шахматы
Аид, обычно суровый и невозмутимый царь Хельхельма, сегодня был другим. Ласкався, улыбка играла на его губах, а взгляд обычно холодных и пронзительных темно-фиолетовых искрился теплом и неподдельной любовью к той, в чьих руках уже много столетий было его некогда безжизненное сердце. Рядом с ним на лугу, усыпанном бледными нарциссами, за круглым столом, на которых была начата партия в шахматы, сидела явно недовольная царица Хельхельма по совместительству первенец его младшего брата прекрасная Персефона, его возлюбленная супруга, цветок, распустившийся среди темных стен и пепла, сидела, закинув ногу за ногу, смотря карими глазами на доску, сосредоточенная на игре. Аид делал ход, двигая ладью с тихим стуком по мраморной доске. Улыбка тронула его губы. Он любил эту игру, любил просчитывать ходы наперед, видеть слабости в обороне противника. Персефона задумчиво осматривала шахматную доску, подумывая ход, пока Аид непринуждённо наблюдал за ней, умиляясь с её серьёзного личика, любимая доченька Зевса обладала острым умом и гибким мышлением, отчего, взяв в руку фигуру, богиня неспеша ответила, громко стукнув ферзем, ставя его так, что Аид в секунду нахмурился, оценивая ситуацию, правитель Хельхельма явно слишком быстро расслабился, услышав сладкий смешок со стороны противника, Аид задумался над ходом. Персефона играла уверенно и крайне продумано, ставя Аида с каждым ходом всё больше в затруднительное положение. И вот, после ряда тщательно продуманных ходов, Персефона объявила мат. Хмыкнув, богиня одарила бога мёртвых взглядом полным призрение вперемешку с триумфом и явным вызовом.
- Тебе мат, дражайший дядя.
С высокомерием и явным отвращением, которое даже не было никак замаскировано, проговорила богиня весны, вставая со своего места. Аид смотрел на доску, не понимая, где он ошибся? Раньше никто никогда не выигрывал у него, кроме... одного бога со своим представлением о богах. Именно на него Персефона сейчас была так похожа. Возвышаясь над Аидом, богиня смотрела на своего мужа как на червя, не скрывая своего отвращения. Подперев голову кулаком, Аид поднял фиолетовые глаза на жену. Ее карие глаза почему-то показались ему темно-голубыми. Видно было, что с возрастом она стали все больше походить на своего любимого дядю, считая его манеры речи с ним походила на манеру бога морей. Вот только Аид никак не мог понять, что за честь ему дана, что только с ним дочь Диаметры вела себя так высокомерно и бесчувственно.
