Глава 5 - (эпизод 4)
***
Четверо сидели в причудливой, ощетинившейся острыми иглами, самоходной телеге из ржавого металла, формой напоминающей кастрюлю. Чуть приподнятая круглая крышка позади вздрагивала каждый раз, когда транспорт наезжал на кочку. На борту красовалась незамысловатая эмблема, изображающая два скрещенных орудия труда, из чего ошибочно можно было предположить, что сие чудо некогда могло принадлежать гильдии крестьян. В середине имелись две неудобные, деревянные скамьи. Телега, поскрипывая, ползла на восьми колесах, неспешно отдаляясь от города.
Связной оказался не шибко разговорчив. Он сидел за штурвалом, и лишь изредка бросал косые взгляды на старейшин. Имя не назвал, и вел себя крайне грубо. Оставалось лишь гадать, что общего было между этим крестьянином и старейшиной Фарлоком. Но связывала их явно не старая дружба. Да и о какой дружбе можно было говорить, если старейшины провели столетия отгородившись от всего окружающего мира в Капище Эмихола? О бурной социальной жизни, разумеется, нечего было и мечтать. Но наверняка у старого некроманта имелись свои способы поддержания связи с внешним миром.
Брат Тоуф, пристыженный, тоже помалкивал, глядя на оставляемый телегой след, словно проползли две змеи. Но в глубине он радовался и ликовал, такое приключение с ним случается не часто. Так что он смаковал воспоминания о схватке, подробно перебирая в памяти все детали.
— Позвольте поинтересоваться – где вы раздобыли столь любопытный экспонат? – попытался разговорить Нервин связного.
Тот фыркнул что-то неразборчивое, но уловив на себе суровый взгляд Фарлока, неохотно заговорил:
— Я фермер в пятом поколении. Занятие, как вам известно, не сильно популярное в Киолафесе. Эту штуку продал моему прадеду один контрабандист. В то время чего только не завозили на Нурлинь из Конфедерации... Тот аферист нахваливал свой товар, сулил прадеду беззаботную старость, молв больше не будет надобности горбатиться у плуга, подгоняя полудохлого ишака. Обещал, что сей чудо-аппарат не нуждается в ином топливе кроме солнечного света. Болтун и шарлатан. Кстати, эта круглая крышка когда-то была усеяна маленькими зеркалами. Якобы они предназначались для того чтобы улавливать солнечные лучи и используя этот источник энергии приводить механизм в действие. Если контрабандист и говорил правду, то мы об этом никогда не узнаем. Еще в те дни солнце Нурлинь едва было способно на то чтобы согреть нашу жалкую планету, куда там запустить инопланетный механизм. Но старик мой не сдавался. Он разобрал сей агрегат и приволок его на телеге с Ярмарочной площади в наш захудалый городок. Выкинул уйму денег и сил на то, чтобы разобраться как эта штука устроена, и прибегнув к помощи нескольких механиков таки смог заставить ее работать от масла лапедоса. Да и ось оказалась не предназначенной для большой нагрузки, много чего было перестроено на вкус моего прадеда, от первоначального варианта родным остался разве что корпус. Но оно того не стоило, скажу я вам. От этой штуковины у нашей семьи были одни лишь неприятности. То и дело прадеду приходилось давать взятки то страже, то представителям городского совета, чтоб те помалкивали и не отбирали у него сей инопланетный трофей. Но так продолжаться больше не могло. Избавиться от штуковины не осмелился ни мой дед, ни отец после него. Это нечто сродни семейной реликвии. Так она и стоит под навесом в ангаре, всеми забытая. Лишь изредка я ее запускаю, чтоб двигатель не изоржавел. И то, делаю это под покровом ночи, как преступник какой...
Он раздраженно сплюнул за плече. Повозку повело в сторону и Тоуф едва удержался чтоб не свалиться. Связной вроде бы не заметил этого. Голос его звучал как дыхание призрака, то разносясь подобно грому, то теряясь в завывании ветра.
– Но если в Ефиле на подобные авантюры стража закрывала глаза, то на окраине обитаемых земель за такое можно было и в тюрьму угодить. Это в столице такие штуковины на каждом шагу... Я ребенком был когда в Ефиле запустили первую пассажирскую монорель на паровом двигателе. Тогда все романтики наивно надеялись, что столица быстро инициирует строительство транспортной развязки, соединяющей все города и поселки Нурлинь. Что торговые караваны будут за считанные часы доставлять товары из города в город. И что мы имеем? Все те же навьюченные ослы и неповоротливые деревянные телеги. Ефилю нет дела до таких простолюдинов как мы. Их и так все устраивает. Они живут в своем неприступном замке, словно некие боги. Им нет дела до прогресса, они не обременяют себя заботами и глобальными планами. Но скоро этот замок из льда рухнет, помяните мои слова. Не может общество потребителей вечно паразитировать, особенно на фоне приближающегося кризиса. Как сильно бы не старались они отрешиться от неизбежного, но суровая реальность заключается в том, что и их ждет такой же конец, как остальных обитателей планеты. Все мы обречены заживо замерзнуть, и никакие дорогие побрякушки не помогут им избежать грядущего суда.
Нервин немного опешил, не ожидая, что молчаливый связной способен выдавить из себя больше чем пара слов. А тот, словно бы просто размышляя в слух а не общаясь со старейшинами, философски продолжил:
— Не нужно быть большим умником, чтобы понять – наш мир движется к пропасти. Все погибнет. Я верю что это суд Эмихола. Мы возгордились, считая себя особенными, словно мы бессмертные и неуязвимые. Вся эта шумиха вокруг Ярмарки миров... Избавьте меня от этого пафосного мероприятия. Я уж лучше дома посижу за кружкой крепкой настойки. К чему эти пляски на костях? Разве так отмечают свои собственные похороны — с пестрыми лентами и яркими фонариками? Время плясок и веселья подошло к концу. Нынче пора разбрасывать камни и скорбеть, посыпая голову пеплом.
– Есть надежда, – в конце концов заговорил Фарлок не терпящим приколовший голосом, – Даже когда все кажется утерянным, непроглядная тень нависла и невидно просвета... всегда есть надежда. Что есть тень, как не доказательство солнечного света?
– Ты ли это, сын Аэндора, говоришь мне тут о свете? Где вы были все эти годы с вашими позитивными речами? Ваши слова нашему полуслепому солнцу да в уши. Слышал, что святыню вы потеряли. Так что не распыляйтесь мне пустыми надеждами. Этот биссер вы кому другому в глаза сыпьте. У нас тут, на краю обитаемых земель, конец уже давно наступил. Труп всегда замерзает с конечностей. Что вы можете предложить мертвецу?
– Хранитель посетил нас. Он не даст нам погибнуть. Мы найдем выход. Если бы ты в это не верил, то не стал бы нам помогать рискуя всем.
Связной промолчал. Да и стоило ли отвергать очевидное? Все они, находящиеся в причудливой телеге на заснеженной равнине, в дали от уютных домов, избрали путь опасный и непредсказуемый лишь по тому что верили – надежда есть.
Киолафес, с его крошечными домиками, отдалялся. Впереди вырисовывалось жерло южного кратера. Прошло немало времени пока Фарлок решил нарушить молчание:
— Долго ли осталось до Глубокой тропы? – поинтересовался он.
— Ч-ч-то еще за Глубокая тропа? – подключился Тоуф, — Я в-в-впервые о такой слышу.
— Этой тропой никто не пользуется. – ответил связной, — Она начинается у южного кратера на границе мерзлых земель и проходит за пределами обитаемых поселений. Если вам повезет и вы останетесь живы, то тропа вас выведет к кратеру у северного загорья. Путь опасный, но зато вы можете быть уверенны, что никакая стража вам на пути не повстречается.
— Мы т-т-таки пойдем через мерзлые земли? – ужаснулся Тоуф, — мудро я поступил, что разжился теплой одеждой.
— Не спеши с выводами, брат мой Тоуф, — загадочно проговорил некромант.
— О мерзлых землях нынче можно говорить лишь условно. Они уже давно переступили свои привычные границы. — добавил связной, — Ледяной саван расширяет пределы, приближаясь с каждым днем. Совсем немного и он сожмет в своих ледяных объятиях Киолафес. Другие города ждет та же участь. В последние дни это усугубилось. И я сомневаюсь, что причина тому приближающаяся зима и тусклое солнце. Есть что-то еще.
— Ты прав. – неохотно согласился Фарлок, — есть что-то еще. Длань долгое время сдерживала распространение мерзлоты. Находясь на своем месте в Капище она, словно бы, излучала невидимое тепло. По этой причине все поселения за пределами обитаемых земель были давно покинуты. Длань как свеча, к ласковому теплу которой тянутся усталые путники. Но теперь нам не известно где она. И та магия, защищавшая наши поселения все эти годы, больше не действует.
— Плохо дело, — обреченно молвил связной. – Раз так, то конец намного ближе чем мы могли бы себе представить. Что бы вы не задумали, вам стоит поторопиться.
Спустя еще час телега приблизилась к устью кратера и остановилась у черной дыры пещеры. Связной спрыгнул на землю, ось телеги жалобно скрипнула, и немного приподнялась. На четверых пассажиров она явно была не рассчитана.
— А где же Глубокая тропа? – заволновался Нервин.
— Наверно стоило бы об этом упомянуть раньше, — сбивчивым извиняющимся голосом заговорил Фарлок. – но это... Собственно это и есть тропа.
— Это тоннель, который выведет нас к мерзлым землям? — напирал Нервин.
— Как бы так сказать, чтобы... Понимаешь... Я, собственно и не говорил, что мы пойдем через мерзлые земли. Я лишь пообещал, что тропа выведет нас к Пикам Безрассудства в обход обитаемых земель. Я не хотел пугать тебя раньше времени.
— Пугать? Меня? Я что тебе, юнец желторотый, чтоб тропы какой-то бояться? Что ты не договариваешь?
— Ваш приятель некромант наверное не сообщил вам, что Глубокая тропа, это, собственно, сеть подземных тоннелей. – не без удовольствия сообщил связной, — тропа пролегает глубоко под землей. Иначе, по вашему, с чего бы еще ее так называли?
— Я отказываюсь! – выпалил гном, с ужасом потрогав свой гладкий подбородок, на котором, некогда красовалась роскошная борода, — на такое я не соглашался. Вы все знаете мою историю. Знаете что случилось со мной в копальне... Как я искупался в той воде с "рядяяцией". Вы не можете так со мной поступать! У меня клаустрофобия!
— Другого пути нет. — не терпящим прекословие голосом заявил Фарлок, — Об этой сети тоннелей практически никому неизвестно, и нам это на руку. Я понимаю твои опасения, и нисколько не умаляю трагедию произошедшую с тобой в подземной шахте. Но это было давно. С тех пор ты провел несколько столетий заточенный в замке и, как мне помнится, не сильно то жаловался на клаустрофобию.
— Ты не понимаешь! Это совсем другое. Там были окна, много коридоров и проходов.
— Подземные тоннели тоже имеют множество проходов. — заговорил связной, — Там их столько, как в лабиринте минотавра. Если заплутать, то до конца жизни не выберешься на поверхность.
— Ты не помогаешь! — злобно прикрикнул на того Фарлок.
— Ну простите, за то что имею привычку говорить правду. Бросаться ложными ободрениями это не по моей части.
— Лабиринт? — в глазах безбородого гнома читался ужас. Он попытался соскочить с телеги, но некромант усадил гнома на место.
— Ну, приятно было с вами поболтать, но здесь нам придется распрощаться. — без особой теплоты в голосе сообщил связной, — Еду и воду я вам заготовил. Запасов масла должно хватить, если только вы не собьетесь с тропы и не начнете блуждать кругами.
— А т-т-ты к-куда собрался? — взволнованно запричитал Тоуф, — кто штукой этой управлять будет то?
— Да там особо управлять то и нечем: два рычага, задний ход, да тормоз. Даже ребенок справится. А перегружать телегу тоже нет смысла, это на скорость и расход масла влияет. Да и зачем я вам? Я не маг и не воин, проку от меня как от арретанца в сухой пустыне.
— А как же ты д-д-домой доберешься? — поинтересовался Тоуф.
— Прогулка на свежем воздухе никому не помешает, — пошутил связной, — путь предстоящий вам куда более долог и опасен.
— Спасибо тебе за помощь, — некромант едва заметно кивнул, что можно было расценивать как знак великой благодарности и признательности. — Ты мне больше ничего не должен. Мы в полном расчете.
— Не из за долга я вам помогаю. Храните себя, старейшина, — связной печально опустил голову, и перед тем как уйти едва слышно добавил, — Слава Эмихолу.
— Да будет благословенна тень Его, падающая на миры Им порожденные. — ответил Фарлок.
— И что теперь? — поинтересовался Нервин, — я по прежнему не сильно то горю желанием спустится в это подземное царство. Особенно после того как человек, который мог бы послужить нам проводником, только что оставил нас.
— Ты справишься, — Фарлок потрепал гнома по шляпе. — я верю в тебя, брат Нервин. А чтобы тебе было не так моторошно, я займу твой разум историей.
— Единственная история, которую я все хочу от тебя услышать...
— Да, да, я знаю. Я думаю, что пришло время вам узнать все детали изгнания мятежного сына Аэндора, того, из за которого я принял решение оставить дела тьмы. Но предупреждаю, история отступника мало приятна. Все некроманты мира не смогут посоревноваться с ним в коварности и жестокости. Это опасный враг, которого я недооценил. И вот теперь наши пути вновь пересеклись. Будет справедливо, если вы узнаете о нашем враге все, что знаю я.
— Ну раз такое дело, то чур я за штурвалом, — приободрился Нервин, занимая место связного. — А как хоть называется эта штука, которой мне предстоит управлять?
Фарлок пожал плечами.
— Эй, ты! — крикнул Нервин отдаляющейся фигуре связного, — у твоей телеги есть название?
Тот остановился и, соорудив ладонями подобие рупора, закричал в ответ:
— Шарлатан, продавший прадеду это ржавое корыто, сказал что ее название "Луноход-1"!
Нервин повторил услышанное слово несколько раз, словно пробуя его на вкус.
— Что за дурацкое название "Луноход"? — он подергал рычаги, и телега с рывком тронулась, — Нарекаю тебя "Нервоз-1"
— П-почему это "н-нервоз"? — попытался спорить Тоуф, — что это за ш-шарада такая замысловатая?
— Все тебе нужно объяснять, — заворчал гном, — неужели непонятно, что "нервино-воз" будет звучать не так благозвучно.
Фарлок зажег мерцающее свечение на конце своего посоха и укрепил его на носу телеги. Все еще привыкая к управлению, гном повел "нервоз-1" в подземелье. Глубокая тропа манила их в неизвестность.
----
подписываемся, голосуем, комментируем :)
первый том Нурлиньских летописей выходит в печать в Январе.