Монстр//deepins

Я стояла у окна в коридоре второго этажа и смотрела, как ветер срывает с деревьев первые жёлтые листья. За стеклом было серо и тоскливо, прямо как у меня на душе.

Последний год школы. Выпускной класс. Все вокруг носились с репетиторами, поступлением, мечтами о будущем. А я просто хотела, чтобы этот год закончился как можно быстрее.

— Т/и, ты чего тут стоишь? — Мишель подскочила сзади и хлопнула меня по плечу. — Там новенький пришёл! К нам в класс!

— И чё?

— Ты не поняла? Новенький! В середине сентября! К нам в одиннадцатый «А»! Это же событие!

Я пожала плечами. Подумаешь, новенький. К концу первой четверти их обычно оставалось двое из десяти, остальные либо уходили сами, либо их выдавливали. Наша школа не славилась дружелюбием.

— Пошли посмотрим, — Мишель тянула меня за руку. — Ну Т/и, не будь букой!

— Мишель, мне вообще похуй.

— А мне не похуй! Пошли!

Она потащила меня по коридору к лестнице. Я не сопротивлялась — спорить с Мишель было бесполезно. Если она что-то вбила себе в голову, переубедить её мог только ядерный взрыв.

Мы втиснулись в толпу у кабинета директора. Человек двадцать любопытных глаз пялились на дверь, будто оттуда вот-вот выйдет инопланетянин.

— Видела? — шептались девчонки из параллельного. — Высокий такой…

— Мрачный, — добавляла другая.

— А мне нравятся мрачные, — хихикнула третья.

— Он в зал ходит, я таких сразу вижу, — авторитетно заявил кто-то из парней.

Я закатила глаза.

Дверь открылась.

И вышел он. Я не знаю, чего я ожидала. Может, какого-то забитого ботаника в очках или наоборот — развязного выскочку, который будет строить из себя крутого.

Я ошиблась.

Он был высоким. Очень высоким — под метр девяносто, наверное. Широкие плечи, которые угадывались даже под свободной толстовкой. Чувствовалось, что он ходит в зал — не перекачанный, но крепкий.

Тёмная толстовка с капюшоном, который был накинут, но не закрывал лицо. Тёмно-русые волосы чуть длиннее обычного, небрежно падали на лоб, касаясь бровей.

И глаза.

Я смотрела на него и почему-то не могла отвести взгляд.

Зелёные.

Не просто зелёные — глубокие, холодные, прозрачные, как вода в горном озере. В них не было ничего. Ни любопытства, ни интереса, ни злости. Просто пустота. Абсолютная, ледяная пустота, от которой у меня по позвоночнику пробежал холодок.

Он скользнул взглядом по толпе. Секунду — и уже смотрел на меня.

Я замерла.

Это длилось мгновение. Меньше. Но мне показалось, что он видит меня насквозь. Видит всё — мою усталость, моё равнодушие, моё желание спрятаться. Видит мой страх, хотя я сама ещё не знала, что боюсь.

Потом он отвернулся и пошёл по коридору.

Толпа расступилась. Сама. Без слов. Просто расступилась, давая ему пройти. Это было странно — никто не говорил ни слова, никто не толкался. Просто люди отходили в стороны, будто чувствовали что-то, что заставляло держаться подальше.

— Ничего себе, — выдохнула Мишель. — Ты видела?

— Видела.

— Какой…

— Что?

— Не знаю. Странный какой-то. Смотрит так, будто убьёт и не поморщится.

Я не ответила.

Странный — это мягко сказано.

В тот день я впервые увидела Ивана Бессмертных.

Ваня, как его сразу начали называть девчонки. Будто это простое имя могло сделать его ближе, понятнее, безопаснее.

Они ошибались.

Первая неделя прошла тихо.

Новенький ни с кем не общался. Сидел на последней парте, смотрел в окно или в телефон. На уроках не отвечал, даже когда вызывали. Учителя быстро махнули на него рукой — видимо, в курсе, что такие «новенькие» долго не задерживаются.

Но вокруг него уже начала собираться свита.

Алина — высокая блондинка с идеальным маникюром — первой заметила его. Она подсаживалась к нему на переменах, что-то щебетала, трогала за руку. Он молчал. Смотрел в окно. Не реагировал.

Вика — дерзкая, с короткой стрижкой и вечной ухмылкой — пыталась задеть его, провоцировать. Он просто проходил мимо, будто её не существовало.

Катя — тихая, незаметная, вечно краснеющая — просто смотрела издалека и вздыхала.

Они кружились вокруг него, как мотыльки вокруг пламени. Не понимая, что это пламя может обжечь.

А я старалась держаться подальше.

Вторник, большая перемена.

Я шла по коридору с книгой в руках, листая страницы на ходу. Краем глаза заметила тень справа, но не придала значения. В школе всегда полно народу.

А потом удар.

Сильный толчок в плечо — такой, что я врезалась в стену. Книга вылетела из рук, страницы жалобно захлопали, и она упала на грязный пол.

Я подняла голову.

Он стоял надо мной. Смотрел сверху вниз, и в его зелёных глазах не отражалось ничего. Абсолютная пустота, от которой у меня внутри всё сжалось. Широкие плечи нависали надо мной, заслоняя свет.

— Смотри под ноги, блять, — сказал он и пошёл дальше.

Алина, стоявшая рядом с подругами, захихикала:

— Ваня такой загадочный! Обожаю!

Она даже не смотрела на меня. Никто не смотрел.

Я подняла книгу, отряхнула пыль и пошла дальше, убеждая себя, что это просто случайность.

Четверг, столовая.

Очередь за чаем тянулась медленно. Я стояла, погружённая в свои мысли, когда кто-то снова толкнул меня.

На этот раз — локтем в спину. Резко, сильно, целенаправленно.

Я потеряла равновесие. Чашка выскользнула из рук, упала на кафельный пол и разлетелась на десятки осколков. Горячий чай брызнул на мои джинсы и кроссовки.

Звон стекла. Тишина. Все смотрят.

Я чувствовала, как краска заливает щёки. Десятки взглядов — любопытных, равнодушных, насмешливых.

— Упс, — раздалось за спиной.

Я обернулась.

Он стоял неподалёку в окружении Алины и Вики. Алина что-то шептала ему на ухо, Вика демонстративно закатывала глаза. Но он смотрел на меня. Спокойно. Без улыбки. Без эмоций. Просто смотрел, как на интересный эксперимент.

— Вань, смотри, она чай разлила, — засмеялась Алина. — Такая неуклюжая.

Катя стояла рядом и краснела, переводя взгляд с меня на Ваню и обратно.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Суки, — прошептала я.

— Т/и, пойдём, — Мишель схватила меня за руку. — Пойдём отсюда нахуй.

Она потащила меня к выходу.

— Ты видела их? — шипела Мишель. — Видела, как они на тебя смотрят? Как будто ты мусор какой-то!

— Я привыкла.

— Не надо привыкать к такому, блять!

— Мишель, успокойся.

— Нет, это ты успокойся! Он тебя специально толкнул! Я видела!

— И что я сделаю?

— Не знаю! Но нельзя же просто молчать!

Я остановилась.

— Мишель. Послушай себя. Что я могу сделать? Пойти к директору? Сказать, что меня толкают? А он скажет — случайно. И все поверят ему. Потому что он новенький, а я просто Т/и.

Она замолчала.

— Это пиздец, — сказала она тихо.

— Это жизнь.

К концу сентября я перестала считать синяки.

Он находил меня везде.

В коридорах, где я пыталась проскользнуть незаметно — он возникал из ниоткуда и толкал, проходя мимо. Его плечо было твёрдым, как камень.

В столовой, где я садилась в самом углу — он оказывался за соседним столиком, окружённый Алиной, Викой и Катей, и я чувствовала его взгляд на себе.

У выхода из школы — он ждал, опершись на стену, и провожал взглядом до самых ворот. Рядом всегда кто-то был — девчонки вились вокруг него, как осы над спелым фруктом.

Толчки, подножки, «случайные» удары локтем. Иногда просто проходил мимо и смотрел. Так, что у меня внутри всё леденело.

Алина однажды подошла ко мне в раздевалке.

— Слушай, ты чего к Ване липнешь? — спросила она, сверля меня глазами.

— Я? Я даже не разговариваю с ним.

— А он на тебя смотрит. Постоянно. Мне это не нравится, поняла?

— Иди нахуй, Алина.

Она опешила.

— Чё сказала?

— То, что слышала. Я не лезу к твоему Ване. Мне вообще насрать на него. Так что отъебись.

Она сжала губы, но ничего не сказала. Просто развернулась и ушла.

Я выдохнула.

Маленькая победа.

Но внутри всё равно было погано.

Октябрь принёс с собой холод и дожди.

Я перестала выходить из класса на переменах. Сидела за последней партой, смотрела в книгу и делала вид, что читаю. Иногда строчки плыли перед глазами, и я понимала, что сижу так уже полчаса, не прочитав ни слова.

Мишель иногда сидела рядом, но я видела, что ей страшно. Она оглядывалась на дверь, вздрагивала от каждого шага в коридоре.

— Т/и, может, расскажешь кому-нибудь? Учителям? Директору?

— И что они сделают?

— Не знаю. Вызовут родителей.

Я усмехнулась. Горько, безрадостно.

— Мишель. Посмотри на меня. Я одна. Мать вечно на работе. Она приходит в одиннадцать вечера и падает без сил. Отца нет. Кому я нужна?

— Мне.

— Тебе тоже достанется. Ты думаешь, он не знает, что мы дружим?

Она замолчала.

В тот день всё было как обычно.

Я шла по коридору после шестого урока, прижимая к груди учебники. За окном лил дождь, серый свет делал школу ещё мрачнее.

Краем глаза я заметила его — он стоял у окна в конце коридора и смотрел на меня. Как всегда. Рядом с ним были Алина и Вика. Они что-то обсуждали, хихикали.

Я ускорила шаг. Почти побежала.

— Эй, Т/и!

Голос Алины.

Я остановилась.

— Чего тебе?

— Ты чего бежишь? Боишься?

— Отвали.

— Смотри, какая дерзкая, — усмехнулась Вика. — Вань, смотри, какая у нас дерзкая одноклассница.

Он смотрел на меня. Молча. Пусто.

— Пошла ты, — сказала я и пошла дальше.

— Сучка, — донеслось вслед.

Я сжала зубы и не обернулась.

Ночью я не спала.

Лежала в кровати, смотрела в потолок и думала о нём. О его глазах. О том, почему он смотрит именно на меня.

Кто он вообще такой?

Почему он выбрал меня?

И почему я не могу выбросить его из головы?

Я переворачивалась с боку на бок, сбивала одеяло, пила воду, снова ложилась. Мысли крутились по кругу, как заевшая пластинка.

За окном шумел дождь. Где-то вдалеке лаяла собака. В комнате было темно и тихо.

Слишком тихо.

Мне казалось, что я слышу шаги за окном. Что тени в углу шевелятся. Что кто-то смотрит на меня из темноты.

Я включала свет и сидела так до утра, прижимая к груди подушку.

На следующий день он не пришёл в школу.

И через день тоже.

Мишель шепнула, что слышала разговор учителей — Бессмертных уехал по каким-то делам. Вернётся через неделю.

Я выдохнула.

Свобода.

Целая неделя без его взгляда. Без толчков. Без страха.

Я ходила по коридорам и улыбалась. Впервые за долгое время. Смеялась с Мишель, ела в столовой, сидела на подоконниках.

Я думала, что всё закончилось, что он исчез из моей жизни, что мне повезло.

Но не знала, что это было только начало.