Наша вина. 3 книга

Ноа
Какой же глупой я была... или, скорее, того небольшого чувства собственного достоинства, которое у меня оставалось, было недостаточно, чтобы двигаться вперед. Слова Ника проникли глубоко в мое сердце. Я очень легко поверила им.
После моего пребывания в Нью-Йорке, где я не выходила из своей комнаты до того дня, когда мне нужно было ехать в аэропорт, я вернулась в свою квартиру, чувствуя себя самой глупой и несчастной девушкой на Земле.
Ник и София... София и Ник... Черт, как больно думать об этом и как больно от того, что он так долго мне лгал. Я ведь не глупышка, Николас любил меня. В этом не было никаких сомнений. Даже самый лучший актер не мог бы изобразить то, что он чувствовал ко мне. Но также легко было представить, что он был влюблен в нее.
Я приехала в Лос-Анджелес опустошенной, но также и излечившейся от страха. То время, что я не видела Ника до свадьбы, дало мне надежду, заставило поверить, что, если мы снова увидимся, он не сможет продолжать игнорировать свои чувства ко мне. Я цеплялась за соломинку и наконец поняла, что больше не за что держаться.
Когда я вошла в свою квартиру, заметила пропущенный звонок от мамы. Наверняка она хотела узнать, благополучно ли я добралась, и, хотя я знала, что она не осмелится спросить, все же ей хотелось убедиться, что моя встреча с Ником после столь долгого расставания не сломала меня снова.
Восстановление отношений с мамой было непростым. Спустя месяцы после разрыва мне пришлось столкнуться не только с тем, что Ник ушел и бросил меня, но и с семейной драмой. В ту ночь, в вечер празднования годовщины Лейстеров, я поняла многое, что изменило мой взгляд на людей, в частности, на мою мать. Я даже возненавидела ее.
Разговаривать с ней было сложно, сначала я даже не хотела ее видеть, категорически отказывалась впускать в свою квартиру. Если бы не поддержка Дженны, не знаю, как бы я выбралась из той пропасти, в которую угодила. Через пару месяцев после того, как Ник уехал в Нью-Йорк, я решила позвонить маме, и мы говорили, говорили... В итоге она рассказала свою версию истории. Она объяснила, что ее отношения с Уильямом начались внезапно. Она тогда работала в отеле, мне было всего шесть лет, и отношения с отцом уже начали давать трещину. Однажды ее попросили принести еду одному из гостей, что не входило в ее обязанности, но одна из ее официанток заболела, и ей пришлось ее заменить. Гостем оказался Уильям, Уильям Лейстер, на тринадцать лет моложе, с целым миром в руках, богатый, красивый и привлекательный. Вспомнив Ника, я поняла, что мама увидела в нем. Моей матери в то время едва исполнилось двадцать четыре, она никогда в жизни не была с другим человеком, кроме моего отца, от которого забеременела в совсем юном возрасте. Она не смогла насладиться юностью. Нужно было повзрослеть в ту минуту, когда она узнала, что у нее будет ребенок. Когда Уильям начал за ней ухаживать, ее мир перевернулся. С ней никогда так не обращались, никогда не говорили ей таких приятных слов, никогда не дарили цветов... Мой отец был придурком, всегда им был, даже до того, как совсем слетел с катушек.
С тех пор у них завязался роман, однако Уильям не знал ни о моем существовании, ни о существовании моего отца. Так продолжалось шесть лет. Их отношения были внебрачными, но Уильям считал, что только с его стороны. Они виделись очень редко, только когда он ездил в Канаду, и их встречи были практически... ну вы можете себе представить.
Он обнаружил, что от него скрывали, только ночью того самого дня, когда ей позвонили и сообщили, что я в больнице. Следы от побоев она скрывала макияжем, отец никогда не бил по лицу, по крайней мере, пытался. Все для того, чтобы никто не узнал, что происходит в нашем доме. К тому же мама всегда просила Уильяма гасить свет.
Для Уильяма стало огромным потрясением, что женщина, которая сводила его с ума, которая перевернула его мир вверх дном, женщина, ради которой он бросил все, была замужем, имела дочь, и, вдобавок ко всему, ее ублюдок муж наложил на себя руки...
С тех пор все усложнилось. У мамы отняли опеку, чувство вины сломало ее. Она и так всю жизнь подвергалась нападкам со стороны моего отца, а тут еще у нее отняли меня... Она решила покончить со всем, с Уильямом и миром. Начала пить до такой степени, что ей пришлось пройти программу детоксикации, которую оплатил Уильям. После месяцев лечения, месяцев, в течение которых мне пришлось находиться в приемной семье, ей снова разрешили забрать меня.
Мама не хотела продолжать видеть Уилла, дав себе слово, что никогда больше не совершит ту же ошибку. С этого момента она поклялась жить мной и для меня.
– Я так и не простила себя за то, что случилось той ночью, Ноа, – призналась она сдавленным голосом. – Твой отец никогда не поднимал на тебя руку, и я... я была так глупа, ослеплена любовью к Уиллу, который в то время была единственным, кроме тебя, что поддерживало во мне жизнь. Мы так мало виделись, но, когда встречались, я была так счастлива, чувствовала себя такой особенной... такой живой. Уильям остановился у нас только на ночь, и мне нужно было его увидеть... Нужно было так же сильно, как нужен воздух, чтобы дышать.
Я положила трубку и продолжила думать, что то, что сказала мне мама, похоже на мои чувства к Нику. Я понимала ее, понимала, по крайней мере, ее желание убежать, и я поняла, что не должна осуждать ее: она всегда была рядом, жертвовала собой, чтобы я могла учиться, чтобы у меня была лучшая жизнь.
В конце концов, я простила ее, должна была, ведь она моя мама. Конечно, наши отношения не улучшились, но, по крайней мере, я пришла к ней, мы вместе поели, я плакала... Много плакала... Она обняла меня и сказала, что сожалеет о нашем с Ником расставании. Я сказала себе, что моя связь с Николасом была реальной. Жизнь могла разлучить нас из-за проблем и недоверия, но она была реальной.
Оставив чемоданы на кровати, я попыталась прикоснуться к кулону, который все это время служил мне опорой, и, вспомнив, что его больше нет, с сожалением опустила руку.
Нужно было как-то продолжать жить. В конце концов, он ведь как-то смог.
* * *
Следующие несколько месяцев прошли лучше, чем я думала. Университет, занятия и работа отвлекли мое внимание. Я больше не слышала о Николасе, по крайней мере, от знакомых, потому что новости о том, что Николас Лейстер встречается с дочерью сенатора Эйкена, вскоре попали на страницы газет.
Было невыносимо видеть их вместе, как они держатся за руки... Как я могу спокойно на это реагировать? Все же это помогло мне превратить печаль в негодование, а затем – в холодную отстраненность. Я сказала себе, что это к лучшему, что мне все равно... очевидно, это ложь, которая тем не менее помогла мне пережить все эти дни и недели. Так было проще.
Я и оглянуться не успела, как День благодарения был не за горами, и после долгих раздумий и нежелания оставлять маму одну, как год назад, я все же сказала ей, что приеду. На следующий день нужно было ехать к Уильяму. Дорога заняла чуть больше часа, часа, который я провела, слушая музыку и подсчитывая, сколько мне придется заплатить в конце месяца и как купить новый учебник для занятий по юриспруденции. К счастью, за квартиру уже заплатили. Я не позволяла Уильяму продолжать оплачивать мне ежемесячную арендную плату, поэтому собиралась искать другую квартиру, но хозяйка сообщила, что за год уже оплатили: Брайар или, скорее, ее родители заплатили за два года вперед и не попросили ничего вернуть, когда она уехала, так что я смогла остаться на ее месте, а вскоре у меня появилась новая соседка. Хоть тему квартиры и закрыли, по крайней мере, пока, я еле сводила концы с концами. Я устроилась работать в столовую на территории кампуса, но два дня назад мой начальник сказал, что не собирается продлевать контракт.
Так что нужно было действовать быстро.
Так как выходные я собиралась провести у мамы и Уилла, я достала из шкафа маленький чемодан и выбрала наугад одежду. Не хотелось слишком наряжаться, потому что для этого пришлось бы перерыть другой шкаф. Разумеется, я взяла учебник по юриспруденции, ведь экзамен будет сразу после каникул, и мне, к большому огорчению, нужно было еще учиться. Я ненавидела этот предмет, не знаю, то ли потому, что он напоминал мне о Николасе, то ли просто потому, что заучивание законов давалось мне нелегко, и, боже, как же оно портило настроение! Пришлось просто принять это как должное. В основном, мы учили авторское право, права на изображения и тому подобное, и я с нетерпением ждала того дня, когда смогу забыть обо всей этой ерунде, которую и так легко найти в Гугле.
Поскольку я не пользовалась чемоданом с тех пор, как вернулась из Хэмптона, со свадьбы Дженны, то с интересом обнаружила, что в нем все те вещи, которые я, как думала, потеряла: зубная щетка, пара черных кружевных брюк, трусики, водостойкая тушь для ресниц и, к моему удивлению, визитная карточка Линкольна Баксуэлла. В ней было написано, что он является юристом, публицистом и общественным деятелем.
Я помнила его, он был одним из друзей Дженны на ее свадьбе. Он очень милый. Если я правильно помню, он дал мне визитку на тот случай, если я когда-нибудь заинтересуюсь работой в этой области. Господи, я не могла в это поверить! Я совершенно забыла о его предложении, тем более что тогда подошел Николас и отпустил неуместный комментарий, вынудив меня отойти.
Я понятия не имела, какую работу он мог бы предложить девятнадцатилетней студентке вроде меня, но терять нечего, нужно попробовать. Я посмотрела на наручные часы и поняла, что уже слишком поздно звонить, поэтому решила, что сделаю это утром по дороге к дому Уилла, и, если вселенная не ненавидит меня так сильно, как может показаться, возможно, я найду работу раньше, чем ожидала.
На следующее утро было довольно холодно, а обогреватель в машине явно не справлялся. Мама очень настаивала на том, чтобы я снова ездила на «Ауди», но мне не нравилась эта идея. Она повторяла, что это подарок, что он мой и что если я им не пользуюсь, то только потому, что слишком горда. Может быть, она была права, моя тачка была на последнем издыхании, но новую машину я не могла себе позволить, поэтому воспользуюсь этой поездкой, чтобы все же принять подарок и пересесть, наконец, на «Ауди». В конце концов, она ведь моя.
Как только я оказалась на автостраде, решила, что настало время. Я решилась позвонить Линкольну Баксуэллу. Подождала немного. Гудки. Ответа не было. Я уже собиралась повесить трубку, как вдруг мне ответила какая-то женщина.
– Доброе утро, я бы хотела поговорить с Линкольном Баксуэллом. Я Ноа Морган, падчерица Уильяма Лейстера, – смущенно сказала я. У меня не было привычки использовать имя Уилла, но на этот раз я решила попробовать.
– Секунду, пожалуйста.
Мистер Баксуэлл подключился через несколько минут.
– Извини, что так долго. Ноа, верно? – Баксуэлл извинился в дружелюбной и вежливой манере, что соответствовало его поведению на вечеринке. Я постеснялась сразу сказать ему причину моего звонка, но ведь именно за этим он дал мне визитку, правда?
– Доброе утро, мистер Баксуэлл. Да, я Ноа Морган, мы встречались...
– На свадьбе Дженны Тэвиш, да, да, я помню, ты сводная сестра Николаса Лейстера, верно?
Я закрыла глаза.
– Да, это я, – звонко сказала я.
«Ладно, Ноа, успокойся».
– Я могу чем-нибудь помочь?
Пришло время попрошайничать, так сказать.
– Я звоню вам именно потому, что в тот день, когда мы разговаривали на свадьбе, ваш проект показался мне весьма интересным... «ЛН», – тут я засомневалась.
– «ЛРБ», – мягко поправил он.
Черт, я могла ведь хотя бы запомнить название, уверен, он подумал, что я дура.
– Да, извините, «ЛРБ», потому что в действительности я была бы рада принять ваше предложение работать в крупной компании, которая вот-вот откроется. У меня почти нет опыта за пределами кампуса, и я хотела бы попробовать себя в различных областях, прежде чем выбрать специализацию...
Было ясно, чего я хотела, верно?
Мистер Баксуэлл удовлетворенно сказал:
– Нет проблем, Ноа, я подергаю за кое-какие ниточки, мой секретарь перезвонит тебе. На самом деле, я немного удивлен, что ты позвонила. Буду рад видеть тебя в своей команде, уверен, что ты трудолюбивая девушка. Я бы хотел, чтобы ты отправила моему секретарю твою академическую справку, расписание занятий, а также любую рекомендацию, которую сможешь получить. Мой интерес чисто деловой, мне нужна хорошая команда, которая облегчит работу, поэтому, если ты хорошо разбираешься в документах, мы можем подыскать тебе что-нибудь, чтобы работать несколько часов в день, не нарушая твой график учебы, идет?
Я едва не закричала от радости, боже, как это было легко, даже не верится! Ладно, я могла бы попросить Уилла об услуге, но лучше так. Кроме того, Баксуэлл сам дал мне визитку, не так ли?
Я попрощалась, поблагодарив его, и от счастья чуть не врезалась в машину передо мной, остановившуюся на красный сигнал светофора.
Я больше не безработная!