Глава 26 Задушевная беседа
– Несмотря на зиму, сегодня отличная погода, - стараясь из всех сил вырвать Наён из ее, явно отрицательных эмоций, заговорила Мина. Она взяла девушку под руку, опасаясь скользкой дороги, ведь асфальт после измороси начал превращаться в стекло под действием легкого морозца. Пациентка лишь кивнула в ответ, так и не подняв понурой головы. – Если ты не можешь рассказать напрямую, что с тобой происходит, то возможно использовать иносказательный вариант, – предложила Ан. – Давай представим, что ты говоришь о постороннем человеке, например о героине дорамы. Что с ней случилось?
– Боюсь такое даже в дорамах не снимают, – усмехнулась Наён, представляя себя персонажем одной из них. – В дорамах обязательно найдется кто-то, кто может спасти главную героиню. А у меня никого нет. Я даже не помню, кто я сама, – резко пошла вперед на эмоциях, таща доктора за собой.
– А кем бы ты хотела быть? – не унималась Мина, зацепившись за ниточку хоть и вымышленного, но все же представления пациентки.
– Хотела бы быть? – на автомате переспросила Наён. – Легким шарфиком, с которым танцует мой ангел из сна, – тяжело вздохнула девушка. – Он так о нем заботиться, всегда ловит, когда подбрасывает, бережет. Вот бы обо мне кто-нибудь позаботился, – всхлипнула она, останавливаясь на тротуаре. Мина с грустью осмотрела несчастного ребенка и крепко обняла.
– У меня есть одно интересное предложение для тебя, давай обсудим его за обедом, – предложила доктор Ан, слегка подталкивая Наён к рядом расположенному кафе. Уже знакомый официант встретил их теплой улыбкой и проводил к столку у окна. Они наконец заказали два горячих блюда, долго выбирая между свининой и говядиной, Мина взяла кофе, Наён апельсиновый сок. В ожидании подачи блюд, Мина решила немного отвлечь свою новую пациентку от тяжелых мыслей и предложила в выходные отправиться за покупками в торговый центр. Наён неуверенно кивнула, понимая, что все расходы лягут на плечи доктора. Но и отказаться было неудобно, ведь тем самым она могла обидеть Мину. Чувствуя себя не в своей тарелке, Наён начала нервно ерзать на стуле и озираться по сторонам. Тихая музыка на фоне ее сейчас жутко раздражала, поэтому, когда официант принес заказ, девушка попросила сделать ее потише. Молодой человек без лишних эмоций на лице кивнул в ответ и отправился к барной стойке снижать громкость. Мина, наблюдавшая за происходящим, с одной стороны, была рада, что Наён стала чуть смелее, даже заговорила с посторонним. Но, с другой стороны, ее нервозность выдавала появление новой проблемы, о которой девушка категорически отказывалась говорить.
– О каком предложении Вы говорили? – отпивая сок из высокого стакана, спросила Наён, все еще гадая о причине разговора.
– Раз наши вылазки в местное кафе не дают должного результата в пробуждении твоей памяти, предлагаю пойти дальше, – деловито предложила Мина, облокачиваясь на стол и подаваясь чуть вперед. Она, словно собираясь рассказать страшную тайну, приложила ладонь к лицу, загораживая губы от постороннего взгляда. – Я поговорю с доктором Син, – при упоминании фамилии старого друга в сердце что-то кольнуло, – и попрошу его отпустить тебя со мной на выходные. Мы прогуляемся по магазинам, посмотрим город, возможно, посетим несколько достопримечательностей. Что-то должно сработать, – улыбнулась Мина, замечая интерес в глазах напротив. Сложно представить, что испытывает человек, потерявший память. Сколько страхов и сомнений его одолевают, пока он пытается узнать себя заново. Как правило, в таких случаях очень помогают родные, рассказывают случаи из детства, демонстрируют старые фото, но у бедняжки Наён не оказалось никого, кто бы ее разыскивал. Столь тяжелая ситуация беспокоила Мину, заставляя ежедневно думать и различных приемах и способах воздействия на уснувшую память девушки.
– Вы думаете, доктор Син разрешит? – тихо спросила Наён. В последнее время она заметила, что он стал разговаривать с ней с раздражением, а на последнем сеансе и вовсе прервал их беседу, отправив пациентку в палату.
– А не должен? – тут же переспросила Мина, чувствуя, что ухватилась за одну из ниточек эмоционального клубка пациентки.
– Просто в последнее время, – замялась Наён, – он раздражается, когда мы разговариваем. А вчера на сеансе, когда зашла медсестра Бин, он просто прервал нашу беседу и велел мне возвращаться в палату, – приподняв взгляд полный непонимания, объяснила девушка.
– А эта медсестра носит медицинский костюм, который, того и гляди, на ней лопнет? – усмехнулась Мина, вспоминая девицу перед кабинетом Джихо. Наён утвердительно кивнула. – Уверена, что дело не в тебе, – кивнула сама себе Ан, подтверждая свои догадки. Эта дама решила охомутать перспективного доктора. Интересно, Джихо сообщил ей, что «помолвлен»? Ведь он старается изо всех сил продемонстрировать персоналу клиники, что Ан Мина его невеста. Сколько раз он предпринимал попытки обнять Мину на глазах сотрудников, громко обращался к ней «чагия», вызывая шепот среди сотрудниц. Но сегодняшний визит Ан показал, что Джихо поменял свои взгляды. По крайней мере, ей показалось именно так.
– Она ему нравится? – нахмурила брови Наён, пытаясь представить доктора и медсестру парой. – Мне кажется, они друг другу не подходят.
– Да? А кто же ему подходит? – чуть громче обычного спросила Ан, выдавая свое раздражение. Нет, она ни капли не ревновала Джихо, ведь ее сердце на данный момент принадлежало другому человеку, однако ее раздражало отношения Сина к их договоренности. Заключая соглашение между собой, они оговорили условия: каждый из них должен был сообщить другому о появлении в их жизни любимого, что означало автоматическое расторжение помолвки. Джихо категорически отверг обвинения в свой адрес, когда Намджун рассказал Мине о свидании Сина. Но и Мина сама не стремилась сообщить Джихо, что полностью отдалась новым отношениям, утопая в любви и заботе Нама. Причина была лишь одна – Ан Мина не хотела афишировать свой союз, опасаясь любопытства Джихо. Она была на сто процентов уверена, что тот найдет возможность и выследит ее вместе с Намджуном. А этого допустить Мина не могла ни при каких обстоятельствах.
– Простите, если это прозвучит бестактно, – замялась Наён, – но мне кажется, что Вы были бы идеальной парой для доктора Син. Вы очень умная, красивая, добрая и сдержанная. Ему бы не помешало немного умерить свой пыл, – чуть сморщив небольшой носик, подытожила девушка.
– Пыл и Джихо? – удивленно приподняла брови Мина. Стараясь перевести тему разговора от ее взаимоотношений с Сином, Ан решила поделиться воспоминаниями. – Я не рассказала тебе раньше, но мы с Джихо знакомы с раннего детства. Наши отцы были очень дружны. Когда господин Син скончался, мой отец посчитал себя обязанным заботиться о сыне друга, как о своем. Поэтому Джихо часто проводил время у нас дома. Когда он встал перед выбором профессии, ни у кого не было сомнений, что он пойдет по стопам моего отца. Они всегда находили общие темы для обсуждения. Джихо загорелся психиатрией, перечитав всю отцовскую библиотеку, – улыбнулась Мина, вспоминая старого друга со стопкой книг. – Он во всем подражал моему отцу, в том числе его выдержке. Чтобы не происходило вокруг, мой отец «держит лицо», не позволяя эмоциям взять верх. В том числе сказываются издержки профессии. Я порой замечала, что даже с родными, он разговаривал таким же тоном, как разговаривал со своими больными. Сейчас это не так заметно, но тем не менее.
– Ваш папа тоже психиатр? – охнула Наён от удивления. Слишком много врачевателей сознания на одно семейство.
– Да, но несколько лет назад он отошел от этой профессии, основав частную клинику для людей, желающих скрыть свою личность и свои болезни от окружающих. В основном там проходят лечение разные знаменитости или их близкие, – улыбнулась Мина, вспоминая Юнги и Юну в палате отцовской клиники. – Сотрудники даже под страхом смертной казни не разоблачал личности пациентов. Вот такая у нас семейка, – хихикнула Мина, замечая округлившиеся от удивления глаза собеседницы.
– А почему Вы не пошли по стопам отца? – подперев щеку кулаком, чуть расслабилась Наён. Рассказы о чужой жизни вызывали у нее неподдельный интерес, ведь своей она не помнила. Часто, послушав чью-то историю, девушка прокручивала ситуацию в воображении, пытаясь представить себя на месте того или иного персонажа. Думала, смогла бы поступить так же или выбрала бы другой путь. Это помогало не сойти с ума от постоянной пустоты к голове и душе.
– Знаешь, – машинально повторила позу собеседницы Мина, располагая тем самым к более открытому разговору, – лечить больных это конечно интересно, но меня всегда привлекала психология больше, чем психиатрия. И решила совместить одно с другим. Докопаться до истинной причины расстройства для меня намного интереснее, чем просто выписать лекарство. Однажды на практике я столкнулась с пожилой женщиной, попавшей в тяжелейшую жизненную ситуацию. За год она потеряла всех своих близких одного за другим. Казалось бы, такое горе должно было сломить ее, но она нашла в себе силы помогать своей соседке средних лет, которая проходила лечение от депрессии. Депрессия развилась на фоне расторжения брака, постепенно усугубляя ситуацию. Каждый раз женщины приходили вдвоем, старшая поддерживала младшую, хотя по ее внешнему виду было понятно, что она нуждается в большей помощи. Когда я начала разбирать ситуацию соседки, оказалось, что та намеренно «напускала на себя хандру», если можно так выразиться. Она посчитала, что, если изобразит твою немощность и свое болезненное состояние, муж испытает вину и вернется. Однако, этого не произошло. Мужчина не желал иметь с ней ничего общего. Как потом выяснилось замуж она за него вышла, не испытывая ни малейших чувств. Точнее сказать она испытывала к нему неприязнь, ежедневно выказывая ее упреками и руганью. Ну какой здравомыслящий человек согласиться терпеть такое ежедневно. Она не работала, показывая мужу всем видом, что занята домашними делами, хотя в доме всегда царил беспорядок. И когда мы докопались до истины, стало понятно, что она не дорожила им, как человеком, а считала его удобным вариантом, чтобы прикрывать свое нежелание развиваться. С ней мы еще долго обсуждали причины, уходящие глубоко в детство, но все же она нашла в себе силы признать, что депрессивное состояние, о котором она утверждала, было ложным. Тогда, впервые, я поняла, что пациентом может являться не только тот, кто пришел к тебе на прием, но и тот, кто его сопровождает. Я с большим трудом уговорила пожилую женщину прийти ко мне еще раз, чтобы хоть немного облегчить ее душевную боль от столь тяжелой утраты. Но на последующие сеансы она ходить отказалась, хотя я изначально сказала, что платы за них не возьму. Тогда я решила пойти к ней сама. Она держала маленькую лавку с безумно вкусными рисовыми пирожками, поэтому видеться с ней у меня была самая уважительная причина, – грустно улыбнулась Мина, вспоминая события прошлого. – Эта аджумма была самым ярким примером стойкости и желания жить ради других. Она самоотверженно помогала всем, кто попадал в ее поле зрения, хотя сама нуждалась в помощи. Постепенно мы сдружились, и она позволила мне помочь ей. С тех самых пор я приняла решение заниматься именно женской психологией. Поэтому, как только подвернулась такая возможность, решила повысить свою квалификацию, – чуть громче прежнего, сказала доктор Ан, сбрасывая с себя наваждение прошлого. – Я улетела на стажировку в США, оставив отца и Джихо. За это время они тут явно сдружились еще больше, – усмехнулась Ан, перед глазами которой тут же возник образ отца, обнимающего Сина и называющего его сыном. – Порой мне кажется, что они что-то замышляют против меня, – засмеялась Мина, рассматривая огромные глаза Наён. Какие же они красивые! Такие чистые, невинные и верящие всему! Как у маленького ребенка. Сейчас она словно малыш, шагнувший в новый взрослый мир.