Наша вина. 3 книга

Ноа
Библиотека была переполнена, близилась сессия, и все готовились к экзаменам. Я понятия не имела, как долго я там пробуду. Я сидела за столом, расположенным подальше от окон, чтобы не отвлекаться и не впадать в депрессию при виде людей на улицах, наслаждающихся последними днями зимы.
Дженна была рядом со мной и глядела куда угодно, только не в учебник биологии, лежащий перед ней.
– Все? – спросила она в восьмой раз.
Я раздраженно посмотрела на нее.
– Давай, Ноа, за это время даже я бы все выучила.
Я беспомощно рассмеялась, глубоко вздохнув.
– Хорошо, по кофе, но только быстро, Дженна, я серьезно.
Моя подруга широко улыбнулась, мы собрали вещи и покинули это добровольное заточение.
Выйдя на улицу, я поняла, что скоро стемнеет, и обняла себя за плечи, чтобы защититься от ледяного ветра, раскачивающего деревья. Я провела в библиотеке так много часов, что потеряла счет времени.
Два месяца, что я работала в «ЛРБ», многому научили меня, но теперь, когда приближались экзамены, я была счастлива, что могу посвятить все свое время учебе. Я накопила достаточно, чтобы продержаться, по крайней мере, несколько месяцев. Саймон предложил подыскать мне подобную должность в другой компании, за что я была ему бесконечно благодарна, но пока так было лучше. К тому же между нами было... ну, в некотором роде напряжение. Я была честна с ним и объяснила, что еще не покончила с Ником, что мне нужно немного побыть одной. Мы виделись время от времени, но как друзья: он заезжал за мной, и мы шли куда-нибудь поесть, или встречались компанией, чтобы поужинать с друзьями и потусоваться.
Дженна прижалась ко мне на выходе из библиотеки, взяла за руку, и мы пошли к ближайшей кофейне. Я заказала тройной кофе с пончиком, а Дженна – горячий шоколад. Мы сели на одну из скамеек в парке и попытались насладиться небольшим перерывом.
– Я хотела пригласить тебя на день рождения Лайона. Собираюсь устроить вечеринку у нас дома. Будет круто, потому что он совсем этого не ожидает. Я сказала ему, что смогу прийти только на ужин, потому что на следующий день у меня очень важный экзамен... Солгала, учитывая, что я заканчиваю послезавтра, поэтому, когда он вернется домой, я сделаю ему сюрприз.
Я улыбнулась, представляя эту сцену.
– Когда? – спросила я, делая глоток кофе.
– Через пару недель. Я тебя заблаговременно предупредила, так что ты должна прийти!
Было забавно видеть, как она применяет на мне всю силу своего убеждения, но, в конце концов, я ответила, что приду, и она, казалось, облегченно вздохнула. Я не была особенно взволнована, скорее больше измотана, так что даже кофе не мог меня взбодрить, поэтому немного поразвлечься мне не помешало бы. Мы еще немного поболтали о всяком. Дженна сказала, что Лайон несколько дней назад очень рассердился, потому что увидел ее с молотком в руке и явным намерением что-то починить. Кому-то это показалось бы несущественным, но Дженна недавно сломала себе палец именно этим молотком, и муж строго-настрого запретил ей приближаться к инструментам.
Меня забавляло, как Дженна следовала своим правилам или, вернее, игнорировала их.
– Ты бы видела, как он сказал: «Мои инструменты – мои правила!» И пока я закатывала глаза, он начал сам чинить мой туалетный столик. Хорошая тактика, да? Когда я просила его, он сказал, что починит, как сможет, но, когда он увидел меня с молотком в руке, помчался, чтобы закончить то, что я будто сама начала.
– Ты злая, – сказала я, вставая с явным намерением вернуться, и Дженна сделала то же самое. Свернув на улицу, которая вела прямо к библиотеке, мы кое с кем встретились. Кое с кем, с кем я поклялась никогда не встречаться: с Майклом.
– Какого черта ты здесь делаешь?! – закричала Дженна, глядя на него.
Майкл уставился на меня, его взгляд блуждал по всему моему телу, задержавшись на моем лице на несколько секунд, прежде чем вернуться к моей подруге.
– Я вернулся, – ответил он и снова посмотрел на меня.
Мою встречу с Майклом было нелегко забыть. Он не только разрушил мои отношения с Ником, но и предал мое доверие, воспользовавшись мной в момент уязвимости.
– Ты сказал, что не вернешься, – упрекнула я, нервно косясь на Дженну. – Такой был уговор.
Майкл небрежно пожал плечами.
– Люди меняют свое мнение.
Я молчала, не в силах поверить в то, что услышала. Увидев его снова, я испытала неприятное чувство. Я вспомнила то, что похоронила в глубине души и поклялась никогда не переживать заново.
Майкл думал, что после того, как я рассталась с Ником, у нас с ним может что-то получиться. Несколько дней он настаивал, что я должна быть с ним, что должна дать ему шанс. Одолжение, которое он оказал мне, сняв обвинения с Ника, было сделано исключительно для того, чтобы потом меня шантажировать. После того, как вышел из больницы, он приходил ко мне каждый божий день. А когда Николас уехал в Нью-Йорк и когда я сказала, что у нас ничего не получится, он обвинил меня во всех грехах, в том, что я играю с ним, выдумывал вещи, которые я никогда не говорила, пытался давить на меня. Тогда я пригрозила, что обращусь за судебным запретом приближаться ко мне.
Ко мне пришел его брат, Чарли, и признался, что у Майкла уже были подобные проблемы и что из-за девушки он чуть не погубил карьеру. В тот день я узнала, что Чарли и Майкл сильно страдали после смерти их матери. Это повлияло на них до такой степени, что Майкл стал неуравновешенным, а Чарли запил... Им было нелегко преодолеть этот этап, ведь отец бросил их в детстве, и они остались круглыми сиротами. Майкл заботился о Чарли, но тот страдал расстройством личности и впал в депрессию. В конце концов, Чарли убедил своего брата устроиться на работу в Аризоне и поклялся, что он больше никогда меня не побеспокоит.
Дженна достала из кармана мобильник.
– Я вызываю полицию, – яростно пригрозила она. Я никогда не видела ее такой.
Я не сводила глаз с Майкла, причины краха отношений и превращения моей жизни в дерьмо. Обнаружив все, что он скрывал от меня, я поняла, что он воспользовался мной... Я верила ему, а он воспользовался моим положением и использовал все мои признания во время терапии, чтобы сделать то, что хотел.
– И что ты им скажешь? – небрежно спросил Майкл. – Я не сделал ничего плохого. Я вернулся спустя год, чтобы навестить брата и найти работу. Ты это скажешь копам?
Дженна сделала шаг вперед.
– Я скажу им, что ты несколько недель преследовал мою подругу и угрожал ей, придурок!
Майкл почти не смотрел на Дженну. Его глаза были устремлены на меня.
– Это могло бы сработать, если бы Ноа сообщила обо мне сразу после того, как это произошло... Она этого не сделала, так что у вас нет никаких улик против меня.
Я думала, что поступаю правильно, не выдвигая обвинений, но теперь, увидев его перед собой, то, как он смотрит на меня с превосходством и скрытой злобой... Я больше не была так уверена.
– Пошли, Дженна, – сказала я, желая убраться оттуда как можно скорее.
– Держись подальше от Ноа, ты меня слышишь? – предупредила Дженна, не обращая на мои уговоры никакого внимания.
Майкл идиотски ухмыльнулся, одарил нас снисходительным взглядом и снова повернулся ко мне.
– Ты прекрасно выглядишь.
– Пошел к черту! – ответила я, заметив, как во мне бурлит гнев.
Не дожидаясь ответа, я схватила Дженну, чтобы убедиться, что она не вцепится ему в шею. Хотя было бы даже лучше, если бы она оторвала ему голову. Мы скрылись за дверью главного корпуса. Пройдя несколько шагов и убедившись, что он нас не видит, я рухнула на первую попавшуюся скамейку и начала задыхаться.
Дженна села рядом со мной и стала разглагольствовать, пытаясь меня успокоить.
Почему он вернулся? Почему?
Я убедила себя, что Майкл всего лишь навязчивый парень, как многие другие, но он не способен причинить мне боль. Когда он уехал, я знала, что он сделал это ради меня, потому что заботился обо мне и не хотел, чтобы я его боялась. Но теперь, когда я увидела его снова, что-то подсказывало мне, что его возвращение не принесет ничего хорошего. Я почувствовала, что должна что-то сделать, рассказать кому-нибудь.
– Я позвоню Лайону.
– Даже и не думай об этом! – сказала я, оправившись и вырвав у нее из рук телефон.
– Мы должны что-то сделать! – запротестовала Дженна. Она была вне себя.
– Нет, мы ничего не будем делать. Он сказал, что приехал навестить Чарли, и, надеюсь, скоро уедет. Прошло много времени, я не думаю, что он здесь из-за меня, Дженна.
Она недоверчиво уставилась на меня, будто я потеряла рассудок.
– Ты слышала, как он говорил с тобой?
Я кивнула, вставая. Внезапно меня стало ужасно тошнить: ворошить старые воспоминания всегда отвратительно, а сейчас, черт побери, и подавно.
– Я не хочу проблем, Дженна. Не хочу ворошить то, что прошло, и меньше всего я хочу, чтобы Лайон узнал и рассказал всем, кого знает... Мы ничего не будем предпринимать. Давай закроем эту тему.
Дженна хотела что-то сказать, но я не удержалась и заговорила снова:
– Я буду осторожна, хорошо? И если увижу что-то, что мне не понравится, или если он снова приблизится ко мне, мы вместе пойдем в полицию, и ты сможешь рассказать об этом. А пока пошли учиться.
Дженна разозлилась и, прежде чем вернуться в библиотеку, сказала:
– В прошлый раз ты заставила меня скрывать от всех, что произошло. Но первое, что я сделаю, если этот сукин сын снова подойдет к тебе, позвоню Николасу. Ты поняла?
Я проглотила эту угрозу, ничего не сказав.
Через несколько дней после встречи с Майклом тревога полностью захватила меня. Я старалась сдерживать эти чувства, в первую очередь потому что была занята упаковкой вещей для переезда в новую квартиру. Накануне я сдала последний экзамен, поэтому у меня наконец-то появилось время заняться переездом.
Квартира представляла собой чердак за пределами кампуса. В едином пространстве были небольшая кухня, гостиная и спальня. Еще была ванная. Ничего особенного, но это единственное, что я могла себе позволить.
Однако в новой квартире были проблемы с водоснабжением, и нужно было подождать еще неделю. Я уже сообщила хозяйке, что уезжаю, поэтому спросила Дженну, могу ли потусоваться у них несколько дней, пока идет ремонт. Подруга сразу согласилась, и мы договорились, что она заедет за мной через несколько часов, чтобы помочь донести коробки до новой квартиры. Чего я не учла, так это того, что она придет в сопровождении Лайона.
Когда я открыла дверь, удивилась, увидев его. Мы давно не встречались, и я была рада снова его увидеть.
– Как дела, Ноа? – приветствовал он, обхватив меня своей гигантской рукой.
– Спасибо, что помог, Лайон, ты не должен был этого делать.
– О, нет, должен был, – сказала Дженна, показывая новый маникюр эксцентрично красного цвета.
Я закатила глаза и начала собирать коробки, которые могла легко отнести в грузовик Лайона. Он взял на себя более тяжелые, а Дженна и я загружали остальные в машину. Плохо, что легких коробок было больше, чем тяжелых...
В какой-то момент, когда я наклонилась, чтобы поднять одну из коробок, полную книг, спину пронзила колющая боль. Я застыла.
– Все нормально? – спросил Лайон, увидев, как я согнулась.
Дженна заинтригованно наблюдала за нами, пока не заметила мое лицо, которое, должно быть, было бледным.
– Ноа!
Я сделала глубокий вдох, чтобы проверить, утихла ли боль, и села как могла на пол.
– Кажется, я повредила себе спину, но все в порядке, – дрожащим голосом объявила я.
– Зачем ты поднимаешь тяжелые коробки?! Это работа для Лайона, глупышка.
Я проигнорировала ворчание, которое Дженна обрушила на меня, пока боль утихала с раздражающей медлительностью.
Лайон присел рядом и посмотрел на меня. Его глаза были невероятно зелеными, и мне очень нравился их контраст с его темной кожей. Неудивительно, что Дженна посвятила половину своей свадебной речи его глазам, они завораживали.
– Ты можешь встать? – спросил он, но эта идея показалась мне невыполнимой.
– Эм... – я несколько секунд колебалась. – Не уверена.
Дженна покачала головой, Лайон провел рукой по моей спине. Я попыталась встать самостоятельно, но боль распространилась теперь и на живот, и я сжалась, выругавшись, почувствовав, будто в меня вонзают острые ножи.
– У тебя защемило поясницу, подруга, – сказала Дженна, Лайон наклонился и подхватил меня.
– Я отнесу тебя в машину, а дома ты сможешь прилечь и отдохнуть. Ничего, ты просто взяла очень тяжелую коробку, боль пройдет.
Я кивнула, потому что не могла издать ни звука.
Боль... черт, боль была ужасной.
Лайон посадил меня на переднее сиденье и закончил загружать коробки в кузов грузовика. Когда мы, наконец, уехали, я только и молилась о том, чтобы приехать и лечь на мягкую, теплую поверхность.
– Если хочешь, могу позвать свою массажистку, она лучшая и наверняка знает, как тебе помочь, – предложила Дженна, сев на заднее сиденье, поднося «эмэндэмс» к своим накрашенным фиолетовой помадой губам.
Я даже не могла ей ответить, я просто хотела лечь. Когда, наконец, мы добрались до квартиры Дженны, я едва могла двигаться. Обеспокоенный Лайон снова взял меня на руки и отнес в комнату для гостей, любезно приготовленную для меня. Боль пронзила меня, когда он положил меня на кровать.
– Ноа... ты уверена, что с тобой все в порядке?
Дженна появилась со стаканом воды и «Миорелаксантом». Я сразу же проглотила его.
– Не волнуйся, это пройдет, – сказала я, чувствуя головокружение от боли.
Лайона это не очень убедило, но ему нужно было уезжать в аэропорт менее чем через три часа. У него была встреча в Филадельфии, и он вернется только через четыре дня.
– Я позабочусь о ней, – сказала Дженна, ложась рядом со мной на кровать.
Лайон наклонился и нежно поцеловал ее в губы.
– Тогда оставляю ее на тебя. Если вам нужна помощь с переездом, я уже говорил, Лука готов помочь. Пока-пока, Ноа, выздоравливай, – сказал он на прощание, взъерошив мне волосы.
Когда он, наконец, ушел, я снова плюхнулась на подушки и начала медленно считать в уме.
– Ты уверена, что не хочешь в больницу? – спросила Дженна в восьмой раз.
Я уже сказала «нет», потому что считала идиотизмом ехать туда только из-за напряжения в спине, но, поскольку боль, казалось, усиливалась, и я чувствовала себя на грани обморока, идея, в конце концов, не казалась такой уж плохой...
– Давай подождем, пока подействует обезболивающее, – неохотно сказала я, так как одна мысль о том, чтобы встать и направиться к двери, пугала меня.
Через два часа я поняла, что что-то не так.
– Ноа, ты меня пугаешь... – сказала Дженна, увидев, как я скорчилась от боли.
– Отвези меня в больницу, – дрожащим голосом попросила я.
Идти до машины было мучительно, но дорога до ближайшей больницы была еще мучительнее. По прибытии я как могла прошла в зал, пока Дженна заполняла формы, которые нам дали на стойке регистрации.
Затем, пока мы ждали, и я все больше и больше нервничала, я заметила странное ощущение в промежности. Посмотрев вниз, я увидела красное пятно на штанах пижамы. Дженна ахнула, и следующее, что я помню, это то, что внезапно оказалась в кресле, в котором меня везли в палату интенсивной терапии. Дженна осталась в зале.
– Дорогая, ты меня слышишь? – спросила медсестра, помогая мне снять одежду и надеть больничный халат. – Доктор скоро придет, но мне нужно, чтобы ты ответила на несколько вопросов...
Я посмотрела на медсестру, у нее были рыжие волосы, и она была немного полной. Она была похожа на одного из пухленьких близнецов из «Алисы в стране чудес», только она была женщиной и не переставала разговаривать со мной.
– На какой ты неделе? – спросила она.
– Нет... это случилось со мной только сегодня...
Медсестра хмуро посмотрела на меня, а затем вопрос... этот проклятый вопрос вернул меня к реальности, словно я упала с десятого этажа и рухнула на землю.
– О чем... о чем вы говорите? – спросила я дрожащим голосом.
Медсестра посмотрела на меня сначала с удивлением, а потом с жалостью.
– Дорогуша... у тебя, скорее всего, выкидыш.
Что, черт возьми, сказала эта женщина? Боже мой! Вокруг все словно замерло, и слово «выкидыш» обрушилось на меня гигантским молотом.
«Выкидыш», «выкидыш», «выкидыш»... Сколько бы я ни повторяла это мысленно, это было невозможно, потому что для выкидыша нужно быть беременной, а я вовсе не была.
– Врач сейчас приедет... Не волнуйся, уверена, все будет хорошо.
Что будет хорошо? Что из того, что содержало слово «выкидыш», могло быть хорошо?
Я стала припоминать, считать на пальцах, вспоминать даты и числа и пришла к тому же выводу: это невозможно. Это меня немного успокоило, потому что было очевидно, что эта медсестра ничего не понимает. Я не рассказала ей про коробку. Скорее всего, из-за большого веса коробки у меня и появились симптомы, похожие на...
Потому что это было невозможно, верно? Прошло слишком много времени с последнего раза...
Дверь открылась, прервав мои мучительные размышления, и меня поприветствовал врач средних лет.
– Как вы себя чувствуете, мисс Морган? – спросил он, подходя ближе.
Я не ответила, и он жестом предложил лечь.
– Я сделаю вам УЗИ, хорошо? – сообщил он, приподняв мою ночную рубашку и тщательно осматривая мой живот.
– Я не беременна, – заявила я, продолжая повторять это в голове, как мантру.
«Я не беременна, я не беременна, я не беременна...»
Доктор несколько мгновений удивленно смотрел на меня.
– Ну мы узнаем это через несколько секунд, – сказал он, садясь рядом со мной и подтягивая небольшой столик, на котором стоял ультразвуковой аппарат. – Гель немного холодный, но это нормально.
Я почувствовала холодок, когда он намазал гель мне на живот. Затаив дыхание, я повернула голову, чтобы посмотреть, что он делает. Он провел ручным зондом по моему животу, а затем нажал кнопку и повернул экран, чтобы я могла видеть то, что видел он.
– Думаю, это подтверждает, что вы были не правы, не так ли?
На экране прерывистыми точками появилось черно-белое изображение младенца... и не зародыша, нет, у этого младенца была голова, ноги и руки, и он занимал большую часть экрана аппарата.
– О боже мой! – воскликнула я и поднесла руку ко рту из-за откровенного ужаса.
– Ему около шестнадцати недель, – сообщил врач, отпустив помпу, и, как ни в чем не бывало, снова повернул прибор и начал водить зондом, нажимая разные кнопки. Я заметила, что он озабоченно нахмурился. Несколько секунд спустя, которые, казалось, длились вечность, по комнате разносился громкий шум. Мужчина вздохнул с облегчением и повернулся ко мне. – Пульс есть, мисс Морган.
Внезапно слово «выкидыш» приобрело совершенно новый смысл, и я почувствовала, что снова падаю, но на этот раз в глубокую темную яму.
– Я теряю его? – спросила я дрожащим голосом. Врач снова повернул экран и указал на черное пятно, окружавшее ребенка. Едва взглянув на него, я поняла, что его там быть не должно.
– Это довольно большая внутриматочная гематома. Положение, в котором вы находитесь, опасно, и, учитывая, что вы только что узнали, что беременны, предполагаю, что вы думали, что у вас все еще регулярно идут месячные, я прав?
Я смотрела на доктора, пытаясь понять, что он мне говорит.
– Обычно не очень регулярно, но да... У меня были месячные. Последние несколько месяцев, может быть, они длились не так долго, как должны, но я подумала...
– Вы принимаете противозачаточные таблетки? – спросил он.
– Да, я принимаю их, чтобы регулировать месячные.
– Не пропускаете?
«Дерьмо!»
– Иногда забываю, но принимаю на следующий день вместе с обычной дозой...
– Видимо, они не подействовали, но это не главное. Важно то, что у вас были постоянные угрозы выкидыша.
Я снова посмотрела на экран. Боже мой, это младенец... младенец, о котором я даже не подозревала, что он растет внутри меня... Я ни о чем не заботилась... Боже мой! Я пила алкоголь...
– Доктор... Я не знала, понятия не имела... Я даже не замечала этого!
Он смотрел, как я пытаюсь сохранить спокойствие.
– Успокойтесь, хорошо? Мы проведем все необходимые анализы, чтобы убедиться, что с вами и ребенком все в порядке. Вы удивитесь, как много таких случаев, как ваш. Изменения обычно начинаются на третьем или четвертом месяце, так как до двенадцати недель матка все еще находится в тазу, и, только когда она выходит за пределы этой области, начинает проявляться беременность. Поскольку у вас кровотечение, мы положим вас в больницу. Пока вы не придете в норму, вам не следует напрягаться. Понимаю, что вы только что узнали, что беременны, но сейчас очень важно, чтобы вы полностью соблюдали постельный режим. Как только кровотечение прекратится, я проведу гинекологический осмотр, чтобы измерить шейку матки. Если все в порядке, преждевременные роды в будущем исключены.
«Преждевременные роды...»
Боже, я почувствовала себя так, как будто меня внезапно забросили в вакуум, где слова «ребенок», «преждевременные роды», «внутриматочная гематома» и «выкидыш» совершенно бессмысленны.
Я еще даже не осознала то, что он мне только что сказал, едва приняла то, что увидела на экране, а меня уже засыпали терминами, которых я не понимала и не слышала до этого момента.
– Медсестра придет задать вам несколько вопросов, и мы возьмем кровь, чтобы исключить дополнительные осложнения, хотя сейчас самое главное, чтобы гематома исчезла. Скорее всего, у вас низкий уровень прогестерона; в этом случае мы предоставим вам все необходимое, чтобы поддерживать ребенка. Согласны? – сообщил он тоном, который, по его мнению, мог меня успокоить.
Я почувствовала панику, полноценный панический приступ, мне хотелось убежать, исчезнуть из больницы и вернуться к тому, что было в моей жизни всего несколько часов назад.
– Доктор... Мне всего девятнадцать, я не готова стать матерью.
Он вежливо кивнул и подошел.
– Это не входило в ваши планы... Я понимаю, – тактично ответил он. – Но ребенок есть, и есть риск, что вы можете его потерять. Вы молоды, и у вас впереди несколько трудных месяцев. Вам понадобится поддержка окружающих. Вы знаете, кто отец ребенка?
«Отец».
Николас Лейстер был отцом этого ребенка... и он был на другом конце страны, с другой женщиной, абсолютно ясно дав понять, что больше не хочет быть частью моей жизни.
– Я... я знаю, кто он, но... я не могу ему сказать.
В этот момент вошла медсестра, и доктор повернулся к ней, чтобы рассказать обо всем, что они должны мне сделать. Он улыбнулся мне, чтобы подбодрить, и ушел. Как только он ушел, медсестра подошла и похлопала меня по руке.
– Тебе нужно успокоиться, милая, – сказала она, когда в комнату вошла еще одна медсестра, и они вместе приступили к работе над моим телом. – Мы дадим тебе витамины и болеутоляющее, чтобы ты смогла отдохнуть. Когда проснешься, тебе наверняка будет лучше.
– Нет, нет, мне не нужно обезболивающее. Вы не понимаете! Этого не должно было случиться, я не готова стать матерью, я не должна стать матерью, ясно? Мне сказали, что очень маловероятно, что я забеременею, почти невозможно, а теперь...
– Ты на четвертом месяце, дорогуша, и, судя по твоему анамнезу и тому, как протекает беременность, это чудо.
«Чудо».
Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться и осознать происходящее. Четыре месяца... Чертов Николас Лейстер!