Гордость
На следующее утро, снова накормив Серёжу таблетками, я поехала домой.
- Я вернусь через несколько часов. Ты же будешь дома? – прощаясь в дверях, я не могла оторваться от него.
- Конечно, я буду дома, что за странные вопросы? – улыбался Лазарев. Поцеловав самого прекрасного из всех мужчин, я отправилась домой.
Была суббота, значит, у Аси был короткий учебный день, и она уже ждала меня дома.
Зайдя в квартиру, я невольно подумала, что у ошиблась дверью. Квартира сверкала, а из кухни доносился запах чего-то вкусного.
- Блейн, смотри, кто приехал! – выбежав в коридор в фартуке, Ася весело подпрыгивала.
- Привет-привет, а что у нас снимается кулинарное шоу параллельно с программой «субботник»? – приветствовала я подругу и щенка.
- Хахаха, нет, просто решила приготовить что-нибудь, - скромно отозвалась Ася. Под «что-нибудь» она подразумевала десяток блюд, которые я увидела на кухне.
- Что происходит?! – удивленно спрашивала я, рассматривая еду.
- Да... просто время свободное образовалось... - подруга опустила глаза и присела на кухонный стул, - Вот я не понимаю его, Кать! То он самый чудесный, то весь в себе, что-то всё думает, думает и молчит. Я просто ненавижу, когда он так задумчиво молчит! Мучает тебя что-то, так скажи! Нет, он будет отмахивать и утверждать, что «всё отлично». Конечно, отлично! Только в отличном настроении люди себя так не ведут! – закончила Ася, и я поняла, что причиной повышенной кулинарной активности является Тим.
- Что опять случилось? – вздохнула я.
- Ничего, «всё отлично» у нас, Кать! – развела руками Настя.
- Ну, он подумает-подумает и снова станет самым чудесным. Ну, так ведь всегда происходит. Не переживаааай, - я не знала, что ещё сказать. Так действительно было всегда. Из раза в раз.
- Ой, да ну его, - отмахнулась подруга.
- Нет, ну правда. Может, он человек такой. И ему иногда надо подумать о чём-то своём, чем не хочется делиться, - предположила я.
- Наверное. Только когда я привыкну к этому... ох, - тяжело вздохнула Ася, - Что там у Лазарева? Болеет?
- Болеет, но уже лучше себя чувствует, - поделилась я.
- Ну и слава богу, - выдохнула Ася доставая очередной шедевр из духовки.
- Мне кажется, мы сегодня объедимся! – посмеялась я.
Наевшись и наговорившись от души, мы переместились в зал. На часах уже было почти 6 часов вечера, и я стала собираться к Лазареву. Удивившись, что он не позвонил за весь день и, поругав себя за то, что не сделала этого сама, я набрала его номер.
- Алло, - на фоне голоса Лазарева я слышала ещё десятки других голосов.
- Привет, а ты где? – поинтересовалась я.
- А ты?
- А я собираюсь к тебе.
- Не надо, - такого ответа я не ожидала, - Кать... я на вокзале. Мы едем в Питер. Завтра уже вернусь! Не переживай.
- Что? – я рухнула на диван, не в силах держаться на ногах, - Ты нормальный человек? У тебя температура четвертый день, а ты в Питер собрался!
- У нас там мероприятие сегодня вечером. Миша не мог это отменить, - виновато оправдывался Лазарев.
- Тебе нельзя петь, у тебя ангина. Ты вообще решил без голоса остаться?
- Всё нормально будет, завтра утром уже буду лежать и лечиться. Не ругайся! – не ругаться, да конечно!
- И когда ты собирался мне сообщить о своём отъезде? Я бы ведь могла и без звонка приехать и чтобы меня ожидало? Закрытая дверь? – я начинала злиться.
- Нет, я собирался позвонить тебе...
- Но не позвонил! – перебила я, чувствуя, как закипает злость.
- Да хватит! – сорвался Лазарев, - отключи режим матери! Или кем ты там себя возомнила? Я взрослый человек, я сам знаю, что мне делать!
- Ну ладно, тогда действительно не по делу высказала. Прости. Удачно выступить.
Я бросила трубку. Ася, наблюдавшая за разговором, сидела с широко раскрытыми глазами.
- Вот это вы выдали сейчас, - тихо проговорила она.
Вдруг у меня зазвонил телефон. «Серёжа» высветилось на экране и его фотография. Я отключила звук и продолжала сидеть на диване, глядя в одну точку. Он никогда не кричал на меня. А я лучше разве? Первая ведь голос повысила. Я не хотела с ним разговаривать. Из глаз тяжёлыми каплями покатились слёзы. Закрыв глаза, я пыталась подавить в себе вырывающуюся истерику. Я почувствовала, как Ася села рядом и обняла меня. Блейн тоже жалел меня, устроившись на коленках. Мне хотелось раствориться.
Через некоторое время, справившись со слезами, я начала говорить.
- Он прав, - нарушила я тишину.
- Кать. Вот только не перебивай сейчас. Я считаю, что он погорячился. Погорячился сейчас, но не тогда, когда говорил о своём отношении к тебе. Ему ведь не 17 и даже не 20, он взрослый мужик. Он несёт ответственность за все свои слова. Судя по твоим рассказам, он вполне вменяемый человек. Но у каждого бывают срывы. Я бы вот, наверное, тоже сорвалась, если бы на меня Тим так кричал по телефону, как сейчас делала ты. А потом бы пожалела. Уже через минуту бы пожалела. И снова стала бы перезванивать ему. Так же сделал и Лазарев, но ты не ответила. Тем самым лишила его возможности признать свою ошибку. Да и потом, вот из-за чего вы поругались?
- Он поехал в Питер на какое-то выступление. С температурой, Ась! – снова злость закипала во мне.
- Но ему же не 5 лет! Значит, он чувствует в себе силы на эту поездку и на это выступление. Что ты сорвалась-то на него? – спрашивала подруга, слегка улыбаясь.
- Да потому что я переживаю! – снова кричала я, - Потому что мне не всё равно!
- Ну, а кричать-то зачем? – улыбаясь ещё шире, спрашивала Ася. Кажется, ей удалось разбудить в моей голове здравый смысл. Мне действительно показалось странным, что я сорвалась на него из-за этого.
- Хорошо, допустим, я вспылила зря. Но он даже не предупредил! Сложно было позвонить, да? – вспомнив о другом косяке Лазарева, развела руками я.
- Кать, а чего ты ожидала? У него вся жизнь в разъездах. Он нередко будет срываться вот так и куда-то уезжать. Забыл позвонить, ну замотался, значит! – Ася зря не пошла на юридический, у неё неплохо получалось оправдывать виновного, - Хочу тебе напомнить, что у него ещё и армия фанатов есть. Ты будешь психовать и из-за этого? Ревновать к каждой несчастной влюблённой девочке?
- Не знаю, - честно призналась я, снова перебарывая в себе желание расплакаться.
- Так вот ты подумай хорошенько, сможешь ли ты всё это терпеть? Терпеть его бешеный график. Сможешь ли ты месяцами не видеть его, потому что у него гастроли? – передо мной будто психоаналитик, а не подруга.
- Я... - я помотала головой и не смогла продолжить. Глаза опять наполнились слезами.
- Не плачь. Лучше позвони ему.
Я взяла телефон. Он звонил 10 раз, а я не ответила. Мы оба погорячились, это было очевидно. Я набрала его номер и стала ждать. Бесконечные гудки, а потом предложение оставить сообщение от его ответчика. Я перезвонила сотню раз, он не ответил. Либо обиделся, либо просто убрал телефон подальше. Мне было очень обидно и одновременно стыдно. Я оставила попытки дозвониться до Лазарева. Оставалось только ждать. Ждать, что он перезвонит сам.
Но он не звонил. Ни в тот вечер, ни на следующее утро. Я второй день сидела, уставившись на телефон. Периодически звонила ему, он не отвечал. Я молчала, не ела и почти не спала. Ася ругалась, но я не совсем слышала, что она говорила. Мне хотелось только услышать родной голос. Больше ничего.
К вечеру воскресенья отчаяние снова сменилось злостью. Не звонит? Да и ради Бога! У меня, в конце концов, оставалась всего неделя в Москве с лучшей подругой.
В воскресную ночь раздался телефонный звонок. Вопреки моим ожиданиям, это был не Лазарев. Это был какой-то незнакомый номер.
- Да? – сквозь сон отвечала я и почувствовала, что Ася тоже проснулась.
- Катя? – спросил детский голос.
- Да, - я начинала просыпаться.
- Это Алина! Лазарева Алина, - вдруг я поняла, что племянница Лазарева плачет, - Серёжа утром приехал, и у него была очень высокая температура. Он позвонил папе и мы приехали. Папе надо было на работу, я осталась с Серёжей. К вечеру ему вообще плохо стало. Он потерял сознание, и я вызвала скорую. Я сейчас в больнице и не знаю, что делать? Он не разрешал звонить бабушке, но мне тут страшно.
- В какой вы больнице, я сейчас приеду, - уже одеваясь, спрашивала я. Сердце улетело куда-то в область пяток. Ладно со мной поругался, но как он мог так наплевательский относиться к себе! Алинка продиктовала мне адрес больницы, и я вызвала такси.
- Что случилось?! – спрашивала проснувшаяся Ася.
- Кое-кто очень гордый и очень глупый загремел в больницу! – я почти рычала.
- Господи! – Ася аж села от неожиданности, - Позвони, когда доедешь!
- Я напишу, ложись спать, тебе скоро просыпаться уже, - позаботилась я о подруге. Тут мне позвонили из такси, и, попрощавшись, я выбежала из квартиры.
Ночная Москва сегодня была без пробок. Быстро добравшись до больницы, я поспешила вовнутрь. В коридоре я увидела Алину. Бедная маленькая девочка плакала совершенно одна в пустом коридоре.
- Катя! – увидев меня, ребёнок кинулся ко мне на шею.
- Алина, милая, ну успокойся, - я гладила её по голове и сама еле сдерживалась от слёз.
- У него температура была выше, чем 40 градусов! А потом он просто встал и упал, - всхлипывая, рассказывала племянница Лазарева.
- Ты молодец! Ты большая молодец, слышишь меня? Ты вызвала врачей и теперь всё будет хорошо. У тебя же есть телефон бабушки? – спросила я.
- Да, но он не разрешает...
- Сейчас не время быть послушными девочками, - подмигнула я и взяла у Алины телефон. Набрав номер Валентины Викторовны, я начала ходить по коридору. Мне было страшно. Спустя несколько гудков, мама Лазарева ответила сонным голосом.
- Алина, что случилось? – обеспокоенный голос бабушки снова заставил моё сердце сжаться.
- Это Катя, помните, мы с Серёжей и Алиной приезжали к Вам? – пыталась я напомнить о своём существовании.
- Катя! Конечно, я помню тебя! Что случилось, где Алина? – я выдохнула. Меня хотя бы помнили.
- С Алиной всё хорошо, - начала я, - А вот у Серёжи ангина. У него поднялась температура, и его отвезли в больницу. Я подумала, что Вы должны это знать, хотя он просил Вас не беспокоить.
- Так, понятно! – кажется, мама певца окончательно проснулась, - В какой вы больнице? Я сейчас приеду! И пусть хоть тысячу раз протестует!
Я сообщила адрес, и мы с Алиной стали ждать. Через полчаса Валентина Викторовна показалась в коридоре. Обняв сначала внучку, а потом и меня, обеспокоенная мама начала расспрашивать у нас про сына. Говорила Алинка, я же только кивала головой. И тут из кабинета вышел врач.
- Здравствуйте, кто тут Лазарева караулит? – спросил высокий мужчина в очках.
- Мы! – хором отозвались мы трое.
- О как! Армия прям, - усмехнулся врач, - Больной пришёл в себя. Температуру сбили. Ему бы дома лежать, а он.. ну не до сентиментов сейчас. Надсадил, конечно, горло своё, но на голосе это никак не скажется. Ночь ему лучше провести здесь, а утром можете забирать своего мужчину. Он сейчас в палате, пройдите, если хотите. Но ненадолго! – закончил мужчина и скрылся в своём кабинете.
- Пойдёмте скорее, - позвала нас Алина. Но я идти к нему не собиралась. С какой стати? Он навредил себе, перепугал племянницу. А мог бы переступить через свою гордость и перезвонить мне, я бы бросила всё и приехала к нему. Вместо этого он решил, что лучше позвать к себе ребёнка. Череда совершенно неразумных поступков. Но это его выбор, значит, так тому и быть.
- Не думаю, что он будет рад меня видеть, - отступала я.
- Почему? – удивилась Валентина Викторовна.
- Он вам потом сам объяснит, если захочет, - окончательно сдавшись, ответила я, - Извините меня, но мне пора бежать. Надеюсь, он скоро поправится.
Обняв маму и племянницу Лазарева, я пошла прочь из больницы. Я шла по ночной Москве и плакала. Добравшись до метро, я села в вагон и поехала домой.
Дома меня встретила Ася, которая уже проснулась.
- Ты не написала! – строго произнесла моя подруга.
- Прости, из головы вылетело, - севшим голосом отозвалась я.
- Как он? – спросила Ася уже мягко.
- Хорошо. Пришёл в себя, температуру сбили, - разуваясь, отвечала я.
- Вы помирились? – боже, ну и что я должна была сейчас рассказывать?
Пришлось говорить правду. Я рассказала про Алинку, про Валентину Викторовну, про долгое ожидание в коридоре, про врача и про то, как не зашла в палату. Асяслушала внимательно, не перебивая. И только после того, как услышала, что я даже не виделась с Лазаревым, она не выдержала.
- Ты не зашла к нему в палату?! Ты сорвалась среди ночи и проехала через всю Москву, но не зашла к нему?! Прости, а ты зачем туда вообще ездила? – недоумевала подруга.
- Я не могла бросить ребёнка! Я вызвала его маму. Он явно будет рад их видеть. А меня... меня никто не приглашал, - тяжело вздыхала я, гладя Блейна, который лежал у меня на коленках.
- А тебе нужно было письменное уведомление или что?! – сокрушалась Ася.
- Не ругайся. Лучше собирайся в университет. А я ложусь спать, - и, взяв Блейна с собой, я легла под одеяло. Через минуту я уже спала.
24 сентября 2013 год.
- Ты точно в состоянии играть на сцене? Я уже боюсь тебе трогать! Честное слово, Серёг..
- Мишань, точно-точно! – рассмеялся я, - В больнице меня привели в порядок! А потом ещё мама не отходила от меня до сегодняшнего вечера. Без неё я бы ещё валялся с температурой.
- Ну, смотри сам, - сдался Дворецкий.
Мы сидели в театре на последней репетиции перед завтрашним вечерним спектаклем. В целом репетиция уже закончилась, но актёры не спешили расходиться. Вот и Дворецкий, настоявший на своём присутствии здесь, сидел и никуда не собирался идти.
- А что там с этой девушкой? – спросил мой директор, и я сжал зубы.
- С этой девушкой.. Накричал на неё, естественно, она не хотела разговаривать со мной после такого, сколько бы я ни перезванивал. А потом температура, обморок, больница. Мама сказала, что она приехала ко мне среди ночи и сидела с Алинкой в коридоре, пока меня откачивали. Потом позвонила ей. И они уже втроём переживали за меня. И чем я заслужил таких чудесных женщин..
- Так вы поговорили? Если она была у тебя в больнице – спрашивал Дворецкий.
- Нет, она не зашла ко мне.. гордая, - грустно усмехнулся я, - по факту мы оба неоправданно гордые и кому-то надо быть умнее.
- Так будь умнее ты! – хлопнув меня по плечу, скомандовал Миша, - Она тебе вообще нужна?
- Нужна! – не задумываясь, ответил я.
- Значит ноги в руки и бегом к ней! – подсказывал мой директор.
- Миш, вот прикинь мне 30 лет, а я просто в растерянности сейчас. Вот просто пусто в голове. Я с ней какой-то стал..
- Молодой и глупый, - продолжил Дворецкий, - бывает, Серёг. Это называется «влюбился», ты уже не помнишь как это, вот и растерялся.
Мы посмеялись, хотя на душе у меня было очень мрачно. Простившись с Дворецким и актёрами из спектакля до завтрашнего дня, я вышел из театра. Садясь в машину, я по привычке включил радио. Из колонок доносился голос солиста группы «Звери»:
Районы, кварталы, жилые массивы
Я ухожу, ухожу красиво
- Ну, конечно! Спасибо, Рома, – воскликнул я, вспомнив, как мы смотрели мои выступления из «Универсального артиста». Катя тогда выделила выступление именно с этой песней и сказала, что «Такому парню никогда ни в чём не откажешь и всё на свете простишь». За язык её никто ведь не тянул?
Я заехал домой, переоделся в чёрные джинсы и чёрную футболку. Сверху надел чёрную косуху. Взъерошил волосы. Выглядел точно так, как на том выступлении. Скинув на флешку своё выступление и прихватив с собой Дейзи, я поспешил в машину. Минуя пробки, я заскочил в цветочный за белыми розами.
Включив на полную громкость «районы, кварталы», я мчался к Кате. Пусть она только окажется дома, пусть она только захочет меня простить.
Подъехав к знакомому дому, я открыл машину и сделал музыку так громко, как только мог. Встав напротив её окна, я стал ждать, когда она выглянет. Дейзи сидела рядом и тоже смотрела в её окно. Ну же, Катя, посмотри в окно, пожалуйста...