму, парень всё ярче и ярче представлял себе кровавые сцены расправы, которые он готовил для своего похитителя. Острый деревянный шип, вонзавшийся в его горло, большой камень, ломавший его лысый череп, и даже зубы, откусывающие его уродливый нос, — всё это отныне как нельзя лучше годилось для того самоубийственного плана, который Альфред хотел осуществить сегодняшней ночью. С наслаждением погружаясь в эти мысли, он постепенно переставал замечать течение времени и очнулся от них только тогда, когда услышал громкое чавканье. Недолго думая, юноша решил заткнуть свои уши руками, чтобы не мучиться. «Скоро, скоро...» — не переставая твердил он про себя, стараясь ещё больше отвлечься от клокотавшего в нём голода.
Вдруг в его спину врезался уже знакомый колкий удар, поваливший его тщедушное тело на землю, и Альфред тут же очнулся от своего спасительного транса. За его спиной, как и ожидалось, стояла довольно разомлевшая фигура чёрного колдуна. Обтирая пальцы о бороду, он почтительно бултыхал в руке порядком опустевшей бутылью вина и, поглядывая на Альфреда многозначительным взглядом, буквально светился от собственной сытости и довольства. «Поднимайся», — мрачно проронил Джаргул, но Альфред не шевелился. Его руки и ноги давно уже стали ватными от усталости и боли, поэтому, когда парень, наконец, позволил себе отдохнуть — то вся его напряжённость мигом рухнула, а её место заняла непреодолимая подавленность, распространившаяся на каждый мускул его тела. Однако Джаргулу, как и прежде, оставалось абсолютно плевать на его состояние. «Поднимайся!» — снова прорычал он и, выбросив бутылку, тут же схватил Альфреда за грудки, выволочив его на поляну освободившимися руками словно непослушную скотину. Почувствовав его удушающую хватку, парень тут же задёргал ногами, но было уже поздно. Протащив его за собой по всей поляне, чёрный колдун кинул обессиленное тело парня у той самой сосны, которую он заприметил ещё вечером, когда решил устроить здесь стоянку, и отошёл в сторону. Быстро оглядев сосну ещё раз, Джаргул подошёл к костру, поднял с земли свой холщовый мешок и вынул из него недавно смотанную верёвку.
«Что, крысёныш, жрать ещё хочешь или нет? А?» — издевательски поинтересовался чёрный колдун, стоя к нему спиной и покручивая в руке её кончик. Альфред безмолвно посмотрел в его сторону, медленно изогнув свою шею и проехавшись по земле побитой щекой. «На что же в самом деле способен челове-ек?..» — отстранённо протянул Джаргул, наблюдая за всполохами костра перед собой. Пытаясь опереться на руки, парень всё же смог кое-как оттолкнуться от земли и откинуться назад, уперевшись в надёжный ствол дерева за своей спиной. «Что он собирается делать?» — промелькнула в его голове опасливая мысль.
Постояв у костра ещё немного, Джаргул наконец развернулся в его сторону и снова подошёл к той сосне, под которой сидел юноша. Наклонившись, он взял его за запястье и, не обращая внимания на обессиленные потуги Альфреда освободиться из его хватки, завёл это запястье ему за спину, наступив на предплечье парня своим сапогом. Альфред тут же застонал от боли и попытался извернуться, но чёрный колдун предвидел его движения и, схватив парня за вторую руку, притянул её к первой. Убрав с неё свой грязный сапог, он обхватил их обе в области предплечий. Уткнув Альфреда лицом в землю, Джаргул придавил его руки к пояснице своим коленом и быстро поднял лежавшую рядом с ним вёрёвку, стянув её в петлю, после чего накинул её на руки мальчика, прокрутив несколько витков и как следует затянув. Затем лысый колдун встал, поправил свою робу и, отыскав другой конец верёвки, взялся обвязывать его вокруг ствола сосны. Почувствовав свободу, Альфред отполз от того места, где его связали, но вскоре понял, что верёвка не позволяла ему отползти слишком далеко. Тогда Альфред перевернулся на бок и увидел, как Джаргул завязывал на сосне ещё один крепкий узел. «Опять веревка! Зачем он снова связывает меня? А как же эта его метка?» — ошарашено думал про себя Альфред, в то время как чёрный колдун вытягивал пеньковое полотно, подёргивая его в разных местах и проверяя свою работу на прочность. Когда же Джаргул, наконец, удостоверился в надёжности своих пут, он снова подошёл к юноше и уверенным движением взял его за волосы, с силой заставив подняться на ноги, отчего тот почувствовал лишь жгучую боль и ненависть, подчиняясь могучей руке Джаргула, точно кукла.
«Та-а-ак!» — по-хозяйски распорядился чёрный колдун и, отпустив волосы Альфреда, отошёл в сторону: «Теперь иди на меня». Пошатывающимися шагами парень нехотя двинулся вперёд. Глядя за тем, как чёрный колдун отходил назад всё дальше и дальше, он чувствовал, что верёвка за ним медленно натягивалась, и в определённый момент Альфред больше не мог двигаться, упёршись ногами в землю и повиснув на ней. «Нет, так не годится, ты можешь ещё!» — настойчиво процедил Джаргул издевательским голосом и сжал пальцы на своей правой руке. По телу Альфреда тут же прокатилась волна нестерпимой боли, буквально принудив его вытянуться вперёд ещё на один шаг. «Так!» — снова проговорил чёрный колдун: «И это всё? Давай, крысёныш, ты можешь и больше!» Покрутив перед носом Альфреда своей рукой, он вновь сжал пальцы, и парень заревел от боли, откинувшись назад половиной тела, однако, протянув всё же в сторону Джаргула свой изогнутый в пояснице таз и свои ноги. Ненадолго удержавшись в таком состоянии, Альфред, в конце концов, неуклюже извернулся и упал на землю. «Мда, слабовато пока», — заметил вполголоса чёрный колдун, наклонившись над тем местом, где теперь валялись ободранные башмаки мальчика. Задумчиво вытянув перед собой свою смертоносную руку, Джаргул принялся водить ей по земле, и к тому моменту, когда Альфред сумел открыть глаза, у его ступней красовалась жирная черта. «Вот, задохлик, глянь сюда! — не отвлекаясь, проговорил Джаргул — Это твой потолок! За него ты пока ещё никогда не стремился заступить в своей никчёмной жизни». Парень взглянул на черту. «Тем не менее, возможность жить дальше надо заслуживать каждую секунду!» — величаво объявил ему между тем Джаргул и резво выпрямился, прошагав к тому месту, где оставил свой мешок. Покопавшись в мешке, он вынул из его недр очередной свёрток и, развернувшись, поднёс его обратно к Альфреду. «Вот твоя возможность! Смотри внимательно!» — многозначительно вымолвил чёрный колдун и, быстро развернув свёрток, протянул вперёд огромный кусок сырого мяса. Альфред впился в него глазами. «Ты наверняка знаешь, что люди стали готовить сырую еду только после того, как боги низвергли в их руки огонь. Этому, если я не ошибаюсь, учат сейчас на ваших курсах теологии», — рассудительным голосом продолжил говорить Джаргул, размахивая перед ним этим мясом точно заправский мясник: «Так вот, спешу тебя заверить, что это был довольно медленный процесс, который протекал лишь в некоторых очагах развития первобытных людских племён. Однако сейчас, по прошествии всего каких-то нескольких десятков тысяч лет, люди уже не могут представить себе возможность поглощения животного продукта в натуральном виде, как это положено в природе, можешь такое представить?» Отметив последнюю свою фразу незначительным упрёком в голосе, Джаргул продолжил: «И всё же я даю тебе такой шанс. Сожри это мясо, если захочешь, или нет — мне без разницы. Можешь даже зажарить его, если тебе хватит сил снова развести костёр. Но сначала тебе придётся добраться до него быстрее волков!»
С этими словами чёрный колдун отошёл от Альфреда на один шаг и безразлично разжал свою руку, выронив кусок на землю словно бесполезный мусор. Наблюдая за его движениями, парень всё чаше подрагивал, стараясь не думать о самом ужасном, что могло произойти с ним. Но слова Джаргула были неумолимы.
«Ну, мне пора двигаться дальше», — отрезал он. — «Костёр я, конечно, затушу. Догони меня, если сможешь! И не надейся на удачу — волки всё равно придут на эту поляну, учуяв запах сырого мяса, тем более что отгонять их больше некому, а тебя они, похоже, не боятся так, как боятся меня. Так что бывай, крысёныш!» Повернувшись к Альфреду спиной, чёрный колдун направился к уже догоравшему костру, свет от которого всё меньше проникал за пределы ближайших сосен, и принялся забрасывать его окончательно. Повинуясь движениям сапога его мучителя, свет вокруг Альфреда стремительно исчезал, сужаясь до размера последних жалких лучей. Оставив кое-какие угли дотлевать в темноте, Джаргул поднял с земли свой мешок и, не оглядываясь, громко зашагал вперёд, направившись в сторону утёса.
Услышав его последние шаги, парень немного приподнялся с земли и глянул ему вслед. «Скатертью дорожка, козёл!» — гневно подумал он про себя, стараясь скрыть то волнение, которое посеял в его разуме чёрный колдун. Альфред не знал, чего тот хотел добиться, оставляя его одного в лесу, но даже если это являлось всего лишь его очередной причудой — парню было уже всё равно. Отныне у его ног лежал огромный кусок мяса, и все мысли юноши были сейчас устремлены только к еде! «Достать! Надо подтянуть мясо к себе!» — маячили в его голове спонтанные догадки, в то время как глаза и уши юноши внимательно следили за тем, как фигура Джаргула становилась всё дальше и дальше, исчезая в тени соседних деревьев. Через минуту последние звуки, исходившие от его неосторожных движений, стихли, и Альфред решил как следует оглядеться по сторонам. Помогая себе связанными за спиной руками, он упёрся полусогнутыми ногами в землю и медленно приподнялся, усевшись на бок.
Вокруг парня повисла настоящая дикая ночь. Догоравшие в костре угольки потухшего костра не могли осветить теперь и толики её пространства, но всё же давали достаточно ярких точек для того, чтобы Альфред мог ориентироваться на их мерцание. Однако, несмотря ни на что, ему всё же оставалось довольно жутко и страшно. Это вновь был тот самый первобытный страх, что жил во всех людях, но откликался лишь в те моменты, когда человека покидали последние признаки его цивилизованности, и он оказывался с природой один на один. Правда, поначалу Альфред даже почти не ощущал его. Он гневался на Джаргула, ожидая, что тот притаился за ближайшими кустами и опять наблюдает за ним, гневался на себя, проклиная свою беспомощность в тот момент, когда должен был действовать, и гневался на весь этот лес. Но темнота поляны, таившаяся всё это время по её краям и плеснувшаяся за их пределы, как только Джаргул погасил костёр, довольно быстро вправила ему мозги. Осознав это, юноша почувствовал на своей спине противный холодок. Над его головой висела одинокая луна, и вся округа казалось ему другой, отливаясь в блёклом свете её безмолвия, которое забирало у леса лишь малую толику его крон, оставляя деревья тонуть в непроглядном мраке ночи. Спереди от него высилась серая скала утёса, и Альфред мог лишь надеяться на то, что в окружавших её тенях не было ни одного хищника, рыскавшего в поисках наживы, пока его руки оставались беспомощно привязаны к этой поганой сосне.
«Чёрт!» — запаниковал про себя парень и дёрнулся в сторону. Привстав на одно колено, он натянул за спиной верёвку и попытался с её помощью встать на обе ноги. Преодолев жуткую усталость и боль, он всё же сумел податься вперёд и выпрямился. Темнота вокруг него тоже подалась вперёд. «Чёрт!» — чертыхнулся Альфред ещё раз и, стараясь не смотреть в глаза пугающей тьме, решил полностью сосредоточиться на поставленной перед собой задаче.
Отыскав то место, где недавно стоял перед ним Джаргул, произнося свои хвалёные речи, Альфред нашёл лежавшее там мясо и постарался подойти к нему как можно ближе. Собрав всю волю в кулак, он выдвинул вперёд правую ногу и попытался сделать ею ещё один шаг, однако натянувшаяся за его спиной верёвка не позволила юноше шагнуть дальше очерченной колдуном линии. Поблёскивая в темноте каким-то необычным светом, она едва заметно отделяла парня от его цели, до которой ему не хватало лишь жалкого метра, но для Альфреда этот метр стал непреодолимой преградой. Расхаживая вдоль линии из стороны в сторону, Альфред пытался зацепить своим ботинком хотя бы край вожделенного мяса, пока не подвернул себе ногу и не упал, застонав от боли. Его натёртые запястья вновь болели от напряжения, а накинутые на них петли не давали Альфреду как следует распрямить их, и каждое движение верёвки причиняло ему уже знакомое неудобство, грозящее вывихнуть суставы наружу. «Чёрт! Чёрт-т!» — всхлипывал он уже вслух, сжимаясь на холодной земле от усталости и безнадёжности.
Вдруг его ушей достиг еле заметный шорох, потревоживший собою дальние кусты и тут же стихший. «Нет... Е-ещё рано! Нет!» — затрясся в сердцах Альфред. Отчаянным движением он выкрутился ногами вперёд и попытался дотянуться ими до мяса, но не смог преодолеть отметку Джаргула даже наполовину. И всё же для парня это стало настоящей победой. «Нужна палка какая-нибудь! Чёрт, где лежит этот хворост?! Не видно ничего!» — соображал он на ходу, пытаясь поддеть ногами что-нибудь твёрдое, но как назло вокруг него не лежало ничего подходящего. Тогда Альфред попытался снова сесть на колени. Поджав их под себя, он принялся повторять все свои движения, которые позволили ему подняться с земли в прошлый раз но, испытав на своих плечах изматывающую боль, сумел помочь себе верёвкой лишь со второй попытки. «Лучше больше не падать на спину!» — решил он про себя, задыхаясь от проделанных им усилий.
Между тем лес вокруг него уже начинал заполняться случайными звуками. То тут, то там Альфред слышал быстрые движения звериных лап, затихавшие в дальних отлогах и возникавшие вновь с другой стороны поляны. Вскоре они уже звучали как единое целое, окружая его со стороны утёса своим прерывистым шорохом, который был на удивление созвучен и лёгок по сравнению с движениями человека.
Понимая, что он не сможет от них убежать, Альфред решил отойти назад к сосне. С большим усилием поднявшись на ноги, он стал медленно пятиться, судорожно оглядываясь во все стороны, пока не заметил на дальнем краю поляны молниеносную вспышку жёлто-зелёных глаз. От этого его разум замер от ужаса, а сердце начало так бешено колотиться, что парень чуть не упал, споткнувшись о петлю из провисшей верёвки. Засеменив ногами, он испуганно развернулся и, перескочив через верёвку, подбежал к сосне, после чего снова развернулся и, вжавшись в неё всем телом, стал лихорадочно осматриваться по сторонам. Спустя ещё несколько секунд он заметил другие глаза, которые уже давно смотрели на него из темноты ближайших кустов, перемещаясь с места на место и застывая так на какое-то время. «Они меня сожрут...» — обречённо думал про себя Альфред, выискивая в темноте всё новые и новые глаза, пока свет луны не открыл для него блёклый силуэт, принадлежавший одному из его новых гостей, который скользнул перед ним словно молния, перебежав с освещённого конца поляны в тень и исчезнув в ней так же быстро, как и появился. «А-хэ, а-а!!!» — проверещал от неожиданности Альфред и, задёргавшись на месте, стал крутиться вокруг сосны, ожидая нападения. Но никакого нападения не было. Вместо этого он только услышал своё жалкое эхо и почувствовал, как кольцо шуршащих звуков, маячивших вокруг него с завидной частотой, стало сжиматься, и вскоре он снова увидел перед собой чью-то осторожную фигуру. В этот раз фигура решила не пробегать по границе поляны, а осторожно показалась на ней, потянувшись к её центру и тут же свильнув назад в кусты. «Чёрт! — у Альфреда застучали зубы, принудив его тело буквально оцепенеть от увиденного и медленно опуститься на колени. — Здоровый...»
...И всё же по какой-то причине пережитый им только что ужас не вызвал в Альфреде того самого непреодолимого ПОТРЯСЕНИЯ, которое он испытывал ранее, когда чёрный колдун творил свою проклятую магию. В душе юноши трепетал беззаветный страх, но помимо этого страха парень ясно ощущал и что-то другое. Это чувство висело над его страхом словно пустота, которая должна была заполниться им до предела, но по какой-то причине осталась незаполненной и теперь крутилась в нём подобно куску свободного сознания. Без сомнения, перед Альфредом сновали настоящие, живые волки, которые жаждали его крови с той силой, которая была ведома лишь диким тварям и о которой так часто писали в сказках, но вся их сила заканчивалась для Альфреда лишь в их жутком виде и резких движениях, которые, в свою очередь, ограничивались самой природой. Чего нельзя было сказать о Джаргуле и его всеподавляющей силе, которая преодолевала эти законы по одному его слову, делая невозможное возможным и превращавшая его в настоящего дьявола, ходящего по земле в обличии простого человека. Каким-то непостижимым образом это чувство придавало юноше силы, что в свою очередь помогало ему действовать, преодолевая пороги своего страха, и позволяло ему возвыситься над самим собой, побуждая его разум к решениям.
Продолжая стоять на своём месте, юноша наблюдал за тем, как один из волков снова показался на поляне и медленно подошёл к тому месту, рядом с которым располагался потушенный Джаргулом костёр. Обойдя его стороной, он приподнял свою голову и посмотрел на Альфреда. «Сейчас бросится!..» — мелькнуло в голове у парня. Но волк не спешил. Оглянувшись по сторонам, он стал принюхиваться, после чего его тело безошибочно двинулось в сторону лежавшего на земле куска сырого мяса. «Куда?! Ах ты тварь!!!» — не по-детски отважно прошипел вдруг про себя Альфред, изумившись такому нахальному поведению со стороны лесного зверя. Казалось, что весь его страх мгновенно улетучился, уступив занятое им место невесть откуда взявшемуся гневу. Этот гнев подталкивал Альфреда к действиям, и, поддавшись его напору, он безрассудно сдвинулся с места, не позволив волку подойти ближе и приковав часть его внимания к себе. Помявшись на месте, волк несколько раз окатил парня своим зловещим взглядом, но не отступился от своих действий, подойдя к мясу вплотную. Практически тут же Альфред заметил, что на поляне появились ещё три волка. Все они медленно пробирались за своим отважным вожаком, ступая по искрящейся ночной траве поляны с осторожной лёгкостью, но в то же время и стремительностью. Их мягкие лапы почти беззвучно скользили в тени сосновых стволов, окружая Альфреда со всех сторон в кольцо и не оставляя ему ни единого шанса на спасение. Углядев краем глаза их неожиданное появление, паренёк лишь утвердился в своих намерениях и прозорливо улыбнулся, невольно вспомнив о том, как это делал Джаргул в тот самый злополучный день, после которого его собственная жизнь превратилась в настоящий кошмар.
Между тем главарь всех волков уже был готов приступить к еде. Понюхав мясо ещё раз, он раскрыл свою быструю пасть и, обнажив на мгновенье блестящие клыки, попытался схватить ими его соблазнительную плоть, однако Альфред не дал проклятому зверю такой возможности. Вырвавшись вперёд, парень что было сил ломанулся навстречу волку, заставив того отступить от своей добычи. «Арр-рэ!!!..» — взревел на него парень отчаянным голосом, почувствовав, как врезается в его руки натянувшаяся за спиной верёвка. «Чёрта с-с два вы его получите! Твари!» — проорал его измученный голос, неожиданно заставив самого Альфреда снова почувствовать вкус к жизни. Его обессиленные ноги мотали юношу из стороны в сторону, но в своём сердце он ясно чувствовал отвагу, и это чувство не могло не обнадеживать. Он должен был заполучить это чёртово мясо! И никакие волки не могли помешать ему достичь этой цели!
Почти по-звериному Альфред покрикивал на волков своим истошным, покорёженным голосом, стараясь отогнать их от себя и от мяса, но с каждой секундой его тело сдавало всё больше, и, видя его неспособность продвинуться дальше, чем позволяла ему верёвка, волки постепенно стягивались вокруг него, предпринимая осторожные попытки схватить вожделенную вырезку и отволочь её в сторону. Наконец, паренёк оступился и упал на колени, предоставив волкам удобную возможность перейти в наступление. С быстротой молнии их вожак рванул к мясу и, подцепив его пастью, стал пятиться назад, позволив своим братьям обступить себя и закрутиться рядом в бурлящем пиршестве.
«Нет! Н е-ет! Сволочи! Нет!» — проревел Альфред, углядев эту сцену с земли и почувствовав в воздухе едва уловимый запах животного жира, опрокинулся вперёд, натянув верёвку за своей спиной с сумасшедшей силой. «Нет, НЕТ! НЕ-ЕТ! ТВАРИ!» — орал он не своим голосом, наблюдая за тем, как жадно поглощали они его последний шанс на выживание, отчего в его сердце росло ещё больше негодования и злобы. Взгляд парня стала застилать белая пелена. «Не получите! НЕ ПОЛУЧИТЕ, ТВАРИ! А-А-А-А-А-А!» — забился он на месте и, привстав на одно колено, отставил другую ногу назад, упёршись ею в землю, дабы оттянуть ненавистную верёвку до предела. «ЧЁР-Р-Р-Р-ТА-С-ДВА-А-А-АРР!» — давил своими воплями Альфред, наблюдая, как жадно клацали зубами его враги, как разрывался и истончался мясной кусок в их пастях, и как угасала с ним вся его жизнь... та самая жизнь, которой он ещё несколько дней назад был готов добровольно лишиться, лишь бы избежать её неизбежных трудностей...
«Порву! Я её порву! Давай! Рвись, рвись! РВИ-И-ИС-С-С-СЬ!» — мысленно приказывал же теперь себе полуобезумевший внутренний голос парня, взлетая над самим собой и над своим собственным телом, завладевая ситуацией, однако верёвка не отпускала его руки. Где-то на поверхности своего сознания Альфред всецело понимал тщетность любых подобных потугов, ведь толщина верёвки была непреодолима и разорвать её без использования хоть какого-то инструмента — являлось попросту невозможным для любого человека, однако молодому юноше было уже давно плевать на реалии возможного. С того момента, как он увидел падение своей школы, в его разуме открылись врата, которые растворялись всё шире по мере того, как он жил и дышал, и теперь даже сам Альфред уже не мог закрыть их. Они не принадлежали ни Джаргулу, ни его чудовищной магии, разрывающей суть мироздания — эти врата породил сам Альфред. И теперь, стоя у их границы, ему оставалось только шагнуть вперёд...
Не чувствуя боли, парень упирался ногами в землю с сумасшедшей яростью, выворачивая свои посиневшие ладони, в то время как его глаза оставались прикованы к ужасной картине, творившейся перед ним, которая с каждой секундой заставляла Альфреда превозмогать себя всё сильнее, пока вдруг он не почувствовал себя настоящим властителем всего окружающего и попросту не разомкнул свои руки в оглушительном хлопке, разметавшем его оковы по сторонам и запустившим его тело в неудержимый, свободный рывок, закончившийся агонией небытия.
В раннем тумане предрассветной зари каменистых порогов утёса коснулись чьи-то уверенные шаги. Пробираясь вдоль его склона, их эхо продолжало раздаваться на всю округу, продвигаясь вперёд уже знакомой дорогой, выискивая в лесу небольшую поляну, окружённую поросшими мхом с невысоким кустарником и длинными могучими соснами. Через какое-то время шаги остановились, свернув со стороны пологой каменой дорожки из мелких камней, расстилавшейся у основания утёса, и отправились в сторону ближайших деревьев, сквозь которые виднелась странная одинокая фигура человека, лежавшая на этой поляне у давно потухшего костра.
Подойдя ближе, обладатель шагов вышел вперёд и, заметив на ней целую тучу волчьих следов, прошёлся по ним до того места, где все они пересекались — недалеко от тела молодого парня. Как ни странно, многие из этих следов не дотягивали до него примерно одного метра и, присев на землю, обладатель шагов заметил, что парень отчаянно боролся с теми волками, пытаясь вырваться из своих пут, которыми был надёжно привязан к сосне позади себя. Его тело оставалось недвижимо, но, прислонив два своих сомкнутых пальца к носу парня, хозяин шагов определил, что тот, как ни странно, был ещё жив.
Тогда, внимательно оглядев его позу с ног до головы, он ко всему прочему отметил, что юноша так и не смог освободиться от верёвки на своих руках, потеряв сознание прежде, чем сумел вывернуть себе оба плеча наружу, но при повторном своём осмотре его кистей хозяин шагов неожиданно разглядел в них нечто даже ещё более необычное.
Было похоже, что одна из ладоней парня всё же смогла частично высвободиться вперёд, оттянув крепкие узлы окружавших её петель в сторону, благодаря тому, что тот тянул за них практически с нечеловечной силой, стремясь, скорее, вырвать себе руки, чем позволить себе и дальше оставаться связанным.
«...Как животное, ей богу!» — проворчал тогда на это своим грубым голосом Джаргул, и, вновь подтянув поближе к своим глазам его потёртые путы, сумев кое-как различить на них почти незаметные опалины, невидимые для простого человеческого глаза, от чего тотчас же лукаво ухмыльнулся. «Но уж лучше быть как животное, чем быть мёртвым!» — выговорил после этого чёрный колдун уже со всем своим внушительным басом и выпрямился.
Впереди его, как и всегда, ждала целая прорва новых дел.