Thirteen
– Ты где туфельки потеряла, принцесса?, – спрашивает Чон, когда я сажусь на пассажирское сиденье, и заводит машину.
– Ой, точно, – вспоминаю я и хочу открыть дверь, чтобы вернуться, но поздно, так как Гук уже двигается с места.
– В следующий раз заберёшь, – говорит парень, а я вздыхаю. Перевожу взгляд на Чона и смеюсь. Когда человек пьян, другие люди и вправду кажутся ему красивее. Сейчас Чон так красив, сидя за рулём – домашняя одежда, вроде простой белой футболки и серых свободных штанов, растрёпанные волосы, по которым хочется пройтись рукой, припухшие губы, что так и тянут к себе, чтобы попробовать, сонные глазки, в которые я мечтаю смотреть вечно. Спускаясь ниже по телу Чона, смеюсь, останавливаясь на ногах в голубых тапочках с цветочками. Затем поднимаюсь обратно к серьёзному выражению лица, следящему за дорогой и постепенно закрываю глаза. В полудрёме чувствую, как машина резко тормозит перед поворотом, и практически встречаюсь с панелью, но вовремя просыпаюсь, чтобы не получить удар.
– Аккуратнее, – усмехается Чон. Я недовольно цокаю, но больше не обращаю на него внимание. Снова закрыв глаза, я окончательно пропадаю в царстве Морфея.
* * * *
Приоткрываю веки от лучей солнца, неприятно светящих прямо в лицо, и переворачиваюсь на другой бок. Но здесь другая проблема – кто-то упорно дышит мне в лицо. Может, я уснула вчера с Чеён? Предпринимаю попытки вспомнить что-то из вчерашней ночи, жмуря глаза, но резко открываю их, вспоминая отрывками свои попытки уложить Чона в собственную кровать, когда он доставил меня домой, и действительно вижу парня перед собой. Некоторое время всё ещё с непониманием смотрю на Гука, но он принимается открывать глаза. Улыбается, зевает и тянется на кровати, переворачиваясь на живот, продолжая смотреть на меня.
– Надо же, мы второй день подряд просыпаемся в одной постели. У меня так ещё ни с одной девушкой не было. Ты, должно быть, гордишься собой, Манобан, – отвечает он, а я закатываю глаза. М-да, чего ещё можно было ожидать от Чонгука?
– Поверь мне, это не повод для гордости, – говорю я, после чего перевожу взгляд, останавливая его на фотографиях, развешанных над кроватью, и неподвижно лежу несколько секунд. Как же я надеюсь сейчас, что он ещё не успел увидеть их спросонья.
– Лиса?, – зовёт Гук, после чего я медленно возвращаю взгляд в его сторону, встречаясь с парой глаз. Сейчас нужно действовать очень аккуратно и профессионально.
Подскакиваю на кровати и хватаю в руки свою половину одеяла(офигеть, мы спали под одним одеялом!), накрывая им Чона, – Ты что делаешь?!, – пугается Гук
– Можешь так полежать недолго?, – с мольбой в голосе прошу я.
– Ты же не собираешься изнасиловать меня?
– Не переживай, уж у меня нет мотива насиловать тебя, – есть. Ещё как есть. Я год безответно была влюблена в этого парня и вот он, лежит у меня в кровати, такой готовенький. Но я не буду этого делать. Нет. Не-е-ет! Нет. Не сегодня.
– Хорошо. Но если я почувствую что-то неладное, пеняй на себя.
– Хорошо, – встаю на ноги на мягкой кровати, немного проваливаясь в матрас, но снимаю ленту с фотографиями, не замечая, как ногой задеваю бедро Чона. Ну, подумаешь, бедро, паниковать теперь нужно?! Так он, мало того, что срывает с себя одеяло, чтобы посмотреть, что я там творю с ним, он ещё и твёрдо хватает меня за ногу, которой я еле докоснулась до него. Хорошо, что фотографии я уже сложила в стопку. Но Чон тянет меня за ногу, из-за чего я не выдерживаю равновесие на такой мягкой кровати и сваливаюсь прямо на парня. Лежу некоторое время, просто уткнувшись в шею, которая так соблазнительно пахнет, но понимаю, в каком положении мы с ним находимся, и подрываюсь с места, пытаясь встать с Чона. Но он тянет меня обратно в свои объятия.
– Не двигайся, – шепчет Чон, на что я ничего не отвечаю, выполняя просьбу. Или приказ? Аккуратно смотрю на наручные часы и расширяю глаза.
– Вот чёрт!, – восклицаю.
– Что, неужели, не нравится? – усмехается Гук, а мне вот совсем не до шуток сейчас.
– Родители должны скоро вернуться. Тебе срочно нужно сваливать, – вскакиваю с кровати, после чего Чон делает точно так же, но более медленно, после чего я начинаю заправлять постель, а он обходит её, приближаясь ко мне.
– Хах, обычно это я выгоняю девушек на утро. После жаркой ночи, – на последних словах парень специально наклоняется, кладя обе руки на мою талию, и шепчет на ухо, пока я поправляю одеяло. Мурашки проходятся от источника – шеи – по всему телу. Я резко выпрямляюсь, ударяя того по подбородку, после чего незаметно хитро улыбаюсь выполненной миссии, а он шипит от неприятной боли.
– Спасибо, что подвёз вчера, но тебе правда нужно уходить. Родители могут приехать в любую минуту.
– И что?, – спрашивает Гук, – Ах, да, ты же у нас правильная девочка и не водишь домой парней, – сам же отвечает, разворачивая меня к себе лицом.
– Да, Чонгук, – твёрдо отвечаю я, – В отличие от тебя.
– А что я? Я просто беру от жизни всё, – ухмыляется парень.
– Клубы и девушки лёгкого поведения – не единственное, что может дать жизнь. Хотя, тебе, видимо, и этого хватает, – говорю я, кладя свои руки поверх его, чтобы убрать со своей талии, пока он так непривычно странно на меня смотрит. Я не могу даже предположить, о чём думает сейчас этот парень! Но в этот же миг внизу раздаются звуки копошения, на что мы одновременно отвлекаемся, – Чёрт, чёрт, чёрт, – тихо восклицаю, выбираясь из рук парня, – Если бы ты ушёл раньше, а не приставал ко мне, всё было бы хорошо. А говорил, что только по пьяне лапаешь всех, – говорю я и направляюсь в уборную, чтобы умыть лицо от вчерашней ночи, но Чон всё ещё стоял в какой-то прострации.
– Я просто понял, что ты – не "все".