Белый цветок// Учебная группа

- Сначала вам надо понять свои силы, - сказала учительница Ли.
Мы все сидели вокруг стола и сосредоточенно слушали её. Учительница взяла мел и подошла к доске.
- Я нарисую для вас таблицу с баллами, - она посмотрела на листок. - Ли Чжи У, средний балл 14, в рейтинге ты 180 из 220.
- Ого, - восторженно сказал Юн Га Мин, заставив Джуна закрыть рот, чтобы не засмеяться во весь голос.
- Что? - спросила Чжи У.
- Ли Джун, средний балл 31, в общем рейтинге 132, - сказала учительница Ли, записывая цифры.
- Я учусь хуже сына красных перцев, - сказала Чжи У, закрывая лицо рукой.
- Я очень умный, - сказал Джун, сделав из пальцев "пистолет" и постучав им по виску.
- Глаза выколю, - пригрозила Чжи У.
- Чхве Хивон, у тебя 29 баллов, 162 место в рейтинге, - написала баллы учительница Ли.
- А я думала, что ты хорошо учишься, Хивон. - сказала Чжи У.
- Юн Га Мин, - окликнула его учительница Ли.
- Да?
- 25 это не средний балл, всего 25. Средний балл 8, и в рейтинге ты 219.
Чжи У не сдержалась и засмеялась.
- 8 баллов за очки... ну капец, ну ты даёшь.
- И наконец Ким Се Хён, средний балл 95, в общем рейтинге ты 2-й, - дописала учительница Ли и повернулась к нам с улыбкой.
- Ух ты! - воскликнула Хивон.
- Второй? - переспросил Джун.
- Жесть, ну хоть один у нас умный, - сказала Чжи У.
- Это очень круто, - добавила Хивон.
- Спасибо, - засмущавшись, ответил Се Хён.
- Также у нас второгодка Хе Чинджу, - сказала учительница Ли. - Средний балл 99, в общем рейтинге второгодок 2-е место из 220.
- Ого, - сказала Чжи У. - Почти 100 баллов!
- Ты очень умная, - сказал Се Хён.
- А... спасибо, - отблагодарила я их, спрятав лицо от смущения.
- Итак, все, кроме Се Хёна и Чинджу, находятся в нижней половине рейтинга, - подытожила учительница Ли. Тут Га Мин поднял руку.
- Но если мы все сейчас постараемся, получится чудо, и мы поднимемся, да? - спросил он.
- Га Мин, в жизни чудес не бывает, - отрезала учительница. - Конечно, в обычной школе это невозможно, но мы же в «Юсоне». До экзамена 20 дней. Если будете делать всё, что я говорю, то справитесь.

---

Мы шли по домам после собрания, каждый думал о своём. Я мечтательно смотрела на свои мыски кроссовок, представляя, как наконец-то запрусь в своей комнате и рухну на кровать без сил. Голова гудела от обилия цифр и графиков.
- Я хочу есть! - вдруг нарушила тишину Чжи У, жалобно потирая живот.
- А ты что, не наелась? - удивилась Хивон.
- Кстати, я кое-что слышал, - Джун резко вырвался вперёд, заставив нас притормозить. - И что же ты слышал? - спросила я, скрестив руки на груди.
- Я слышал разговор учительницы Ли с директором. Он сказал, что каждый участник учебной группы должен подняться на 10 позиций в общем рейтинге.
- На 10 позиций? - испуганно переспросила Хивон, округлив глаза.
- Ага, - кивнул Джун.
- Каждый из нас?
- Ага, - повторил он.
- Завидую тебе, очкарик, тебе будет проще всех, - сказал Чжи У. - С твоего 219-го места подняться на десять строчек вверх раз плюнуть!
- А как же Се Хён и Чинджу? Если они вторые, то должны стать первыми, - логично рассудила Хивон, и от её слов у меня внутри всё похолодело.
- Им будет сложно, - вздохнула Чжи У.
Сложно? Это было мягко сказано. Для меня это было равносильно смертному приговору. Стать первой значит скинуть с трона Хан Уля.
- Ребят, простите, я пойду, - внезапно прервал мои мысли Се Хён. Он хмуро изучал какой-то текст на экране своего телефона.
- Что? А поесть? - разочарованно протянул Джун.
- Это срочное дело, - коротко бросил Се Хён, развернулся и быстро зашагал в противоположную сторону.
Я молча проводила его взглядом. Сердце забилось быстрее, его внезапный уход только подлил масла в огонь моей собственной паники.
- Что с ним? Испугался такой ответственности? - фыркнула Чжи У.
В кармане моего пиджака завибрировал телефон. Один раз, второй, третий. Мне не нужно было даже доставать его, чтобы понять, кто разрывает мой экран звонками и сообщениями. Хан Уль. Паника липкой волной покатилась по венам.
- Ребята, мне тоже пора, - выдавила я, натягивая фальшивую улыбку.
- Что? Почему? Чинджу, ну мы же хотели посидеть где-нибудь! - Хивон расстроенно надула губы.
- Мне нужно поскорее домой, - судорожно соврала я, перекидывая лямку рюкзака через плечо. - Меня папа ждёт. Мы... договорились поужинать вместе.
Я не стала дожидаться лавины новых вопросов. Попрощавшись скомканным взмахом руки, я развернулась и быстро побежала прочь. Мои ноги сами несли меня по улицам Квангека, подальше от школы, подальше от ребят, но самое главное я бежала надеясь затеряться в переулках и выиграть время. Голова гудела от мыслей.
- Как мне обойти Хан Уля?! Как мне стать первой в рейтинге, это же просто невозможно! Хан Уль никогда не позволит мне занять его место. Он одержим этим контролем, этой властью над моей жизнью. Из-за меня они все пострадают. Группа просто распадётся! - раскалывалась моя голова от мыслей.
Я бежала, пока дыхание не стало обжигать лёгкие. Наконец, убедившись, что ушла достаточно далеко от школы, я резко остановилась, тяжело опираясь ладонями о колени и жадно хватая ртом прохладный воздух. Напротив меня оказалась витрина маленького, уютного цветочного магазина. Я подняла голову, чтобы просто отвлечься, но в ту же секунду весь воздух окончательно покинул мои лёгкие. За стеклом, в высокой стеклянной вазе, стояли пышные, безупречно белые лилии.
Мир вокруг меня словно оглох. Запах этих цветов приторный, сладкий, удушливый, мгновенно пробил мою память, хотя витрина была закрыта. Перед глазами вспыхнули воспоминания из далекого детства. Сотни, тысячи этих проклятых белых лилий, усыпавших гроб моей мамы. С тех пор этот цвет и этот запах преследовали меня в самых жутких ночных кошмарах. Это был мой главный триггер, напоминающий о потере. Меня забила крупная дрожь. Я судорожно зажала рот ладонью, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
- Уходи отсюда. Беги. Просто иди домой, - приказал мне внутренний голос.
Оторвав полный ужаса взгляд от цветов, я почти вслепую побежала по тротуару в сторону моего квартала. Перед глазами всё плыло от подступающих слёз и паники. Я бежала так быстро, как только могла, молясь лишь об одном, доползти до своей комнаты, запереться и спрятаться под одеялом. Но стоило мне свернуть на финишную прямую и оказаться на знакомой улице, как ноги буквально приросли к асфальту. Страх сковал тело, превращая меня в ледяную статую. У массивных кованых ворот особняка стоял чёрный представительский седан. А прямо перед ним, небрежно прислонившись спиной к глянцевому капоту и скрестив ноги в щиколотках, стоял Хан Уль. Его идеальная школьная форма "Юсона" была безупречна, пиджак застегнут на все пуговицы. Он не проверял телефон, не листал ленту. Его голова была поднята, а холодные, темные глаза смотрели в упор, выцепляя мою фигуру из глубины улицы. Он ждал меня. Каждый шаг давался с трудом, словно я шла на смертную казнь. Расстояние между нами сокращалось, и я видела, как опасно сужаются его зрачки. Атмосфера вокруг него буквально искрилась от подавленной, леденящей ярости.
Когда между нами осталось всего пара метров, он отлип от машины и сделал шаг навстречу. Его тень полностью накрыла меня.
- Где ты была, Чинджу? - его голос прозвучал тихо, но этот тон был подобен удару хлыста в звенящей тишине переулка. - Ты знаешь как я вчера волновался когда ты не отвечала на звонки и не читала сообщения. Где ты была?
Я почувствовала, как пальцы на лямке рюкзака задрожали от его удушающего, контролирующего взгляда. Внутри меня всё кричало от ужаса и желания развернуться и убежать. Но я заставила себя сделать глубокий вдох.
- Я была в Сеуле, с группой. У нас был обмен знаний, узнали много чего нового, а телефон был на безвучном чтобы не мешал.
- Как же меня достала уже твоя группа. - вздохнул Хан Уль. - Я слышал разговор и директора, каждому участнику нужно подняться на 10 позиций, я никогда не позволю тебе подняться выше меня и тогда я заберу тебя с этой группы.
Его слова прозвучали как окончательный, не подлежащий обжалованию приговор. У меня внутри всё заледенело. Новость о том, что Хан Уль уже знает про условие директора, выбила почву у меня из-под ног. Он просчитал всё за секунду. Ему даже не нужно было прилагать усилий, достаточно просто оставаться на своём первом месте, чтобы я, будучи второй, физически не смогла прыгнуть выше головы и выполнить план.
- Ты... не имеешь права, - тихо, но твёрдо сказала я, хотя собственный голос показался мне чужим от подступившего к горлу страха. - Это моё решение. Я хочу учиться там.
Хан Уль сделал ещё один шаг вперёд, сокращая и без того крошечное расстояние между нами. От него пахло дорогим парфюмом и холодом, и этот запах сейчас казался мне ничуть не лучше удушливого аромата лилий с витрины магазина. Он наклонил голову, заглядывая мне прямо в глаза, и на его губах появилась едва заметная, снисходительная улыбка.
- Твоё решение? - переспросил он, и в его тихом голосе послышались опасные, вкрадчивые нотки. - Чинджу, милая, ты, кажется, начала забывать, кто ты такая. Ты гордость своего отца. Образцовая госпожа Хе. Твоё место рядом со мной, на вершине "Юсона", а не в каком-то грязном кабинете с кучкой отбросов и неудачников, которые не способны даже порог троечников переступить.
- Они не отбросы! - вырвалось у меня прежде, чем я успела себя остановить. Я сжала кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладони. - Они настоящие. Они стараются. Га Мин... он видит этот мир по-другому, и они действительно хотят измениться! Ты ничего о них не знаешь!
Стоило мне произнести имя Юн Га Мина, как лицо Хан Уля мгновенно переменилось. Снисходительность исчезла, уступая место глухой, давящей ярости. Его взгляд потемнел, став похожим на грозовую тучу, а челюсть упрямо сжалась.
- Га Мин? - процедил он сквозь зубы, и от его тона у меня по спине пробежали мурашки. - Так ты теперь защищаешь этого очкастого придурка, который только и умеет, что махать кулаками? Из-за него ты сбегаешь из дома по утрам? Из-за него лжёшь отцу и отключаешь телефон?
Я отступила на полшага назад, упираясь спиной в холодный металл ворот собственного дома. Бежать было некуда.
- Я никому не лгу, - попыталась защититься я, отводя взгляд в сторону, лишь бы не видеть его удушающий, контролирующий силуэт. - Я просто хочу спокойно учиться. Без твоего вечного надзора.
- Мой надзор это то, что бережёт тебя от глупостей, Чинджу, - Хан Уль резко вытянул руку и опёрся ладонью о створку ворот прямо над моим плечом, блокируя любой путь к отступлению. - Но раз ты сама не понимаешь, к чему приводит такое общение, я помогу тебе осознать. На этих промежуточных экзаменах я получу идеальный балл. Максимум, который вообще возможен. Ты останешься второй, Хе Чинджу. Ты не сдвинешься ни на одну строчку вверх. И когда директор закроет вашу жалкую группу из-за невыполнения условий, ты покорно вернёшься на заднее сиденье моей машины.
Он замолчал на секунду, дожидаясь, пока его слова полностью отравят мои мысли, а затем добавил чуть мягче, но от этой мягкости мне захотелось закричать:
- И больше никаких поездок в Сеул. Никаких прогулок. Я лично буду привозить тебя в школу и забирать сразу после звонка. А теперь... иди домой, Чинджу. Тебе нужно хорошенько отдохнуть.
Он отстранился, открывая мне путь к дверям особняка. Я стояла неподвижно, чувствуя, как внутри всё горит от беспомощности и злости. Хан Уль развернулся, сел в свой автомобиль, и через мгновение чёрный седан плавно тронулся с места, оставляя меня одну. Я медленно перевела дыхание, глядя вслед удаляющимся габаритным огням. В ушах всё ещё стоял его леденящий голос, обещающий разрушить единственное место, где я чувствовала себя свободной. Нажав на кнопку домофона, я вошла на территорию дома, твёрдо зная, что эти 20 дней до промежуточных станут настоящей войной. И я сделаю всё, чтобы её выиграть. Я медленно зашла в дом, стараясь, чтобы мои шаги звучали максимально естественно. Но стоило тяжёлой двери за моей спиной закрыться, как я почувствовала странное, давящее напряжение, повисшее в холле. Отец стоял у панорамного окна в гостиной, задумчиво глядя на засыпающий сад. Услышав мои шаги, он медленно повернулся. На его лице не было гнева, скорее глубокое, горькое разочарование, от которого у меня внутри всё болезненно сжалось. Ведь мы только недавно помирились... после стольких ссор, обид и долгих месяцев холодного молчания мы наконец-то начали находить общий язык, и этот хрупкий мир был для меня на вес золота.
- Чинджу, - тихо позвал отец, жестом приглашая меня войти. - Присядь, пожалуйста.
Я прошла вглубь комнаты и опустилась на край кресла, судорожно сжимая лямку рюкзака.
- Папа? Что-то случилось? - мой голос едва заметно дрогнул.
Отец тяжело вздохнул, подошёл к столу и посмотрел на меня долгим, печальным взглядом.
- Утром, когда ты ушла приехал Хан Уль вместе с Мин Званом ждала тебя, и он мне сказал что у него не было ни каких утренних дел. Он был очень обеспокоен. Сказал, что вчера не мог до тебя дозвониться и хотел с тобой поговорить, но ты сбежала. - сказала отец и сделал паузу, его голос стал тихим. - Потом сказал что не видел тебя весь день в школе, сказал что ты его избегаешь и не отвечаешь на звонки после школы.
У меня перехватило дыхание. Хан Уль... какой же он лицемер! Он всё просчитал. Рассказал все отцу. Он специально сделал это так мягко, чтобы не выглядеть доносчиком в глазах моего отца, но при этом гарантированно разрушить то доверие, которое мы так долго и мучительно выстраивали.
- Чинджу, зачем ты обманула меня утром? - в голосе отца не было злости, только искренняя обида. - Мы же пообещали друг другу больше ничего не скрывать. Если ты хотела пройтись пешком, почему нельзя было сказать правду? Зачем нужно было придумывать историю про Хан Уля?
- Папа, я... - я запнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает горячий комок.
Мне было невыносимо видеть его таким. Мне хотелось закричать, рассказать, что Хан Уль душит меня своим контролем, что я бежала от него, а не просто гуляла, но я знала, что отец не поймет. Для него Хан Уль всегда был идеальным сыном друзей, надежным и заботливым защитником. Он подошёл ближе и мягко положил руку мне на плечо.
- Дочка, мы ведь только-только наладили отношения. Я доверился тебе, позволил самой распоряжаться временем. Твоё второе место в рейтинге это и так потрясающий, очень хороший результат, я искренне горжусь тобой. Тебе не нужно прыгать выше головы и изнурять себя. Но если эта группа заставляет тебя лгать, пропускать уроки и общаться сомнительными компаниями, которые тянут тебя вниз... возможно, тебе не стоит там находиться? Сосредоточься на удержании своих позиций перед промежуточными экзаменами.
Каждое его слово, сказанное с такой искренней отцовской заботой, ранило меня до глубины души. Наш едва обретённый мир трещал по швам из-за хитрой и тонкой манипуляции Хан Уля.
- Папа, пожалуйста, выслушай меня, - я подалась вперёд, умоляюще смотря на отца. - Я виновата, что соврала утром. Прости меня, правда. Мне... мне просто нужно было побыть одной перед уроками, подышать воздухом, но учебная группа здесь ни при чём! Она действительно важна для меня. Пожалуйста, не запрещай мне ходить туда. Я обещаю, что это никак не повлияет на мои оценки. Я докажу тебе это на экзаменах!
Отец долго и внимательно всматривался в моё лицо, словно пытался разглядеть в моих глазах прежнюю, послушную и понятную Чинджу. Наконец, он тяжело вздохнул, и его лицо немного смягчилось.
- Хорошо, - тихо сказал он. - Я хочу верить тебе, дочка. Мы слишком долго шли к примирению, чтобы снова всё испортить из-за недопонимания. Я не стану запрещать тебе ходить в эту группу, раз она тебе так важна. Но с завтрашнего дня Хан Уль будет возить тебя в школу и привозить обратно, как и раньше, чтобы я был спокоен. Извинись перед ним за утреннее недоразумение. Иди отдыхай.
- Спасибо, папа. Спокойной ночи, - выдохнула я.
Я поднялась и медленно пошла к себе в комнату. Как только дверь закрылась, я бессильно прислонилась к ней спиной, чувствуя, как по щеке катится слеза. Хан Уль добился своего, он вернул тотальный контроль над моими передвижениями и едва не рассорил меня с отцом. Он зажал меня в угол, решив, что второе место это мой предел, который устроит всех. Достав телефон, я увидела новое сообщение от Хан Уля: «Надеюсь, вы с дядей хорошо поговорили. До завтра, Чинджу. Заеду как обычно»
Я до боли сжала мобильный в руке. Мой страх перед ним никуда не делся, а воспоминание о белых цветах у витрины всё ещё отзывалось дрожью в коленях, но теперь к этому страху примешалась глухая, упрямая ярость. Хан Уль думал, что победил, вернув меня в рамки "идеальной госпожи", которой достаточно просто быть на втором месте и не мешать ему править "Юсоном". Он думал, что его первое место неприкасаемо, и это разрушит учебную группу.
- Ну уж нет, - подумала я, решительно вытирая слёзы.
У меня есть 20 дней. 20 дней, чтобы выжать из себя максимум, превзойти саму себя и сбросить Хан Уля с его гребаного первого места. Я сделаю это ради отца, ради ребят и, самое главное, ради своей собственной свободы.

---

Всего 2669 слов!
Что-то я слишком длинные главы пишу.
Ждите 20 главу‼️