Продолжение
- Верю, Людвиг.
- Открыть дорогу в ад. Так не бывает.
- А бывает, что кинжал превращает чистую душу, на которой нет грехов, в темную сущность? - привела Кристина аргумент. - Скажи я тебе такое год назад, ты бы мне поверил? Или вот так же смеялся?
- Не поверил бы, - пришлось признать мне. - Значит, десять черных кинжалов откроют врата в ад? Скажи, пожалуйста, как Вальтер отзывается об умственных способностях великого Константина? На кой черт тому искать столь сложный способ самоубийства? Если где-нибудь в Фрингбоу появится представительство ада, то плохо будет не в одном городе, а во многих странах. Легионы демонов, суккубов, чертей, адское пламя, сера с небес и прочие вещи. Не считая гибели тысяч людей. Это немного неразумно. Даже для Константина. Не находишь?
- Обязательно искать логику, Людвиг?
- Если хочешь понять мотивы другого человека? Да. Обязательно. Особенно когда не веришь на слово колдуну, охотившемуся за клинками стражей.
- Ад тоже может дать силу и власть. И Константин считал, что, раз этого не дают ему небеса, несмотря на то что он принял новую религию, отказавшись от языческих богов, следует заключить иную сделку. Создать проход для тех, кому попасть в наш мир не так-то просто. Он считал, что приобретет гораздо больше, чем потеряет.
Я лишь развел руками:
- И о таком откровении знает только наш общий друг?
- Нет. В Риапано это тоже известно. Поэтому два клинка Константина уничтожены уже очень давно.
Конечно. Только один. Второй лежит в сумке нашей общей учительницы.
Но сказал я совсем другое:
- Положим, все так, как ты говоришь. Порадуемся, что у Константина ничего не вышло. Но теперь в мире появился еще один безумец, которому не к чему приложить руки, поэтому он создает оружие, более опасное, чем хагжитская песчаная кобра. Но не хранит его. И не собирает, а выбрасывает в народ. Иначе бы мы с тобой не увидели ни одного такого клинка. Следовательно, он явно не желает открывать никаких мифических врат. Так?
- Нет. Не так. Мы подозреваем, что тот, что был у меня, оказался всего лишь пробным экземпляром. Ему надо было узнать, работает ли кинжал.
- И поэтому оружие каким-то образом появилось у представителя Ордена? - Я был полон скептицизма.
- Почему бы и нет? Они специалисты в таких вопросах. Раз проверяют наши клинки, видят историю собранных душ, то, возможно, он надеялся, что дадут оценку и его работе.
- Есть два «но». Я не люблю Орден, но дело они знают. Появись среди них подобный человек, они явно бы не оказывали ему услуги, а потащили к себе в подвалы. Или же сразу прикончили.
- А может, кузнец заключил сделку только с одним из них. С самым нечистоплотным, - веско возразила она. - А твое второе «но»?
- Еще один темный кинжал путешествовал по миру без своего создателя. Клинок нашел один инквизитор в сумке гонца, одержимого бесом. Гонец умер, так ничего и не успев рассказать. А клинок клирики уничтожили.
- Ты уверен в этой информации?
- Я вместе с Гертрудой видел обломки оружия у кардинала ди Травинно. В твоей теории, что кузнец решил проверить, работает ли его творение, тогда как остальные клинки он держит при себе, есть некоторая несогласованность. Проверка кинжала - звучит крайне натянуто. Он мог это сделать и сам, раз умеет создавать такие вещи. Я думаю, единственная причина, почему кузнец мог отдать темный клинок кому-то из Ордена, - это плата. Плата за помощь и сотрудничество.
Но Кристина считала иначе:
- Отнюдь. Теория лишь укрепилась с твоим рассказом. Подумай сам. Первое оружие не дошло до адресата. Его перехватили и уничтожили клирики. Поэтому появился тот, второй, в итоге попавший мне в руки.
Версия звучала чуть более складно, чем предыдущая. Но не намного. Я помнил, как в Риапано говорили о том, что отец Март нашел клинок три года назад. А Кристина заполучила свой на семь лет раньше, следовательно, ее клинок никак не мог быть вторым.
- Вальтер так уверен в подобном развитии событий? - По моему тону было понятно, насколько сильно я «ценю» мнение колдуна.
Она подняла вверх ладони:
- Слушай. Он необычный человек. И жестокий. В другое время я бы убила его не задумываясь. За все зло, что он причинил Братству. Да нет! К черту Братство! За все то, что он сделал тебе. Но, как я говорила, ситуация очень сильно изменилась. Я многое узнала за пару последних лет, и мое отношение к жизни перевернулось. Он - меньшее зло и может спасти всех нас.
- Зло не может быть маленьким или большим. Зло остается злом. Я подхожу к случившемуся без эмоций. Во всяком случае, сейчас. Он не смог отследить законников, но нашел тебя. Угадай, куда спешил гонец, убитый инквизитором? В замок Латка, владельцем которого был маркграф Валентин, а ему служил твой разлюбезный колдун. Все указывает на то, что он искал темный кинжал.
- Я тоже его ищу, как и другие люди Вальтера. Мы надеемся, что артефакт приведет нас к кузнецу. - Она подалась вперед, накрыла мою руку своей, вкрадчиво сказав: - Слушай. Скорее всего, ты прав. За тем нападением действительно мог стоять он. Слишком много совпадений. Но это ничего не меняет, Людвиг. Я нужна ему, а колдун нужен мне. У нас одна цель. И друг без друга мы не обойдемся. Я многим пожертвовала ради того, чтобы попытаться найти темного мастера. Слишком многим. И отступать сейчас... Поверь, я просто не могу так поступить.
- Он опасен, Кристина.
- Я это знаю лучше, чем ты. У него тысяча и один недостаток, но даже такой человек, как он, может спасти наш мир.
Это было так смешно слышать. Вальтер - спаситель человечества. По мне, так это мир следует избавлять от него.
- Ты исчезла и не подавала о себе вестей почти год. - Я сменил тему. - Мы волновались за тебя.
Она отвела глаза, сказав тихим голосом:
- Прости. У меня не было выбора. Прошлой весной мы с Вальтером влипли в неприятности, когда сбили со следа кузнеца клириков. Уверена, в отличие от нас они не хотят его убивать. Поймав кузнеца, Риапано получит в свои руки огромную власть. Поэтому ты понимаешь, как важно нам найти его первыми?
- Значит, вы хотите убить загадочного мастера?
Она горячо кивнула:
- Самым быстрым способом из всех возможных. Чтобы никто не узнал его секретов. Они должны умереть вместе с ним.
- А священники? Вдруг вы ошибаетесь, и у них такая же цель, как и у вас, - убить его.
- Не ошибаемся, - безапелляционно заявила она. - Как только они поняли, что мы тоже ищем его, послали за нами своих убийц. Поверь, Людвиг, это было страшно. Пятеро из нашего отряда погибли. Мы насилу ушли и вот уже который месяц скрываемся. И я не могу вернуться в Арденау. Даже письмо написать кому-либо из стражей не могу. Оно подставит под удар любого.
- Органист в церкви, - улыбнулся я. - Ты не слишком-то хорошо скрываешься.
- Лучше прятаться от собаки в ее же будке. Там она будет искать в последнюю очередь. Никто не смотрит на музыкантов.
- Убегать вечно не получится.
- Я и не стану. Нужно лишь уничтожить зло. Все остальное неважно.
Я видел, что она одержима идеей найти человека, кующего темные кинжалы, точно так же, как Мириам вот уже век не дают покоя поиски кузнеца, создающего клинки для Братства. Я понимал, что не отговорю ее, что спорить бессмысленно и то, что, приехав сюда через несколько стран, я узнал, что она жива и о произошедшем с ней и Гансом, это и есть все, чего я достиг.
- Вижу, что желание спасти мир велико.
- Мир? - Она изогнула бровь. - Плевать я хотела на него. Я спасаю не мир, а Братство. Защищаю его в меру отпущенных сил и умения.
- Только в Братстве об этом не подозревают.
- И хорошо. Меньше проблем и мне, и им.
- Мы существуем почти полторы тысячи лет. У нас случались разные неприятности, но Братство всегда выживало и оставалось на ногах. Останется и впредь. Тебе незачем складывать голову лишь ради неподтвержденных слов колдуна. Поехали в Арденау. Прямо сейчас. Братство договорится насчет тебя с Риапано. Гертруда поможет. А ди Травинно только порадуется информации, которая тебе известна. Мы защитим тебя.
Кристина грустно рассмеялась:
- Мне отрадно знать, что ты до сих пор пытаешься спасти мою голову, Людвиг. Я бы очень хотела, чтобы все было как двенадцать лет назад, когда мы плечом к плечу отражали натиск темных душ. Но мне уже кажется, что наша юность не более чем миф, который я сама себе придумала. А сейчас вокруг меня реальность, и она очень страшна. Ты просто пока не можешь оценить того ужаса, который испытываю я, понять всей серьезности проблемы. И совершаешь ту же самую ошибку, как тогда с тем картографом.
В голове у меня тревожно звякнуло.
- Ты конечно же все знаешь.
- Знаю. Ведь исправлять твои ошибки пришлось мне.
Я прищурился:
- Значит, вот кто убил его.
Она даже не пыталась отрицать:
- А ты оставил мне выбор, когда проявил жалость? Тебе надо было привезти его в Братство, а не отпускать на все четыре стороны. Тогда бы Мириам не просила меня спасать ситуацию!
Теперь понимаю, почему Гертруда ничего мне не рассказала. Я покачал головой:
- Ты говорила, что я изменился. Ты изменилась не меньше меня. И я сожалею об этом. Прежняя Кристина никогда бы не стала убийцей на побегушках у магистров.
Ее лицо исказилось от обиды, и она прошипела:
- Ты действительно так и не понял, что тогда произошло?! Из-за чего они стояли на ушах?
- Понял. Испугались нового мессии и того, что он может научить других людей снимать грехи с людских душ. В перспективе Братство стало бы никому не нужно.
Она дважды беззвучно хлопнула в ладоши:
- Потрясающе! Ты увидел мышь, но не заметил кошку. Никто из тех, кто был в курсе ситуации, не боялся далекого будущего. Мы опасались настоящего. А оно таково: картограф по какой-то насмешке судьбы мог очищать души стражей. Но он забирал не только наши грехи, но и наш дар. Мы становились обычными людьми, такими, как тысячи других обывателей, Людвиг. Лишившись дара, мы не могли делать свою работу. А теперь только представь, что бы было, если бы его, к примеру, захватил Орден? И использовал против нас. А если бы картограф научил кого-то и появилось несколько таких людей? Десяток? Сотня? Армия! Мы были бы уничтожены, словно город, в который попал человек, зараженный юстирским потом.
- И многих ли стражей Хартвиг лишил их работы?
- Слава богу - ни одного.
- Тогда прости, но твои слова не более чем нелепая фантазия.
- Одна такая фантазия служила последнему потомку императора Константина. И когда Братство не вернуло ему кинжал, на который претендовал король Прогансу, в дело вступил такой же, как твой Хартвиг. Четверо магистров и опомниться не успели, как лишились своего дара. Тогда его убили вместе с королем, и завертелась вся эта каша. Теперь, помня о прошлом, Братство не стало ждать начала эпидемии, а уничтожило больного до его появления в городе. - Она с вызовом посмотрела на меня. - Считаешь, что в Арденау ошиблись?
Я вздохнул, встал из-за стола, так и не притронувшись к бокалу вина:
- Не имеет смысла терять время на споры. Магистры увидели опасность. Реальную или мнимую, не мне судить. Но человек, который мог сделать мир чуть лучше, мертв. И мне жаль того, что теперь никогда не случится.
- Боюсь, я не смогу тебя понять, Людвиг. Мы стали слишком разными, - с грустью сказала она. - Когда ты уезжаешь из города?
- Еще не решил, - честно ответил я.
- Останься. Мне нужна твоя помощь, и ты единственный, кому я могу доверять здесь. Обещай, что примешь взвешенное решение.
Я посмотрел в ее глаза и вопреки своему желанию отказать кивнул...
Проповедник сидел на первом этаже, в аптеке. Он дипломатично не стал слушать наш разговор с Кристиной и сейчас занимался тем, что с ненавистью посылал проклятие за проклятием на голову Вальтера, который, не замечая светлой души, негромко беседовал с седобородым аптекарем.
- Ван Нормайенн. - Колдун встал, закрывая мне выход. - Мы плохо начали. Быть может, сейчас самое время все исправить?
- Угольев тебе надо в глаза напихать, дьявольское отродье! - бесновался Проповедник.
- Не думаю, - холодно произнес я.
- Ну хотя бы на время. Чтобы не расстраивать чудесную Кристину.
Я шагнул к нему навстречу и сказал так тихо, чтобы слышал только он:
- Я не верю ни одному твоему слову. И ты жив только потому, что она меня остановила. Поэтому с дороги. Пока я не убил тебя за то, что ты делал со стражами.
Он усмехнулся, сделал шаг в сторону и, когда я уже выходил, крикнул мне в спину:
- Подумай о том, что я сказал! Адские врата! В одном из наших городов. И когда они откроются, поблизости не окажется ангелов, которые стерегут покой человечества на востоке. Мы будем предоставлены сами себе!
Я писал быстро, то и дело окуная перо в чернильницу, и Проповедник, узнавший основное содержание нашего с Кристиной разговора, поинтересовался:
- Для чего все это?
- Конкретизируй, - попросил я его.
- Письмо. Зачем оно?
- Потому что создалась опасная ситуация. И если со мной что-то случится, хоть кто-то должен быть в курсе того, что здесь происходит.
- Гертруда не будет счастлива.
Я поднял на него взгляд:
- Надеюсь, она ничего не узнает. Не желаю впутывать ее в это.
- Тогда кому же ты пишешь?
- Мириам. Братство должно быть готово к неприятностям, если клирики решат спросить о Кристине и ее делах.
Он помолчал, слушая, как скрипит перо:
- Этот Вальтер, он как бешеная собака. Его надо убить.
- Приятно знать, что мы сходимся во мнениях и не думаем о библейских заповедях. - Я дал чернилам высохнуть. - Но беда в том, что у него есть информация. О том же темном кузнеце.
- Ты не думал, что он врет?
- Насчет адских врат? Вполне возможно. Но одно не отменяет другого. Похоже, он действительно ищет темного мастера. И если не для убийства, то для своих целей. Или чьих-то еще. Кристина уверена, что они почти нашли кузнеца. Разумно было бы находиться рядом с ними.
- Твоя бывшая напарница - сумасшедшая.
- Она бы не ввязалась в эту историю, если бы не верила в то, что говорит.
Я сложил бумагу, убрал ее в конверт.
- Как Кристина лишилась пальцев?
- Когда начала работать одна, - неохотно ответил я.
- То есть без тебя?
- Да.
Он понял, что я не желаю продолжать эту тему:
- Я сходил глянул на место, где якобы был ангел. Толпища, как перед райскими вратами. Солдаты, зеваки, молящиеся, священники. Вся эта людская масса кричит, гудит, орет, поет и едва ли не лает. И все ради одного отпечатка босой ноги, оставшегося на брусчатке.
- И чем же он необычен?
- Тем, что вплавлен в черный камень, а сам ослепительно-бел. И говорят, что благоухает жасмином.
- Жасмин в конце зимы - это похоже на чудо. - Я запечатал конверт алым сургучом.
- И за право прикоснуться губами к этому чуду дерутся. А некоторые продают свое место в очереди за десять дукатов.
- Было бы странно, если бы забыли о наживе, - меланхолично произнес я.
Мы, люди, всегда найдем что продать и что купить. Еду, земли, титулы, звания, святые мощи или место поближе к райским вратам.
- Сегодня я возблагодарил Господа, что умер. Право, будь я жив, черта с два смог бы добраться до реликвии и увидеть святую Джулию.
Я убрал письмо за голенище сапога:
- А это еще кто?
- Слепая девочка, с которой говорил ангел.
- Что, уже была канонизация? - с иронией произнес я, и так зная ответ.
К лику святых причисляли не раньше чем через пять лет после смерти претендента, и чтобы достичь столь высокого звания - слов о том, что говорил с ангелом, недостаточно.
- Конечно нет. Просто так ее называет народ.
- Народ... - Я вышел на улицу, такую же шумную, как и раньше. - В таких вопросах важно то, что говорит не народ, а князья церкви.
Тут он конечно же не спорил. Видно, как и я, вспомнил предыдущего князя Лезерберга, просившего, чтобы в Риапано признали его матушку святой. Такая блажь стоила ему почти семьсот тысяч дукатов, а разразившийся скандал привел к смерти десятка подкупленных кардиналов, реформации Церкви и появлению протестных движений в Витильска, требовавших лишить Риапано привилегий, а всех Пап признать «не наместниками Бога на земле, а всего лишь продажными сукиными сынами и последователями дьявольских наук, а также жадными колченогими жабами».
С тех пор Святой град трижды думает, прежде чем кого-либо причислить хотя бы к блаженным, не говоря уже о святых. Они требуют доказательств как минимум двух совершенных при жизни чудес, праведного существования и шести монографий с размышлениями о религии (если, конечно, претендент умел читать и писать).
Контора «Фабьен Клеменз и сыновья» располагалась недалеко от церкви, где я нашел Кристину. Маленький неприметный клерк принял мое письмо, подслеповато щурясь.
- Обычная отправка?
- Отсроченная, - сказал я. - Отошлите его адресату, если я не заберу послание в течение следующих десяти дней.
- Это будет чуть дороже. - Он сделал отметку в толстой книге. - Что-нибудь еще?
- Нет, благодарю.
На улице меня ждал Вальтер.
- Двадцать пять клинков стражей требуется для одного темного кинжала. - Он сказал это быстро, прежде чем я решил, что с ним сделать. - Для десяти требуется двести пятьдесят.
- Я умею считать. Ему не хватит и всей жизни, чтобы собрать их.
Колдун, точно птица, склонил голову:
- Жизнь - вещь относительная, Людвиг. К примеру, есть те, кто живет себе после смерти и в ус не дует. А есть такие, как ты. Кто может увеличивать свою жизнь хоть до бесконечности. Понимаешь, на что я намекаю?
- Что темный кузнец - страж.
- Есть у меня такая теория.
- Но никаких доказательств.
- Никаких, - признал он. - Тот, кто создает темное оружие, обладает огромным терпением и бесконечным временем.
- Скажи мне, колдун. Сколько кинжалов у него сейчас?
- Спроси что полегче. Семь. Быть может, восемь. И еще один делается. А значит, времени у нас не так уж много.
- А откуда тебе известно об этом?
- Я умею слушать. Я знаю людей. И нелюдей. Я понимаю его лучше, чем церковники, но, к сожалению, недостаточно, чтобы сказать, кто он такой. Этот человек работает уже давно, из поколения в поколение собирая клинки стражей и оставаясь незаметным в нашем мире.
- Он может быть и не один. Например, целый клан. Тогда не стоит обращать внимания на сказку о бессмертии.
- Да неважно, сколько их - один, двое или сотня. Когда его дело будет закончено, станет слишком поздно. Быть может, ты проявишь благоразумие и мы поговорим? Прямо сейчас?
- Говори, - сказал я, прислонившись к стене дома.
- Хорошо, - легко согласился он, быстро оглядевшись и удостоверившись, что никто не обращает на нас внимания. - Я узнал обо всем этом давно, когда еще был молодым. Маленький слух, брошенная фраза на одном из балов ведьм. Я заинтересовался, стал раскручивать ниточку. Наблюдал, расспрашивал. Даже в моем сообществе информации было мало, я довольствовался лишь слухами и мифами, большинство из которых оказались выдумкой. Но я не сдавался, находил коллекционеров старых книг, посещал частные библиотеки и даже ездил в Темнолесье.
- Не лей воду, колдун. Чуть больше конкретики.
- Наконец я узнал, что ему требуются кинжалы стражей. Не юнцов, а тех, кто уже не первый год собирает души. И стал наблюдать за вами. Пять лет мне потребовалось, чтобы понять - ваши умирают регулярно, но в основном молодняк. Те, кто становятся мастерами, погибают довольно редко, а бесследно исчезают еще реже. И почти все их кинжалы попадают в Орден и уничтожаются.
- Пока я не узнал ничего нового.
Он хотел ответить, но увидел маляра, несущего ведро краски, и не открывал рта, пока человек не скрылся за поворотом.
- Напряги мозг, страж. Я говорю о том, что единственный способ собрать кинжалы, не вырезая вашу братию направо и налево, это забирать те клинки, что Братство отдает законникам на уничтожение.
- Невозможно, - возразил я. - Наше оружие уничтожается при свидетелях.
Он рассмеялся, запанибратски хлопнув меня по плечу:
- Лет семь назад я был таким же наивным, как ты, ван Нормайенн. Но затем начал думать. Кто все эти свидетели? Стражи на уничтожении бывают крайне редко - вас мало и дел полно. Орден ломает кинжал, когда рядом представители власти. А теперь подумай, много ли толстый бургомистр, заносчивый граф или едва умеющий читать приходской священник понимают в кинжалах стражей?
С этими словами он достал из сумки клинок с сапфиром на рукояти и протянул мне.
- Копия, - после беглого осмотра сказал я.
- Верно. Но это определит лишь опытный глаз. Всех остальных смутит звездчатый сапфир, который, признаемся честно, не такая уж и редкость.
Я потер щетинистый подбородок:
- Ты хочешь убедить меня, что Орден помогает темному колдуну?
- Орден или кто-то из состоящих в нем. Например, лучший друг маркграфа Валентина господин Александр, хорошо тебе знакомый по событиям в Вионе. Если законники не могут воспользоваться вашими кинжалами сами, это не означает, что они не найдут куда их пристроить.
- И мы вновь утыкаемся в стену, колдун. Мой вопрос: «Какая в этом выгода?» - никуда не делся. Я не жалую законников, но все же не поверю в их желание распахнуть врата ада и устроить конец для всего света. С какой стати вырвавшиеся из пекла черти не начнут им вредить?
Вальтер по-приятельски поздоровался с двумя проходившими мимо нас стражниками и лишь после ответил:
- Гляжу, ты уже веришь, что врата, которые могут открыть кинжалы, не просто глупая сказка.
- Не верю, - отрезал я. - Но это весомый контраргумент в твоей нелепой истории.
Он улыбнулся, но глаза его стали злыми и раздраженными:
- Спорю на дукат, что законники не знают о том, что клинки могут открыть врата. Тот, кто сплавляет кинжалы кузнецу, делает малые пакости, даже не подозревая о большой. К примеру, он не против, чтобы у Братства было много работы. Как тогда, в Шоссии. И надеется, что несколько темных кинжалов дискредитируют стражей, которые просто не справятся с валом темных душ. Разве это не выгодно Ордену? Паникующее население, недовольные князья, новые вольности, усиление, власть? Это одна из версий. Другая - он банально зарабатывает на этом. Людям, знаешь ли, нужно золото. А некоторым людям его требуется как можно больше. И наконец, третья - Кристина считает, что кузнец отдал кинжал, чтобы проверить его работу. Я не согласен с этим. Тот, кто создает такое, знает, что выходит из-под его молота. По мне, это была плата за клинки стражей, которые ему нужны.
- Я знаю о двух темных кинжалах. Один забрала у законников Кристина, другой - церковь у курьера, направлявшегося в Латку.
Он выглядел удивленным:
- Серьезно? В первый раз слышу. У тебя точные сведения?
- Да.
- Когда это случилось?
- Не могу сказать.
- Возможно, еще при жизни господина Александра, любившего гостить у маркграфа, - пробормотал тот. - Где кинжал теперь?
- Уничтожен клириками.
- Теперь мне понятно, как они вышли на кузнеца. - Он отвернулся, собираясь уходить. И бросил через плечо: - Кристина просила передать, чтобы ты пришел через пару часов в аптеку.
- Эй, колдун, - остановил я его. - Ни один человек не меняется настолько быстро. С чего это ты стал таким любезным?
- Любезным? - Он скривил угол рта. - Ты меня с кем-то спутал, страж. Я говорю с тобой лишь потому, что мне может понадобиться твоя помощь. Иначе никаких разговоров бы не получилось.
- Ответь мне всего лишь на два вопроса, а затем можешь катиться к черту.
- Вечером.
- Нет. Сейчас.
В его глазах было целое море гнева, я видел, как он сжал кулаки, но тут же расслабился и неискренне улыбнулся:
- Ладно. Проще все закончить сейчас. Валяй.
- Маркграф Валентин собирал кинжалы. Для кого?
- Александр и его неизвестные мне друзья внушили маркграфу, что тот обретет бессмертие. На самом деле законники просто использовали его возможности для сбора оружия Братства. Второй вопрос?
- Кинжал, который ты едва не украл в Ливетте. Для чего нужен он?
- А... - протянул колдун, и было видно, что ему неприятно вспоминать о той неудаче. - Для обмена. Один коллекционер желал себе такую игрушку в обмен на безделушку.
- Какую безделушку?
Как назло, навстречу шел еще один патруль стражи, и Вальтер воспользовался этим, отодвинув меня плечом:
- Приходи к Кристине. Узнаешь.
- То есть ты получил ее? Нашел другой клинок?
- Мне пора, ван Нормайенн.
Я дал ему пройти, потому что и так уже знал, чей кинжал он использовал и на что его хотел поменять.
- Поражаюсь твоему терпению. Другой, не зная тебя, назвал бы это слабохарактерностью. Ну после того, что сделал этот хмырь. - Проповедник посмотрел на меня по-стариковски хитро.
- Но ты меня знаешь и... - Я предоставил ему закончить фразу.
- Ты обуздал эмоции и решил не пугать крысу, пока она не приведет тебя к зернохранилищу.
- Скорее уж змею, пока та не покажет, где ее кладка.
Проповедник погрозил мне пальцем:
- Змея может и укусить. А ее яд опасен. Помню, в моей деревне один пастух...
- Меня больше интересует та важная новость, которая всего минуту назад занимала все твое воображение.
- Тебя она удивит. Знаешь, как зовут кардинала, который прибывает в Крусо, чтобы провести торжественное богослужение? Твой старый друг Урбан.
Я даже остановился:
- Неприятное известие, если честно. Кардинал Урбан в городе, а рядом Вальтер. Как бы не случилось второго Виона.
- Тот человек из Ордена, Александр, мертв.
- И все равно мне это не нравится.
Я вышел на большую круглую площадь, на которой летом во время празднества устраивали знаменитые пятиминутные скачки. Сейчас здесь горели костры и были разбиты палатки. Паломники, те счастливчики, кого пустили в город, жили прямо на улице, ожидая своей очереди прикоснуться губами к святому следу.
Возле одной из вязанок хвороста, вытянув ноги, сидело Пугало.
- Вот это встреча, - пробубнил Проповедник. - Не хочешь прочитать ему нотацию за то, что оно разодрало дневник бургомистра? Иначе в следующий раз оно украдет у тебя исподнее. И спалит на огне.
- А если не прочитать ему нотацию, я сэкономлю целую минуту времени. Потому что итоговый результат будет один и тот же - оно все равно пропустит мои слова мимо ушей. К тому же мне следует заглянуть в аптеку.
- Ты все равно ничего от них не добьешься.
- Но хотя бы узнаю, каким образом они хотят поймать кузнеца.
- Такая же бесполезная трата времени, как убеждать Пугало оставаться паинькой.
Ни тот, ни другой не захотели быть моими сопровождающими, так что я оставил их на площади слушать людскую болтовню.
Аптека оказалась закрыта, ставни опущены, но в окне второго этажа горел свет. Я постучал, и мне открыл седобородый аптекарь.
- А, господин страж. Мы уже думали, вы не придете. - Он благосклонно кивнул, впуская меня.
Старик выглядел нервным и напряженным. За всей этой любезностью скрывался какой-то суетливый страх. Это ничуть не внушило мне доверия.
- Людвиг! Хорошо, что ты вернулся! - Кристина стояла на лестнице и улыбалась, не скрывая, что рада меня видеть. - Идем, я тебя познакомлю с остальными.
В комнатах, которые она снимала, горели свечи. Два стола оказались сдвинуты, и за ними разместились люди. Когда я вошел, на мне сосредоточилось внимание всех присутствующих.
- Позвольте познакомить вас с господином ван Нормайенном, друзья, - обратилась Кристина к четверым незнакомцам. - Он - страж, как и я. Один из лучших в моем поколении. А это люди, которые, как и мы с Вальтером, желают раз и навсегда покончить с темным кузнецом.
Целая компания сумасшедших мечтателей, желающих спасти мир.
- Мэтр Филипп, - представила она аптекаря. - Он занимается алхимией и был настолько любезен, что оказал нам гостеприимство.
Старик суетливо поклонился и, плюхнувшись на стул, стал помешивать ложечкой в стакане с каким-то варевом, то и дело громко звякая о тонкую стеклянную стенку.
- Адиль аль Джума - представитель Лавендуззского союза в своих землях.
Тюрбан на бритой голове делал тощего хагжита похожим на странный лесной гриб. Глаза были подведены сурьмой.
- Он оказал нам неоценимую услугу.
- Вы приукрашиваете мои достижения, байан [40] Кристина. - Он улыбнулся, и я увидел, что двух центральных верхних зубов у него нет. - Я всего лишь скромный слуга пустынных мудрецов, и их приказы привели меня сюда.
- Чезаре Мотто. Кондотьер.
Высокий и плечистый человек с щетинистым подбородком и густыми, чуть рыжеватыми бровями неохотно приподнял два пальца в приветственном жесте наемников Каварзере. Я не знал, что он здесь делает, но солдат удачи казался таким же лишним, как черт, заглянувший на воскресную мессу.
- И отец Готтход, каноник собора Святой Марии в Браселоветте.
Бородатый толстяк в черной рясе, круглолицый, с оспинами на щеках и лбу, приподнялся над стулом:
- Мастер.
- С чего мне начать рассказ, Людвиг? - Вальтер сидел на подоконнике, на руках у него дремала тощая пятнистая кошка. Лицо колдуна уже зажило, словно я и не касался его своими кулаками.
- Начни с того, зачем я здесь. - Я проигнорировал стул, встав так, чтобы видеть их всех. Разумеется, это не осталось незамеченным, но никто, кроме усмехнувшегося кондотьера, не подал вида.
- Дело не в том, что ты страж... - Колдун не отрывал взгляда от кошки.
- Сам Господь посылает вас нам, - важно кивнул отец Готтход. - Не иначе это его желание.
- Нам действительно нужна твоя помощь, Людвиг, - подхватила Кристина. - Мы с Вальтером сегодня поговорили и поняли, что, если ты будешь с нами, все пройдет легко и не будет никакой крови.
- Я, пожалуй, начну с самого начала. - Колдун посмотрел на Кристину, и та ободряюще кивнула. - Днем ты задавал вопрос, зачем мне был нужен кинжал твоего друга...
- Натана, - подсказала страж.
- Твоего друга Натана. Предыстория такова. Достопочтимый Адиль аль Джума, благодаря своим связям в торговле, многое слышит. Даже то, что пытаются скрыть от его ушей. До него дошел слух о том, что в Великой пустыне ловкие люди отыскали два черных камня и привезли на наш континент.
- Речь о глазах серафима?
- Верно, ван Нормайенн. Их доставили по особому заказу. Этот камень очень редок и является обязательным материалом для изготовления темного клинка. И требуется кузнецу.
Он сделал значительную паузу, но, не дождавшись никаких комментариев от меня, продолжил:
- Нам пришлось побывать в шестнадцати портах, прежде чем удалось напасть на след продавца. И еще несколько месяцев, чтобы узнать о покупателе. Он приобрел оба глаза серафима, так как собирает минералы - у него довольно обширная коллекция, как я слышал. Мы попытались выкупить хотя бы один камень, но богачу не нужны деньги.
- Попытались украсть, - продолжила Кристина. - Но это оказалось не так-то просто. Мы даже не смогли узнать, где он их хранит.
- Твоя репутация под угрозой, колдун, - с усмешкой сказал я Вальтеру. - Неужели ты не испробовал самый верный способ мерзавцев - насилие?
- Поверь, мне очень хотелось. - Он вернул усмешку. - Но у него много друзей. И это известный человек. Его исчезновение, не говоря уже о смерти, взбудоражило бы власти. А я в последнее время и так привлек слишком много нездорового внимания к поискам темного кузнеца.
- На самом деле это я отговорил его от поспешных действий. - Аптекарь нервно сцепил пальцы. - Насилие - не выход. Особенно если оно может привести к еще большому насилию и провалу важной миссии. Да и со смертью коллекционера мы бы не нашли тайник. Поэтому решили действовать иначе. Адиль выступил как представитель другого любителя минералов, предложил, разумеется, деньги. Затем обмен. Узнал, чего хочет бур... тот человек.
- И что ему нужно? - спросил я, хотя знал ответ.
- Кинжал стража. Его интересовал звездчатый сапфир в необычном исполнении. За такую реликвию он готов был уступить один из двух своих камней.
- Ты в курсе случившегося? - поинтересовался я у Кристины.
- Нет. В Ливетте меня не было. Я бы не дала ему взять кинжал Натана, ты же знаешь.
Если честно, я уже не знал, кто она и на что способна ради того, чтобы поймать темного мастера.
- И как же вы поступили, когда у твоего друга ничего не получилось и клинок вернулся к законному владельцу?
- Я изготовил подделку, - оживился Филипп. - Отменная вещь, настоящий звездчатый сапфир, и сталь подходящая. Можно обмануть почти всех, но не настоящего знатока.
- Он провозился до декабря, мы потеряли почти шесть месяцев. - Чезаре пренебрежительным щелчком отправил через стол невидимую соринку. - А в итоге коллекционер поднял нас на смех. Обмануть его не удалось.
- И?.. - подстегнул я их.
Глубокая тишина разлилась по помещению, все теперь смотрели на Кристину, как бы отстраняясь от того, что случилось дальше.
- Я отдала ему свой кинжал! - набрав воздуха в грудь, выпалила она.
Мне приходилось играть, и я не был уверен, что актер из меня хороший.
- Что?!
- Мне пришлось, Людвиг.
Я с каменным лицом помолчал, видя, что она то краснеет, то бледнеет, и спокойно произнес:
- Я хочу его увидеть.
Лицо у Кристины стало растерянным:
- Ты о кинжале? Я же говорю...
- К черту твой кинжал, Кристина. Раз он тебе не нужен и ты рассталась с ним добровольно, я не тот человек, который будет убеждать тебя в твоей глупости! - резко ответил я, и мои слова были для нее как пощечина. - Покажите мне камень, ради которого вы устроили все это.
- Эм... - Филипп потер переносицу. - Понимаете, у нас его нет. И как бы... я полагаю, что уже и не будет. Господин Чезаре неделю назад вернулся с плохими новостями. Коллекционер мертв, камни так и не найдены. В дело вмешалась инквизиция, и мы не можем сейчас вернуть даже оружие Кристины. Не знаем, где оно.
- А я говорил, что клинок надо менять на камень сразу. - Кондотьер цедил слова зло. - Вы же пошли на поводу у этой сволочи. Миролюбие, не надо насилия, не стоит привлекать к себе дополнительное внимание...
- После того как мы пытались подсунуть ему подделку, он перестал нам доверять, - виновато развел руками аптекарь. - Он потребовал переслать ему кинжал через «Фабьен Клеменз и сыновья».
- Но обманул вас и не передал глаз серафима?
- Нет, - глухо ответила Кристина. - Вальтер не хотел пользоваться посредниками. Мы решили забрать камень лично, но не успели.
- В итоге у вас нет ни кур, ни лисы, - ответил я старой поговоркой.
На Кристину было жалко смотреть, теперь она выглядела настолько подавленной, что я с трудом поборол в себе желание открыть висевшую через плечо сумку и вернуть ее оружие. Но я сдержался. Не сейчас. И не при этих людях.
- Образно говоря, вы совершенно правы, - подтвердил Филипп.
- Если вы надеетесь, что теперь я дам вам свой кинжал, чтобы вы его потеряли так же бездарно, как и ее клинок, то обращаетесь не по адресу.
- Господь с вами! - всплеснул руками отец Готтход. - Ничего подобного! Вам не надо будет с ним расставаться. Если честно, то он нам совсем не нужен. Не хотите все же присесть?
- Нет. Так что же вам нужно?
- Одна вещь, которая принадлежит тебе. - Колдун осторожно опустил кошку на подоконник, подошел к Кристине, положил руку ей на плечо, и мне не понравился этот жест - собственника, заявляющего права на свою вещь. - Кольцо, которое тебе подарил епископ Урбан, после того как ты спас ему жизнь в Вионе. Оно еще у тебя?
Неожиданный поворот. Признаться, я не был готов к такому вопросу.
- Не привык таскать с собой гору безделушек.
- Но ты и не продал его. - Кристина не спрашивала, утверждала. - Ты слишком умен, чтобы разбрасываться подобными подарками и оставлять их в ломбарде. Уверена, что как всегда хранишь на депозите в «Фабьен Клеменз», чтобы взять в любой момент.
Она слишком хорошо знала мои привычки, и сейчас меня это не радовало.
- Подробнее, Криста. Если вам нужно кольцо клирика, я хочу знать для чего. Ваш кузнец клюет на любую побрякушку?
Вальтер покачал головой:
- Все гораздо сложнее и проще. Тот случай в Вионе имел некоторые предпосылки. Александр и маркграф Валентин хотели избавиться от кардинала, точнее тогда еще епископа, по нескольким причинам. Разумеется, все видели лишь политические - он мешал развернуться Ордену в княжестве и не давал жизни маркграфу, обличая его преступления. Но было еще одно «но». Я о нем узнал позже, примерно за неделю до того, как ты прикончил его милость в Латке. Он мне сам признался, что Александр жаждал получить черный камень епископа. Мол, тот ему нужен не меньше, чем кинжалы стражей, и хорошо бы эту штуку привезти в Латку, как только появится такая возможность.
- Хм... - Я глядел на него исподлобья. - У его высокопреосвященства имеется глаз серафима?
- Именно. Я послушал ветер, и тот донес до меня интересные слухи. Челядь, как ты знаешь, редко хранит тайны. У кардинала есть минерал, который он носит на шее, рядом с распятием. Камень плохой и злой. Урбан вроде как дал обет много лет назад, и это его крест, который он тащит во славу Господа, истязая свою плоть таким образом.
- У глаза серафима есть подобные свойства?
- Мы толком не уверены, - ответил аптекарь. - Трактаты говорят разное, в алхимии камень считается темным и способным приносить вред человеку нестойкому. У хагжитов на сей счет вообще множество легенд.
- Они разнятся, - улыбнулся бритоголовый торговец. - Пустынные старцы, да продлятся их года вечно, называют его убийцей света. И сказок о нем действительно много. Все как одна с плохим концом. Не скажу, сколько в них правды, но мой народ старается не держать такие вещи подолгу, особенно близко к дому.
- Предпочитает сбагривать их нам за кучу флоринов, - поддел его Чезаре, и хагжит улыбнулся, но, судя по его лицу, исключительно из вежливости.
- И раз не получилось с коллекционером, вы решили позаимствовать минерал у кардинала. Вместо того чтобы взять лопату и отправиться в безводную пустыню. По мне - последний вариант был бы гораздо более разумен. В плане выживания.
- Я понимаю вашу иронию, господин ван Нормайенн. Мы прячемся от Церкви, знаем, на что она способна. А тут сами лезем в волчью пасть. Но мы обязаны. Во имя людей и во благо всего мира, - поспешно уточнил аптекарь.
- Разумеется, - эхом откликнулся я. - А кольцо вам требуется...
- Чтобы подобраться к Урбану. Это пропуск, Людвиг. Просто отдай нам его. Тебе незачем участвовать в остальном.
Я потянулся:
- Вы, любезные господа, конечно, большие фантазеры, но, как мне кажется, не идиоты. И не станете убивать кардинала. Клириков такого ранга убивают лишь другие клирики, но не простые смертные вроде нас.
- Никто не говорит об убийстве. Дай мне возможность подобраться к нему, все остальное - дело техники. - Вальтер нехорошо улыбнулся.
Я знал, как некоторые колдуны умеют усыплять, рассеивать внимание или притормаживать время. Видел, что проделывает Гертруда.
- Ну так и сделай все сам, - пожал я плечами. - Для этого не обязательно кольцо.
- У кардинала серьезная охрана. Церковники с магией. Со всеми я просто не справлюсь. - Он легко расписался в своей беспомощности.
- А когда у тебя будет побрякушка, они что? Растворятся в воздухе, что ли?
- Церковники будут менее бдительны. Я смогу подобраться близко, оглушить их. Без пропуска, издали, это невозможно.
- Как ты объяснишь, откуда оно у тебя?
- Не буду объяснять. Мы планируем все провернуть во время торжественного богослужения. Если и будет проверка, то не настолько серьезная. А потом, уверен, им станет не до нас.
Чезаре заржал, и Филипп, поддерживая наемника, улыбнулся.
- Есть причина для смеха? - нахмурился я.
- Небольшая. - Аптекарь понизил голос. - Мы с Вальтером придумали и осуществили грандиозную аферу, сочинив, что ангел снизошел в этот город.
- И прошло, черт меня дери! - хлопнул ладонью по столу кондотьер. - Случилось чудо!
- Святотатцы, - со смирением покачал головой каноник. - Надеюсь, Господь поймет, что не ради зла мы это сделали, и простит нас.
- То есть люди, что сидят на улицах и пытаются попасть в город, прошли сотни лиг ради несуществующего чуда? Да, смешно. Как вы это устроили?
Вальтер скромно развел руками:
- Немного нейтральной магии, которую не сразу определят клирики, немного алхимических смесей Филиппа, один слепой ребенок и умение распространять слухи. Вот рецепт божественного чуда в наши дни.
- Вы затеяли это, чтобы выманить Урбана, так как Крусо под его покровительством, и он не мог проигнорировать такое событие и не приехать сюда.
- Ты правильно понимаешь.
Да что уж тут понимать? И идиоту ясно.
- Значит, вы все спланировали давно. Еще до того, как поняли, что с коллекционера камень не получить.
- Резервный вариант. Одно ровным счетом не мешало другому, и, как видишь, я оказался прав. Если бы ты не появился, мы справились бы без тебя. Просто все стало бы гораздо сложнее. Когда начнется богослужение, лучшие места будут отданы почетным жителям города и благородным, остальным придется довольствоваться лицезрением чужих спин - кардинальская охрана не имеет привычки пускать кого ни попадя. Перстень - мой пропуск на самый верх. Человеку с колдовским даром тяжело проходить через строй клириков, в отличие от обычной стражи. А твое кольцо мне в этом поможет. И когда я заберу камень, то развею волшебство - след ангела в камне исчезнет, и святошам, право, еще долго будет чем заняться. Пока они хватятся пропажи, мы будем уже далеко.
С толку он меня не сбил. Я видел, он недоговаривает, и знал, что именно. Пропажа «чуда», быть может, на какое-то время отодвинет обнаружение внезапного исчезновения камня кардинала, но и только. Все равно начнут искать и рыть. Ибо священники не настолько кретины, чтобы не почувствовать остатки чужой магии. А значит, имеется лишь один способ замести следы - убить всех причастных.
Тех, кто пропустит его к кардиналу. Тех, кто увидит его. Ну и меня заодно.
Я знал, что Вальтер опасен, но не думал, что настолько. Его хладнокровие, бесстыдство и умение манипулировать людьми были потрясающими. Именно сейчас я окончательно утвердился в мысли, что колдуна следует убить сразу, как только представится такая возможность, неважно, какие цели он преследует. Этот человек пройдет по головам и уничтожит всех.
Он ведет свою игру, но вмешивает в нее Братство. Если я помогу ему, если у него все получится, клирики будут злы. Да нет. Что там! Они будут в ярости. И пойдут по ложному следу, который приведет их в Арденау.
Но сказал я совсем иное:
- Я помогу вам.
Я увидел, как они оживились. Все, кроме Кристины, в глазах которой читалось сомнение.
- На нескольких условиях.
- Назови их, - предложила моя бывшая напарница.
- Если он хочет получить кольцо, то пусть вернет то, что снял с моего пальца в Латке.
Вальтер покачал головой:
- Извини, ван Нормайенн, но это невозможно. Я сразу же его уничтожил - работа ведьмы, и оно могло навести ее на нас. Вижу, что сейчас у тебя такое же. Быть может, я как-то могу компенсировать твою потерю?
Да. Распахнуть окно и сигануть головой вниз.
- Забудем. - Скрепя сердце я отказался от своей мечты. - Далее. Я иду с тобой.
- Зачем тебе рисковать?
Чтобы ты не убил меня сразу после того, как возьмешь желаемое.
- Потому что, если кто-то из вас представится мной, я не собираюсь потом расхлебывать его ошибки.
- Что-нибудь еще?
- Никакой крови.
- Ну, разумеется. - Он сказал это так честно, что даже я бы поверил ему, если бы не знал колдуна слишком хорошо и не побывал в застенках замка Латка.
- Тогда нет проблем. Час поздний, господа. С вашего позволения, я отправлюсь домой.
- Ты легко согласился, ван Нормайенн. Я думал, придется убеждать тебя до утра.
Я заметил легкую усмешку кондотьера. Интересно, как они планировали меня убеждать?
- Ты мне все еще не нравишься, колдун. Как и все, что происходит. Но я это делаю только ради нее. Запомни это.
- Весомый аргумент, - кивнул он. - И я в него верю. Увидимся завтра, ван Нормайенн.
- Я провожу, - вызвалась Кристина.
Мы вместе спустились на первый этаж и, не сговариваясь, вышли на улицу.
- Еще не поздно уехать. Прямо сейчас, - вновь предложил я.
Она избегала смотреть на меня и отрицательно покачала головой:
- Я потеряла свой кинжал. И что самое ужасное - ничуть не жалею. Я больше не страж, Людвиг. Мне некуда возвращаться.
- Пропажа оружия не лишает тебя дара. Даже без него ты - страж.
Она неожиданно прислонилась лбом к моей груди:
- Я устала, Синеглазый. Устала быть стражем, устала оправдывать ожидания Мириам, устала спасать Братство, отчитываться перед магистрами, враждовать с законниками и вычищать все те горы дерьма, что оставляют люди после своей смерти, не желая отправляться в чистилище. Все мое существование, сколько я себя помню, посвящено именно этому. Знаешь, чего я хочу? Покоя. Сбежать далеко-далеко, туда, где нет темных душ и людей с проклятием дара, магии, и оставить все за спиной, жить своей маленькой жизнью, писать музыку и растить детей. Но самое страшное в этом то, что мои желания ничего не значат. В меня вбили то же самое, что и в тебя, - спасать людей и защищать Братство. Темный кузнец - самое опасное, с чем мы сталкивались. Я обязана разобраться с ним.
Было обидно, что мы понимаем защиту Братства совершенно по-разному. Она намерена подставить его, чтобы потом пытаться спасти то, что уже будет уничтожено. Я готов предать ее надежды, чтобы школа в Арденау существовала и дальше.
- Что же. Это твой выбор, - с сожалением сказал я ей.
- Постой! - Она схватила меня за руку. - Тебе не обязательно участвовать. Правда. Просто дай нам кольцо и уходи. Мы что-нибудь придумаем.
- Я должен что-то еще знать?
Она сделала шаг назад:
- Могу говорить только за себя. Не понимаю, как при огромном стечении народа и клириках можно украсть вещь у кардинала... И боюсь за твою жизнь. Возможно, я ошибаюсь, но сказать об этом - правильно, и ты должен быть в курсе моих размышлений.
- До завтра, Криста. Будь осторожна с ними.
Она улыбнулась:
- Это им следует быть осторожными.
И вернулась обратно в аптеку.
Встречать кардинала Урбана я планировал не выбираясь из дома. Окна моих комнат выходили на центральную городскую улицу, по которым должна проехать торжественная процессия, так что я был обеспечен неплохим зрительским местом.
Пугалу тоже было интересно поглядеть. Оно торчало здесь с самого утра, впрочем, не без дела. Вчера вечером одушевленный спер в какой-то лавке деревянную марионетку, за что ему пришлось выслушать нотацию от Проповедника, так как «какой-то ребенок теперь лишился радости». По мне, какой-то ребенок избежал ночных кошмаров, кукла выглядела чудовищно - гротескная копия человека с чуть вытянутой головой, широченными руками и бочкообразной грудью. Раскрашена она оказалась ничуть не менее бездарно, чем вырезана: глаза разной величины, губки бантиком, солома вместо волос.
Пугало проявило творческую жилку, чуть подправив все, что нужно, серпом. В итоге игрушка обрела характерную и знакомую зловещую ухмылочку.
- Прелестно, - оценил Проповедник. - Теперь можешь привязать к ней веревочки и корчить кукловода из Литавии.
Пугало действительно привязало веревочку, но лишь одну, и за шею. Затем извлекло из кармана мундира клочок атласной ткани, иголки, нитки и за полчаса сварганило одежонку. Оно разве что не насвистывало от удовольствия, наслаждаясь рукоделием. Когда все было готово и кукла повисла под потолком, Проповедник осторожно изрек:
- Святой Витт и все его пляски! Мне одному кажется, что эта штука похожа на кардинала? Оно теперь высунет ее в окно и будет махать при всей честной компании?
На столь сложный вопрос у меня ответа не нашлось. И Проповедник внес очередное предложение:
- К чему вся эта суета, Людвиг? В твоей сумке целых два проклятых камня. На кой черт нагревать кардинала на еще один?
- Ну, «нагреть» его высокопреосвященство еще надо суметь. Впрочем, я не недооцениваю силы Вальтера. Он может провернуть нечто подобное.
Проповедник скорчил мину, став похожим на заморскую обезьянку:
- Ты сам себе противоречишь, Людвиг. То «не сумеет», то «может». Почему бы тебе все-таки не отдать им то, что у тебя есть, и не впутываться в серьезные неприятности? В Риапано живут опасные люди. Стоит ли перебегать им дорогу?
- А ты задумывался, что случится, когда заговорщики получат камни?
Он развел руками:
- Я не знаю.
- В том-то и беда. Быть может, они уберут меня как лишнего свидетеля, быть может, Кристину. Я хорошо успел узнать колдуна. Отдавать в его руки то, что он хочет, - опасно. Потяну время.
Старый пеликан рассеянно вытер кровь со щеки, отчего та не стала более чистой:
- Это несколько не по законам Божьим, и тебе, наверное, странно слышать подобное от меня, но, если он так опасен, почему бы просто все не завершить? Взять пистолет и разнести ему голову? Хотя бы за то, что из-за него ты провел в подземной камере пару месяцев и едва не отдал Богу душу.
- Вообще-то отдал, и, если бы не София, я бы с тобой сейчас не разговаривал, - напомнил я ему. - Я думал над этим, но меня останавливает то, что у него есть ценное знание о темном кузнеце. Столь важные сведения могут быть полезны для Братства, а пуля, друг Проповедник, раз и навсегда поставит точку. От трупа очень тяжело что-нибудь узнать.
- Да живым-то он тоже тебе много не расскажет.
- Посмотрим. Я думаю о том, что бы случилось, если бы Вальтер получил глаз серафима? Отдал минерал кузнецу? Выманил его и убил, как он говорит? Или же познакомился и попытался использовать мастера в своих целях? Но самый главный вопрос, который не дает мне покоя, Проповедник, как он свяжется с этим неуловимым неизвестным человеком?
Тот аж подскочил:
- Ты намекаешь, что он знает, куда следует отправить весточку, чтобы кузнец назначил встречу!
- Именно.
- И хочешь выследить его связного.
- «Связного»? Проповедник, где ты услышал это слово?
- В борделях, - небрежно махнул он. - Там шпионов не меньше, чем шлюх. Во всяком случае, в некоторых. Порой такие разговоры ведутся, что я жалею о своей смерти и о том, что некому продать чужие тайны. Да и греховно это. Так насчет истории с Урбаном. Как я понимаю, у тебя есть план?
- Его наметки. - Я посмотрел на куклу, медленно крутящуюся под потолком.
- Ну ясно. Из тебя слова не выжмешь. Ты хуже шпиона. Они хотя бы болтают.
Я рассмеялся.
- А Кристина? С ней-то как? Я что-то не вижу, чтобы ты спешил вернуть ей пропажу.
- Она рассталась с кинжалом по доброй воле. Думаю, что проживет без него еще какое-то время. До тех пор пока все не кончится. Иначе, боюсь, вновь пожертвует им ради непонятных высших целей, и рядом уже не окажется меня для того, чтобы вернуть его.
- Разумно, хотя и несколько жестоко... О! Кажется, начинается!
Я распахнул окно, так как тоже услышал трубы горнистов.
Обе стороны улицы были запружены народом.
- Как будто дядюшка твоей ведьмы приехал, а не кардинал, - услышал я возле уха полный скептицизма голос Проповедника и ответил:
- Слава об Урбане бежит впереди его. Многие считают его едва ли не святым, оплотом веры и будущим Папой. Хорошая репутация, правильные поступки, всенародная любовь. Он лучший праведник из тех, что есть в Церкви на данный момент. Никаких скандалов, взяток, подкупов, убийств и прочего. Лишь вера, а реальная вера, как ты помнишь из нашей прошлой беседы на эту тему, заражает людей.
- Даже таких, как ты? - поддел он меня.
- Любых.
Процессия выглядела внушительно и серьезно. Впереди маршировала рота кантонских наемников, находящаяся на службе города. В парадных золотистых кирасах, шлемах с плюмажами, с серебряными алебардами на черных древках. Они выглядели ярко, словно рождественская игрушка, и их праздничная одежда сильно отличалась от той кожи, шерсти и стали, в которых они предпочитали не радовать толпу, а убивать ее.
За ротой наемников следовала кавалькада почетных жителей города и благородных господ. В дорогих одеждах из бархата, меховых шубах, они пытались перещеголять друг друга. Высшее духовенство выглядело чуть скромнее, но ненамного. Местные клирики для встречи дорогого гостя достали свои лучшие наряды. Кардинал Урбан на фоне встречающей делегации выглядел настоящим скромнягой - широкополая алая шляпа, красная сутана из хорошей шерсти, на плечах пелерина из меха белого кролика.
Я впервые видел человека, которого когда-то спас. Ему оказалось около семидесяти, но для своего возраста он отлично держался в седле. Осанка, посадка головы и то, как уверенно и спокойно он правил жеребцом, говорили о том, что сил этому человеку не занимать, несмотря на внешнюю худобу, бескровные губы и запавшие глаза. Наверное, в молодости у него было приятное лицо, но сейчас создавалось впечатление, что я смотрю на старую хищную птицу.
Кардинал то и дело поднимал руку, благословляя приветствующих его жителей города.
Его высокопреосвященство сопровождала восьмерка гвардейцев-альбаландцев в парадных мундирах и беретах. Все как один светловолосые и высоченные. Также в свите присутствовало несколько клириков в скромных одеждах, среди которых я заметил одного каликвеца. За священнослужителями ехали слуги. Два десятка челяди, на которых никто и не смотрел. А зря.
Я сразу увидел того, кого ждал. Человек в бело-коричневом плаще паломника. Смуглолицый, темноглазый, в усах и непокрытых волосах большое количество седины, а на правой скуле выделялся заметный издалека крестообразный шрам. Он с интересом глазел по сторонам и тоже почти сразу увидел меня, наполовину высунувшегося из окна. В его темных глазах на мгновение проступила золотистая желтизна, и в следующую секунду он смотрел в другую сторону, а еще через полминуты уже скрылся за поворотом со всей кавалькадой.
Вальтер пришел в назначенное время, вынырнув из узкого, пропахшего крысами переулка. Он приоделся, точно зажиточный горожанин, и его волосы и усы заметно побелели.
- Где кольцо? - спросил у меня колдун вместо приветствия.
- Где Кристина?
- О ней не беспокойся. У нее с остальными своя задача. От тебя многое не требуется, ван Нормайенн. Просто дай мне подобраться к кардиналу.
- Остальные будут там же?
- Думаю, тебе плевать на остальных. Кристины на празднике нет. Она ждет с лошадьми в условленном месте. Если все пройдет хорошо, уедем из города как можно быстрее и как можно дальше. Тебе я советую сделать то же самое, раз уж ты идешь со мной до конца.
- Не до конца, - возразил я. - Лишь до того места, когда моя помощь больше не будет нужна Кристине.
Он рассмеялся:
- Я всегда знал, что стражи друг за друга готовы рискнуть головой.
- И пользуешься этим.
Колдун отвесил легкий поклон:
- Глупо отрицать. Идем. У нас меньше получаса.
Улицы были запружены народом, и Проповедник с утра пошутил, что даже мертвые, если бы они могли, сползлись бы сюда с городских погостов. Я не стал расстраивать старого пеликана и говорить ему, что явление ангела - это не более чем фальшивка, созданная кучкой мошенников.
Мы опаздывали, продираясь через людское столпотворение. В конце концов Вальтеру это надоело, и он все же использовал какой-то фокус. Горожане, стоявшие перед нами, невольно стали делать шаг в сторону, толкая других и наступая им на ноги, а мы вклинивались в открывающиеся и тут же захлопывающиеся бреши. Впрочем, вскоре этот эффект пропал, колдун, опасаясь привлечь внимание, осторожничал, и нам снова пришлось работать локтями, как самым обычным людям.
Выход на Малую Каретную оказался перекрыт цепью стражи - она удерживала свободную проезжую часть для богатых приглашенных, спешивших к богослужению.
- Проклятье! - зло ругнулся Вальтер. - Придется искать другой путь.
- Постой, - сказал я, достав свой «пропуск», и показал кинжал одному из солдат. - Мы из Братства.
Тот даже спорить не стал и, не требуя у колдуна показать оружие, открыл нам путь на улицу.
- И без всякого волшебства, - пробормотал себе под нос мой недруг.
Теперь к городской святыне продвигаться стало гораздо легче - на прямой дороге, свободной от людей, мы лишь дважды посторонились, пропуская запоздавших благородных господ.
Далеко-далеко гулко ударили часы на новой ратуше, и их бой подхватили колокола. Торжественная месса началась. Охрана, пускавшая на основное действо, оказалась куда более внушительной - кантонские наемники, с ними трое альбаландцев и пара клириков в простых серых рясах. Все те, кто не смог попасть на площадь, заняли соседние улицы, крыши окрестных домов и даже деревья.
- Только по приглашениям, - сказал мне чернобородый, похожий на медведя наемник.
- Мы стражи, - ответил я.
- Вижу, что стражи. Но приказ пускать только по грамотам, на которых печать бургомистра, - ничуть не смутился тот. - Есть грамота?
- Есть кое-что получше, - ответил я и достал перстень, подаренный мне в Вионе.
- Купить, что ли, хочешь? - опешил тот.
- Погоди, добрый человек. - Клирик, прислушивавшийся к нашему разговору, протянул руку. - Дай посмотреть.
Я положил безделушку ему на ладонь.
- Я личный духовник его высокопреосвященства. И помню это кольцо. Оно действительно когда-то принадлежало ему. Тебя пригласил кардинал?
- Нет, - не стал я лгать, чувствуя, как напрягся Вальтер. - Но когда-то я оказал услугу его высокопреосвященству и уверен, что он помнит меня. Я и мой друг хотим присутствовать на столь важном богослужении.
Клирик кивнул лысой головой:
- Что же, я понимаю ваше желание. Кто я такой, чтобы мешать приобщиться к чуду и Господу.
- Но приглашение... - попытался заспорить подошедший капитан наемников.
- Этот человек сделал хорошее дело для Церкви и лично его высокопреосвященства. Вы желаете потом объяснять кардиналу, почему он не был допущен на богослужение?
- Конечно нет!
- Тогда пропустите их.
Кантонец неохотно махнул своим людям, и те подняли алебарды, открывая дорогу.
- Все куда легче, чем я ожидал, - усмехнулся колдун, когда охрана осталась далеко позади.
Проповедник, все это время точно тень следовавший за мной, наконец-то дал волю своим эмоциями:
- Ты многого не ожидаешь, чертов ублюдок!
По счастью, кроме меня, его никто не слышал.
- Что теперь? - спросил я.
- Ты свое дело сделал, ван Нормайенн. Можешь наслаждаться представлением. А мне надо подобраться к кардиналу как можно ближе.
Но я не дал ему уйти, положив руку на плечо.
- Не так быстро. Ты пришел вместе со мной и уйдешь со мной.
- Как знаешь. Только не мешай, - легко согласился он.
- Это было бы проще осуществить, если бы ты рассказал, что собираешься сделать.
- Поверь, никто ничего не поймет. Мы уйдем прежде, чем они заметят, что что-то случилось.
Его слова не внушали доверия, но я надеялся на козыри в рукаве, хотя обыграть опытного колдуна не так просто.
Усиленный святой магией голос кардинала разносился над площадью. Он читал на староцерковном, языке времен Константина. Люди, расположившиеся на площади плотной толпой, молились, шевеля губами и в общем-то не слишком хорошо видя, что происходит за спинами впереди стоящих.
Я скорее почувствовал, чем увидел, как к нам присоединился третий человек в кафтане слуги бургомистра и высокой шапке. Судя по всему, Чезаре проникнуть сюда оказалось гораздо легче, чем колдуну.
- У меня все готово, - шепнул он Вальтеру. - Готтход на месте и ждет твоей команды.
- Позаботься о своей задаче, - ответил тот.
Я уже, кажется, знал, в чем заключается работа наемника. Возле «святого» места поставили распятие, рядом с ним находилось небольшое возвышение, с которого выступал кардинал. Внизу стояли представители духовенства и городских властей. Толпа оставила свободным лишь небольшой пятачок площади, то самое место, где находился отпечаток «ангела».
Кондотьер внезапно выбросил руку, и я, ожидавший чего-то подобного, блокировал ее предплечьем, не дав стилету ударить меня в горло.
В следующее мгновение в центре Крусо разверзлась бездна и воцарился огненный ад.
...Крючья, свисавшие с потолка, были в безобразном состоянии. Ржавые, с остатками темной плоти на гранях, они смердели застарелой кровью и гнилым мясом. Точно так же пахла и решетка, на которой здесь любили поджаривать тех, кто не раскаивается в своих ошибках.
Несмотря на то что в большой жаровне бесновалось пламя, в подвалах центральной тюрьмы Крусо оказалось жутко холодно.
Мастер допроса, немолодой жилистый субъект с яркими лучистыми голубыми глазами, снял кожаный фартук, перчатки и передал стальной прут одному из помощников.
- С этим все.
«Этот» лежал растянутым на широкой мясницкой столешнице и больше походил не на человека, а на кусок отбивной. Я не присутствовал на пытке, так что с трудом узнал отца Готтхода, каноника собора Святой Марии в Браселоветте. По переломанным конечностям и кровавым пузырям, которые надувались и лопались у него на губах, было понятно, что он не протянет и получаса. Вот-вот испустит дух. Проповедник, увидев такое зрелище, развернулся на каблуках и, ничего не сказав, вышел вон. Он предпочитал не смотреть на то, что ему было неприятно.
Пугала я нигде не видел с момента событий на площади. Вполне возможно, что его стоит искать возле труповозок, которые сейчас в большом количестве собираются на центральной улице.
Роман, мой старый знакомый, с которым я пережил нападение ругару в Хрустальных горах, привалившись к стене, смотрел на умирающего с полным равнодушием. Как на тот самый кусок отбивной, о котором я только что упомянул.
- Заканчивай с ним, мастер.
Палач взял со столика широкий мясницкий нож и одним движением прекратил страдания умирающего.
- Кардинальская милость, - объяснил мне цыган, точно оправдываясь.
- Ты привел меня увидеть ее?
- Его высокопреосвященство платит свои долги. Хотя бы часть их.
- Странно. - Я посмотрел, как два помощника палача разрезают веревки, стягивающие руки и ноги трупа, а затем сбрасывают окровавленное тело в тележку. - Сомневаюсь, что мне нужна была смерть клирика.
- Ты не понял. Ты мог оказаться на этом окровавленном столе. Некоторые из окружения Урбана считают, что именно там оно и должно быть. И они были очень убедительны.
- И я счастливо избежал этой участи, потому что... - Я предоставил ему закончить мою фразу.
- Потому что мы знакомы, ван Нормайенн. Потому что ты снова спас жизнь кардиналу, и он в долгу перед тобой. Потому что те, кто хотел растянуть тебя на дыбе, сейчас уже направляются в Ньюгорт. Им требуется покаяние за их глупость. А лучше всего его добиться, изучая вересковые пустоши.
Тело увезли, остался лишь густой, липкий запах крови, наполнивший холодное помещение.
- Ну, что же. Передавай кардиналу мои благодарности. Хотя я и не рад, что человек умер.
- Вздумал себя винить?
- Нет. Я поступил правильно. А они знали, чем рискуют.
- Вместо пяти сотен трупов в Крусо сегодня было бы три-четыре тысячи, если бы никто из нас не оказался готов к подобному повороту событий.
Я с содроганием вспомнил взрыв, яркую вспышку и потоки живого, похожего на змей, золотого огня, ринувшегося во все стороны. За секунду он прожег в рядах молившихся брешь, жгучим молотом ударил по клирикам и отпрянул от сияющей светом преграды. Купол стремительно рванул вверх и в стороны, накрыв сначала площадь, затем окрестные дома, а потом и улицы, поглощая в себя странное, ослепительно-золотое пламя, не давая ему распространиться и навредить еще кому-нибудь. Но все равно этого оказалось недостаточно, чтобы спасти всех.
Паникующая толпа, бегущая прочь, воющая от ужаса из-за того, что конец света, обещанный ангелом, уже наступил, разлучила меня с Чезаре в тот «чудесный» для нас обоих момент, когда мы собирались убить друг друга.
Мастер допроса выслушал шепот помощника и сообщил:
- Второй готов к разговору. Смотреть будете?
- Второй? - удивился я. - Вы смогли взять двоих?
- К сожалению, только двоих. Их, в отличие от остальных, поймать оказалось не так уж и сложно. Я приставил к ним людей сразу после нашего с тобой разговора.
Мы прошли в соседний зал, зеркальную копию предыдущего, и я увидел старого аптекаря. Он сидел за столом, его руки и ноги были зафиксированы широкими кожаными ремнями, а голова засунута в механизм крайне неприглядного вида. Тиски плотно охватывали нижнюю челюсть и темя.
- Хорошо, - похвалил Роман палача и склонился над Филиппом. - Удобно ли вам, мэтр?
Тот не смог ничего ответить, лишь промычал что-то нечленораздельное и умоляющее.
- Думаю, что не слишком. Наверное, странно спрашивать такое у человека, находящегося в череподробилке. Давайте я немного расскажу вам, что это такое. На самом деле, мэтр, все предельно просто. Палач крутит винт, и тиски начинают сдавливать вашу голову. Сперва ломаются зубы, а быть может, нижняя челюсть. Если честно, я никогда не вникал в детали. Затем лопнет череп, но, поверьте, после этого вы проживете достаточно долго, чтобы пожалеть о глупостях, которые учинили.
Филипп заплакал, замычал активнее.
- Мой вам совет, аптекарь. Если хотите избежать лишней... головной боли и заслужить прощение кардинала, на которого вы так бездарно покушались, покайтесь, сознайтесь и начинайте сотрудничать. - Роман похлопал узника по плечу. - Я вернусь через полчаса и с радостью услышу правильный ответ. Идем, Людвиг.
Мы покинули пыточную, поднявшись на два этажа вверх, пересекли пустой тюремный двор, миновали охрану и вышли на улицу. Это была окраина города, в двух шагах от внешней стены.
- Поговорим. - Он забрался на гору кирпича, сваленного рабочими, собиравшимися ремонтировать укрепление.
- Здесь? - удивился я, но присоединился к нему.
- Видно всю округу. Уж лучше, чем кабинет начальника тюрьмы, где каждый дурак может подслушать.
- У вас есть официальная версия произошедшего в городе?
- А когда ее не было? - Он усмехнулся в усы. - Люди уже работают языками, слухи один хуже другого летят по дорогам да множатся в трактирах. За месяц узнают все и везде. Это случилось очень не вовремя. Хотя когда подобные события вообще могут быть к месту? Нам придется приложить массу усилий, чтобы сгладить последствия происшедшего.