12 часть
Ноа
Несмотря на напряженный разговор с Ником накануне вечером и после того, как мы вместе пережили столько эмоций, например, узнали, что у меня будет мальчик и что с ним все в порядке, я смогла заснуть так, как не могла уже несколько месяцев. Я спала как младенец, но мое пробуждение было не таким приятным, как те часы, которые я провела в забытьи.
По всему телу пробежала судорога, а на спине и шее выступил холодный пот. Я на секунду открыла глаза и внезапно почувствовала ужасную тошноту, которая заставила меня побежать в ванную, чтобы исторгнуть то немногое, что было у меня в желудке.
Боже.
Я долго стояла на коленях перед унитазом с потным лбом и дрожащими ногами. Когда мне больше нечего было исторгать из себя, я почувствовала себя в состоянии пойти в душ и попытаться оправиться от того, что было моей первой утренней тошнотой.
Разве на таком сроке это еще должно повторяться?
Все в моем ребенке оказалось не таким, как я всегда хотела или предполагала. Да, каждая женщина – это целый мир, но, черт возьми... Я думала, что подобное позади.
В тот день мне нужно было идти на занятия, нельзя было их пропускать, и мне также нужно было вернуться на работу. Экзамены закончились, и теперь мне как никогда нужны были деньги. Когда я ушла из «ЛРБ», Саймон предложил мне работу в своей старой компании, и я сказала, что подумаю. Теперь, когда я снова могла работать, я позвонила ему и сказала, что смогу начать в понедельник, то есть сегодня же. Было страшно признаваться, что я беременна, но больше невозможно было этого скрывать.
Я оделась в пышную юбку и черный свитер, так как не хотела залазить в джинсы. Вышла на улицу очень голодная, тошнота прошла, и единственное, чего мне хотелось, это съесть все, что похоже на еду: чай, оладьи, тофу, пирожное, тирамису, такос, лапшу... Я была настолько сосредоточена на этих мыслях, что почти не заметила, кто ждал меня, прислонившись к черному «Мерседесу».
– Доброе утро, Веснушка, – поприветствовал он, выходя из машины и подходя ко мне. Прежде чем я успела свыкнуться с его присутствием, он уже поцеловал меня в губы. – Позавтракаешь со мной? – спросил он секунду спустя.
Я по инерции кивнула, и через десять минут мы уже сидели в модной кофейне в центре города.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, пока я доедала тарелку блинчиков с кленовым сиропом и свежевыжатым апельсиновым соком.
– После того, как почти убила свою печень? Довольно неплохо.
Ник недоуменно уставился на меня.
– Тебя вырвало? Почему ты не позвонила мне, Ноа? – упрекнул он одновременно с гневом и беспокойством.
Я закатила глаза.
– Поверь... ты бы не хотел это видеть. Уверена, что такое повторится еще множество раз, и я не буду звонить тебе каждый раз, когда случается что-то обыденное, вроде утренней тошноты, Ник. Расслабься.
Мое объяснение его не очень убедило, но он с улыбкой наблюдал за тем, как я набросилась на еду, как голодный тюлень.
– Будешь работать после занятий?
Я кивнула, доедая свою тарелку и рассматривая Ника. Боже, какой же он красивый! Как я могла не замечать этого? Думаю, из-за голода у меня поменялся список приоритетов. Променяла Ника на оладьи... Ужас!
– Нет ничего, что бы убедило тебя вернуться в мою компанию, верно?
Я положила вилку на стол и очень серьезно посмотрела на него.
– Я поклялась себе, что больше никогда не буду смешивать тебя и работу, Николас.
Он глубоко задумался и кивнул, и я удивилась, видя, что он не рассердился, а скорее принял то, что я сказала.
– Не возражаешь, если я буду отвозить и забирать тебя?
Я колебалась несколько мгновений.
– Тебе не обязательно быть моей нянькой, Ник, я могу взять машину.
Он проигнорировал мои слова.
– Я так хочу, – серьезно заявил он.
Я не собиралась спорить, поэтому попросила его забрать меня в семь. Он высадил меня в кампусе и собирался поцеловать в губы, но я рефлекторно отвернулась, и его губы мягко коснулись моей щеки. Я вышла, прежде чем он успел мне что-либо сказать. Мне все еще было трудно притворяться, что ничего не произошло. Что я точно знаю о поцелуях Николаса Лейстера, так это то, что они могут вызывать привыкание... а я не желала этого.
Было странно возвращаться к рутине. Казалось, никто ничего не замечал, и вскоре я смогла притвориться, что все стало по-прежнему. Это было похоже на жизнь во лжи. Я болтала с одноклассниками, объясняла учителям, что болела, а когда пришла на работу, почти и не вспомнила, что беременна. Компания была небольшой, и я обнаружила, что моя роль там почти идентична той, что была в «ЛРБ». А коллеги оказались просто чудесными.
Мне нравилось снова чувствовать себя собой, просто Ноа, а не киндер-яйцом с сюрпризом.
К концу дня я устала, это было ощущением, от которого я отвыкла, проводя целые дни в постели. Силы, казалось, иссякли, поэтому, когда я увидела, что Ник ждет меня, я была благодарна, что мне не нужно самой вести машину.
– Как прошел день? – спросил он уже в машине.
– Очень хорошо. Никто ничего не заметил, – я казалась слишком довольной этим фактом, но проигнорировала хмурый взгляд Ника.
Наступила тишина, и через несколько минут Ник нарушил ее, чтобы сказать мне кое-что, от чего я сразу же напряглась.
– Я уеду из Нью-Йорка. Продам квартиру и перееду к тебе.
– Что? – сказала я, недоверчиво глядя на него. У Николаса в Нью-Йорке была вся его жизнь, работа, будущее, все...
– Ты не рада? – спросил он растерянно, взяв меня за подбородок, чтобы посмотреть в глаза.
Я повернулась, чтобы он меня отпустил.
– Не стоит принимать подобные решения поспешно. Думаешь, что все решено, что мы можем снова сойтись, как будто ничего и не было, но реальность такова, что в прошлый раз мы уничтожили друг друга. С чего ты взял, что мы теперь готовы начать с нуля?
– У нас будет ребенок, Ноа, – ответил он, подражая моему тону.
– Это недостаточно веская причина, чтобы расставаться с жизнью, к которой привык. Ты форсируешь события, а я не хочу, чтобы ты потом жалел.
Николас покачал головой и выругался.
– Я хочу попробовать еще раз, уверен, теперь все получится... Чего ты от меня хочешь? Я делаю, что должен... Думал, ты будешь рада.
– Точно: ты делаешь, что должен, а не что хочешь.
– Я хочу быть с тобой, – яростно ответил он.
Я покачала головой. Мы уже подъехали к моему дому.
– Ну, думаю, это не так. Ты делаешь это, потому что это правильно.
Я вышла из машины, собираясь зайти в квартиру, но Николас остановил меня.
– Зачем ты все усложняешь? У нас будет ребенок, у нас наконец-то есть причина начать сначала, а ты вместо того, чтобы принять...
– Я умоляла тебя вернуться ко мне, и ты сказал «нет», – оборвала я. – Я рада, что у нашего ребенка будут оба родителя, и уверена, что ты будешь лучшим в мире отцом, но сейчас это все, Николас.
– Ты прекрасно знаешь, что я отказываюсь принимать то, что ты говоришь.
Я посмотрела ему в глаза и поняла, что его слова были правдой. Но я сделала это для него, он никогда не был полностью счастлив рядом со мной, и мы причинили друг другу очень много боли. Я не хотела снова начинать токсичные отношения только потому, что у нас будет ребенок.
– Я попросила у тебя время, сказала, что не хочу торопиться, хочу сосредоточиться на ребенке... Наши отношения могут подождать, я не хочу, чтобы ты торопился принимать решения, о которых будешь жалеть всю жизнь.
– Черт, Ноа! Почему ты не веришь мне, когда я говорю, что хочу вернуться к тебе?
– Потому что ты еще не сказал: «Я тебя люблю»! – крикнула я.
Повисла тишина. Ник встретился со мной взглядом, и я увидела в его глазах ярость и боль. Он еще не простил меня. И я это знала.
– В последний раз, когда я сказал, что люблю тебя, ты разбила мне сердце. Я поклялся себе никогда больше не говорить эти слова, но это не значит, что я не хочу провести остаток своей жизни с тобой и нашим ребенком.
Я сдерживала слезы как могла и снова заговорила.
– Так не пойдет, Ник, – сказала я. – Ты возвращаешься к работе, возвращаешься в Нью-Йорк, потому что пузырь, в котором мы жили последние несколько дней, лопнул.
Я не стала ждать, пока он ответит. Зашла в свою квартиру, а он не пошел за мной.
Как бы ни было больно отталкивать Ника, я знала, что поступаю правильно. Он должен сначала разобраться, что чувствует ко мне, а я должна спросить себя, будет ли возвращение к нему лучше для нас обоих.
Я не хотела ссоры, правда, не хотела, не хотела создавать ему проблемы, но для Николаса это было недостаточно. Я не могла начать все с чистого листа, пока не почувствую себя в безопасности и пока не пойму, что он готов снова полюбить меня. Влечение – совсем другая вещь, секс – самая легкая часть, у нас никогда не было с ним проблем. Трудность заключалась в том, что мы не знали, как любить друг друга, не знали, как уважать друг друга, и не могли начать сначала, если Николас боится снова открыть мне свое сердце.
Несмотря на наш разговор, на следующее утро он вернулся к моему дому, ожидая меня. В руке у него было два бумажных стаканчика, он серьезно посмотрел на меня, когда я спустилась по ступенькам и подошла к нему.
– Привет, – поздоровался он.
– Привет, – ответила я, беря протянутый стакан.
Горячий шоколад... Мой сын точно пристрастится к сахару.
– Я уезжаю через три часа, зашел попрощаться.
Как бы я ни желала, чтобы он уехал, его слова ранили меня. Я опустила глаза, пытаясь скрыть грусть, но он схватил меня за подбородок и заставил смотреть на него.
– Я делаю это для тебя, – сказал он, поглаживая меня большим пальцем по скуле. – Если я чему-то и научился за все время, проведенное в разлуке, которая в конечном итоге разрушила нас, так это то, что я не могу заставить тебя делать то, чего ты не хочешь или к чему не готова.
Я прикусила губу.
– Поэтому я буду звонить тебе каждый день, как уеду. Мы начнем разговаривать, будем строить планы, ты расскажешь мне о своих проблемах, а я расскажу о своих, мы поговорим о том, как будем растить ребенка, придумаем имя, будем говорить о будущем, потому что, Ноа, я люблю тебя, любил тебя и буду любить тебя всю жизнь.
Мое сердце остановилось на мгновение, не веря тому, что я услышала.
– Если я не говорил тебе раньше, то только потому что считаю, что любовь не должна выражаться словами, верю, что всего, на что я готов, будет достаточно, и на самом деле в глубине души ты знаешь, что это так. Но ты боишься снова довериться мне. Я понимаю. Вот почему уезжаю. Я буду приезжать на приемы врача и всегда, когда понадоблюсь. Давай дадим друг другу несколько месяцев, но, Ноа, я буду частью жизни этого ребенка. Я возвращаюсь в Нью-Йорк, чтобы привести дела в порядок, а следующим шагом будет переезд в Лос-Анджелес. Понимаешь?
Я потеряла дар речи.
Ник взял бумажный стаканчик из моей руки и поставил рядом со своим на крышу машины. Затем потянул к себе и заключил в объятия. Я чувствовала его губы на макушке и безумное биение его сердца.
– Хочу попросить тебя кое о чем, прежде чем уеду... – сказал он. – На самом деле, о двух вещах, – добавил он спокойно.
Я ждала, пока он продолжит. Он повернулся ко мне спиной и пошел взять что-то из портфеля. Когда вернулся, в правой руке у него была карточка, которую он протянул мне секунду спустя: это была черная «Америкэн Экспресс».
– Я хочу, чтобы ты ей пользовалась, – сказал он.
Я даже не прикоснулась к ней.
– Нет.
Николас разочарованно вздохнул.
– Это мое решение, я хочу, чтобы ты пользовалась ей, чтобы покупать все, что необходимо. Я не двинусь с места, пока ты ее не возьмешь, Ноа.
Я скрестила руки, почувствовав, как внезапно закружилась голова.
– Я сказала, что не хочу, чтобы ты поддерживал меня, Николас.
Ник посмотрел на меня уставшим взглядом.
– Какого черта ты такая упрямая? А если бы было наоборот? Если бы у тебя было больше денег, чем у меня, и мне пришлось бы заботиться о рождении нашего ребенка, ты бы дала ее мне, Ноа?
Я прикусила губу. Да, правильно, «если».
– Давай так, – предложил он, прижавшись своим лбом к моему. – Поскольку я знаю, что ты не собираешься использовать карту для себя, по крайней мере, используй ее для нашего ребенка, хорошо? Покупай все, что нужно... пожалуйста.
Ну... я ведь могла это сделать, верно? Ведь Ник все-таки его отец, а я не хочу лишать своего малыша отца, у которого в двадцать пять лет есть черный «Америкэн Экспресс». В конце концов, я неохотно согласилась, что успокоило его.
– О чем еще ты хотел меня попросить? – спросила я.
– Я хочу, чтобы Стив остался с тобой, пока меня нет.
Я широко раскрыла глаза.
– Что?! Нет! Мне не нужна нянька, Николас! Я не хочу, чтобы Стив весь день ходил за мной по пятам. Это смешно!
– Ну это его работа – прикрывать твою спину, любовь моя.
Я посмотрела на него с негодованием.
– Почему? Какого черта, зачем ты хочешь приставить ко мне телохранителя?
Ник серьезно посмотрел на меня.
– Потому что, во-первых, это поможет мне не сойти с ума в Нью-Йорке. А во-вторых, ты беременна и совсем одна, а значит, с тобой может случиться все, что угодно, а если все же случится, то я никогда не смогу себе этого простить.
Я покачала головой, зная, что никакие мои слова не изменят его мнение.
– Хорошо, – согласилась я, сдаваясь.
Ник посмотрел на меня взглядом, который я не смогла понять.
– Оставить тебя здесь – самое трудное, что я когда-либо делал, Ноа.
Я не хотела, чтобы он уходил, но нам нужно было сделать все правильно, мы не могли снова все испортить, риск слишком велик.
Он крепко обнял меня. Поцеловал в кончик носа, а затем нежно погладил живот.
– Позаботься о ребенке.
Я кивнула и отошла, чтобы он сел в машину.
Меня охватила паника, ведь он на самом деле уезжал, но в глубине души я знала, что поступила правильно.
На следующей неделе все, казалось, пришло в норму. Я вернулась к учебе и продолжала скрывать свою беременность. Да, не было ни дня, чтобы Ник не прислал мне букет цветов и поднос с завтраком. Я даже подружилась с курьером. На подносе было еды на сотню людей: кофе, чай, кексы, круассаны, блинчики, шоколад, яйца, тосты... всегда все было горячим и готовым к употреблению.
– Ты сумасшедший, знаешь это? – сказал я на седьмой день его отъезда. Мы разговаривали каждый день, примерно по два раза, даже больше. Всякий раз, когда у него был перерыв, он звонил мне, и всякий раз, когда у меня был перерыв, я звонила ему. Я поняла, что было легче дождаться его звонка, потому что, скажем прямо, ему было труднее отвлечься, чем мне.
Зажав телефон между плечом и ухом, я наполнила одну из немногих оставшихся у меня пустых стеклянных ваз, чтобы поставить гигантский букет голубых роз, который он мне прислал.
– Это хороший способ убедиться, что ты хорошо ешь, – оправдывался он.
Я закатила глаза... С едой проблем не было. Но я все время была голодна, и это не был обычный голод, нет, мне хотелось чего-то вроде бананов с хлебом и маслом или арахисового масла со спагетти. Клянусь, я теряла рассудок или чувство вкуса... Не знаю, но эти вещи казались мне деликатесами.
– Как насчет апельсинов с чили? – спросил он веселым голосом.
– Довольно интересно, как-нибудь приготовлю, – ответила я, садясь на стул и кладя ноги на стол. Устало вздохнула и рассеянно погладила живот.
Он сказал, что делает все, чтобы как можно скорее переехать в Лос-Анджелес, но это займет больше времени, чем он первоначально думал. Он хочет нанять кого-нибудь, кто заменит его, но не доверяет никому.
Я рассказала, как проходят занятия. Скоро летние каникулы, и сейчас все сосредоточены на учебе, мы начали готовиться к выпускным экзаменам, хотя до них еще пара месяцев. Срок оплаты наступит только в августе, поэтому у меня было дополнительное время, чтобы позаботиться о Мини-Я, прежде чем я решу, что делать с работой и учебой.
Было немного грустно думать об отчислении, но я поняла, что поступлю правильно.
– Тебе не обязательно бросать учебу, Ноа, – сказал Ник, когда я сообщила ему о своем решении. – Ведь у многих женщин, которые учатся, есть дети, существуют детские сады, к тому же я буду рядом, чтобы помочь...
– Я не хочу, чтобы моего сына воспитывала няня, боюсь, что, если я буду продолжать учиться, в конце концов, не смогу нормально заниматься ребенком. А у тебя почти нет времени даже позвонить мне, ты не сможешь сидеть дома и заботиться о ребенке.
– Моем ребенке, – поправил он, и на моих губах появилась улыбка. – Ты кое-что упустила: я начальник и могу делать, что хочу.
– Да? – иронично спросила я. – Значит, ты приедешь к следующему визиту к гинекологу?
На другом конце провода повисла тишина.
– Я не осуждаю тебя, понимаю, нужно работать, я обо всем позабочусь... Может, даже не придется бросать учебу, если учиться дистанционно...
Мне нравилась учеба, нравилось гулять с друзьями и ходить на занятия, но я не могла представить, что оставлю ребенка с кем-то, кроме себя.
– Ноа, это временно, – заявил он, прервав мои размышления. – Как только я все здесь улажу, буду весь твой.
Мы не говорили о нас, хотя в разговорах всегда включали друг друга в свои планы. Мне это нравилось, но в то же время я боялась испортить то, что мы уже построили. Вот почему я не стала настаивать, когда он сказал, что пока не может вернуться.
Чего я не ожидала, так это увидеть его раньше времени, да еще и в четырехчасовых новостях. Когда я услышала его имя по телевизору, прибавила громкость и с беспокойством прислушалась.
– Бывшие сотрудники «Лейстер Энтерпрайзис» собрались возле нового здания «ЛРБ», требуя восстановления на работе.
Новость сообщил репортер, которого я несколько раз видела в новостях. На кадрах был виден вход в здание, где он работал, и множество людей с транспарантами. Полиция оцепила территорию, но бывшие сотрудники не собирались уходить.
«Чуть больше года назад старший сын известного юриста Уильяма Лейстера унаследовал империю, которую Эндрю Джеймс Лейстер выстраивал годами, превратив "Лейстер Энтерпрайзис" в одну из самых процветающих и признаваемых компаний в стране. Многие назвали сумасшествием возлагать такую ответственность на молодого человека, едва достигшего возраста, в котором он только знакомится со словом "компания"».
Я увеличила громкость и возмущенно уставилась на экран телевизора.
«Первым делом мистер Лейстер закрыл две крупные компании, которые его дед создал с нуля, и уволил более пятисот сотрудников, оставив их без работы ради амбициозного плана открыть новую компанию, которая еще неизвестно, будет ли прибыльной. Станет ли он первым неудачником в истории семьи Лейстер? Сегодня те люди, которые были несправедливо уволены, выстроились у ворот «ЛРБ» с требованием вернуть им работу...»
Это было смешно. Я знала, что Николас в это время занят, но мне нужно было с ним поговорить. Он ответил после третьего звонка.
– У тебя все нормально? – озабоченно сказал он вместо приветствия.
– Да, я в полном порядке, но у тебя, видимо, дела не очень. Видела тебя в новостях... Что случилось? Когда ты собирался рассказать мне, Николас?
Я не могла поверить, что у него были проблемы, а он ничего мне не сказал.
– Об этом не стоит беспокоиться.
Я горько рассмеялась.
– О чем именно не стоит беспокоиться? Они же выпотрошат тебя!
– В этом вся суть журналистов, они создают ложь и превращают ее в новости.
– Но... что насчет сотрудников и что они говорят о «ЛРБ»?..
Я почувствовала горечь в груди. Не хотела слышать эти ужасные вещи о Нике, они ранили меня сильнее, чем если бы их говорили обо мне.
Ник вздохнул на другом конце провода.
– Пришлось уволить этих людей, потому что через четыре года эти две компании обанкротились бы. Они плохо управлялись и почти не приносили прибыль. Если закрыть их сейчас, на деньги от их ликвидации можно начать новый бизнес и снова нанять людей, которых я уволил, но это займет время.
– Ты не обязан мне объяснять. Я знаю, что ты сделал это не для развлечения.
– Бизнес предполагает принятие трудных, иногда совсем отстойных решений.
– Ты молодец, Николас, они просто не понимают.
Несколько мгновений он молчал.
– «Лейстер Энтерпрайзис» никогда не была такой прибыльной, как сейчас. Я намерен открыть еще один филиал «ЛРБ» в этом году. Это означало бы повторный найм почти семидесяти процентов бывших сотрудников.
Я знала, что Николас никогда не уволит столько людей, если у него не будет козыря в рукаве. Мне очень не нравилось думать, что люди критиковали его, когда у него был конкретный план, который улучшил бы положение дел.
– Что ты будешь делать сейчас? – спросила я, опасаясь, что теперь он задержится дольше, чем планировал.
– Теперь дело за адвокатами. Я же сказал, что не стоит беспокоиться об этом.
– Хорошо...
Переговоры затянулись еще на три недели, и все начало осложняться. Во-первых, количество звонков начало увеличиваться, и мы поняли, что быть далеко и разговаривать каждый день тяжелее, чем не разговаривать почти год. Я понимала, что он нужен мне рядом и что, по мере того, как ребенок рос внутри, мне все сильнее хотелось попросить его вернуться.
– Хочу прикоснуться к тебе, Ноа, – признался он однажды ночью. – Прошло так много времени, что я уже не помню, каково это быть внутри тебя.
– Николас...
– Я не должен был уезжать. Нужно было побыть эгоистом, чертовым эгоистом, который занимался бы с тобой любовью каждое проклятое утро в той миниатюрной квартирке, которой ты так гордишься.
Я улыбнулась и почувствовала, как тепло его слов пронизывает меня с головы до ног.
– Надеюсь, тебя никто не слышит, – нервно прокомментировала я.
– Я в своей квартире, в своей комнате, в той же постели, где ты разделась, чтобы свести меня с ума, помнишь?
Я зажмурила глаза, да, конечно, я помнила Николаса между моих ног, целовавшего и облизывавшего меня, ведущего себя грязно и развратно. Тогда мы были эмоционально разбиты, но я ни на что не променяла бы тот момент...
– Вернись, Ник, – сказала я, после чего на другом конце провода повисло молчание.
– Что?
Я улыбнулась, глядя в потолок, нервничая и крепко прижимая телефон к уху.
– Вернись ко мне.
– Ты серьезно?
– Я очень хочу, чтобы ты был со мной каждый день, хочу целовать тебя и обнимать. Я хочу, чтобы ты вернулся, и Мини-Я тоже этого хочет.
Он рассмеялся.
– Я сяду на самолет, как только смогу, и сделаю с тобой все, что придет в твою маленькую головку.
Я закрыла лицо одной рукой, пытаясь скрыть радость и смущение. Да, я думала кое о чем.
– Кстати, о Мини-Я... Я придумал имя.
– Да? Правда? – Это застало меня врасплох. – Ты уже придумал имя? У Мини-Я, я имею в виду мини-Ника, уже есть имя и фамилия?
Я неосознанно коснулась живота.
– Да, я скажу его, как только мы увидимся, хотя, если тебе не понравится, мы вместе придумаем другое. Наверняка у тебя уже есть несколько на примете...
Я покраснела, когда поняла, что ни разу даже не подумала об этом.
В конце мы попрощались словами «Я люблю тебя» и обещанием увидеться. Воссоединение будет особенным, потому что мы наконец будем по-настоящему вместе... Я умирала от желания поцеловать его, принять все, что он хотел со мной сделать, все, что хотел дать мне. Будущее, которое так красиво вырисовывалось в моей голове.
Наконец-то я была готова начать с нуля.