5. Новенькая.
Непрерывное гудение машин, мчавшихся неизвестно куда, быстрый, утренний и зябкий ветер, от которого дрожало тело, — всё это врывалось в комнату Саши через полуоткрытое окно. Саша уже не спала, а лежала, смотря в потолок, обклеенный в классическими белыми обоями с непонятными узорами. До звонка будильника оставалось заветных два с половиной часа сна.
У Саши сегодня значительный день — очередной переход в новую школу.
Крючкова, не удосужившись закрыть окно, размышляла о том, как примут её новые одноклассники, понравится ли ей школа. Прошлые одноклассники не очень хорошо относились к ней, задирали, оскорбляли. Саша не терпела это, как могла защищалась, обзывалась в ответ, но ей это надоедало, как и её родителям. И каждый раз при повторении всего этого Крючкова переводилась. У неё никогда не было настоящих друзей. До недавнего времени.
Всё–таки появилась одна – Григорьева, недавно познакомились, и она оказалась очень хорошей, понимающей и дружелюбной девочкой. Собственно говоря, она и переходит в школу, в класс, где учится Соня.
У Крючковой была собственная квартира, в которой, собственно говоря, она сейчас и живёт одна. Эта квартира досталась ей от бабушки — уютненькая однушка на седьмом этаже. Съехала от родителей по причине того, чтобы не быть обузой и не слышать колких замечаний отца. Саша любила его, но его «словечки», впивающиеся в кожу, касающиеся её стиля, причёски и окружения, медленно убивали эту любовь.
Сашка встала с мягкой кровати, потянувшись. Кучеряшка направилась в ванную комнату. Зайдя, она встала возле зеркала, висевшего над мраморной раковиной, смотря на себя. Видок был не из лучших. Кучерявые локоны растрепались во все стороны, синяки под глазами и уставший вид, давали о себе знать – пятничная вечеринка. Впечатляюще тогда она повеселилась.
Умывшись, она приняла решение не мучить волосы расчёсыванием, а надеть кепку и ходить так по дому.
Заходя в небольшую кухню, где сразу же бросался во взор стоящий по середине круглый дубовый стол, покрытый лаком, создавая эффект блеска. Саша перво–наперво поставила вскипятиться чайник, чтобы заварить горячий кофе. Поставив, она пошла к большому холодильнику, стоящему в углу комнаты рядом с окном. Из него девушка достала колбасу и сыр, чтобы приготовить себе бутерброды.
Чайник вскипел, бодрящий кофе был заварен, и бутерброды были готовы. Голубоглазая принялась завтракать, всё рассуждая о новой школе, и... о её новой знакомой с пронзительными карими глазами — Кульгавой Соне, ведь она тоже учится в классе Софы. Как она её примет? Станут ли они подругами? Воспримет её Соня после того танца... или она уже забыла об этом? Ведь они были пьяны. Эти вопросы занимали её взъерошенную голову.
После того, как она позавтракала, Саша побрела в комнату переодеваться. Крючкова надела черные джинсы и оверсайз рубашку такой же расцветки поверх футболки.
Посмотрев на время, было уже половина восьмого. Доначала уроков в запасе час. С этими раздумьями Саша приняла решение собрать рюкзак, после посмотреть телевизор. Когда она ходила записываться в школу, книги ей уже выдали.
***
Утро в школе началось с привычной суеты. Шум, гам, разные вопли детей врезались в голову, рикошетом отскакивая от стен оглушительным гулом. Соня, ещё не проспавшись после той вечеринки, уткнулась в пол и плелась по коридору, в то время как Григорьева, излучающая неугасающую энергию, тащила её за рукав, без умолку что-то рассказывая.
— Ну, Сонь, хорош молчать. Давай включайся в разговор, а то для кого я распинаюсь тут? — возмущённо остановилась Софа.
— Григорьева, и так тошно, ты ещё «поговори», да «поговори». Отвянь, — с раздражением буркнула Соня, смотря в стенку.
— Ой, ну послушай, пожалуйста, я такую новость знаю! — таинственно заговорила Григорьева, заставив Кадет поднять глаза на неё и всё–таки влиться в беседу.
— А к нам сегодня новенькая придёт! — Софа подмигнула, её голос звучал как надоедливый звонок будильника, которого так и хотелось выкинуть из окна.
— Блять, — Соня оторвалась от окна, скривив губы, словно она съела что-то кислое. Она органически не переносила новеньких.
— Ну да, самое время же, — пробурчала она. — Уже третья четверть, они только спохватились? — Кадетка приподняла бровь, её взгляд скользнул на подругу, пытаясь понять какой бред она несёт.
— Ну и что, может, у неё такие обстоятельства сложились, что она должна перейти сейчас! — доказывала блондинка, сложив руки на груди в замок. — Ты же даже не знаешь, кто придёт, а уже такая реакция.
— Ну и кто придёт? — Соня вырвалась, её голос был как лезвие, острый и холодный.
— Та самая девчонка, с которой я тебя познакомила на вечеринке. Сашка! — Григорьева объявляла это с улыбкой на лице и с блеском в глазах. Она была рада.
Имя, как удар электрическим током, пронзило Соню так, что она не могла пошевельнуться, словно она сейчас находилась на расстреле, где каждый нечаянный шорох – пуля в голову. В памяти начали витать обрывки с той самой вечеринки. Кульгавая сглотнула ком в горле. Она вспомнила всё, даже то, что и не хотела.
Танцы. Слишком близко. Странное напряжение в воздухе. Затаённо придушенный шёпот в темноте, обжигающий шею. И её горячие руки блуждали по талии, как будто они были знакомы всю жизнь. Но этот танец, хоть и с малознакомой девушкой, в пьяном состоянии, помог забыться на миг и ощутить ту беззаботную лёгкость, которую Софья не испытывала с самого детства.
« — Чёрт, почему именно она?! — пролетело в голове Сони это возмущение, машинально сжав кулаки».
Григорьева уже три минуты стояла и щелкала пальцами перед глазами Кадетки, а та замерла, уставившись в одну точку и не реагируя. Но видя, что это крайне бесполезно, она начала её трясти.
— Блять, Соня, ты в себя придёшь-то! — кричала ей на ухо Софа, держа за плечи и потрясывая.
— А! В чём дело? —вскрикнула Соня, словно очнувшись от обморока.
— «В чём дело?»! — с сарказмом повторила Софа. — Я тебе сейчас, блять, покажу в чём дело! — Блондинка была зла и перепугана поведением своей подруги.
Она уже замахнула руку на Софью, чтобы влепить подзатыльник, как тут же рука была перехвачена Соней.
— Ты не приахирела драться, а!? Сначала успокойся и объясни, что произошло. С чего бы поднимать на меня руку? — приглушённым голосом прошипела она, помня, что они находятся в школьном коридоре. — Пошли в туалет.
Блондинка, помолчав, закачала головой вниз. Соня, приобнимая ту за плечи, они пошагали в туалет.
Подруги пришли в туалет, где никого не было. Софа сразу закурила, открывая маленькое окно, потихоньку начиная изъяснять.
— Ну вот, как я сказала тебе, что придет Санёк... Ты встала в ступор, сжала ладони, и у тебя побледнело лицо. Я перепугалась так и начала щёлкать пальцами, ты реагируешь, потом трясти. Я перепугалась за тебя, что с тобой было, — Софа протараторила вспешке, периодически делая затяги.
— Извини, я просто неожидала, — с сарказмом пробубнила извинения Кульгавая.
— И вообще, ты знаешь же, я ненавижу новеньких. И твоя Саша, — выделив эти слова каким-то отстранённым голосом, — мне не зашла, она какая-то странная, — Кадет буркнула это, словно выплюнув изо рта горький привкус.
Григорьева, приподняв вверх брови, чуть отодвинув губы в сторону, махнула рукой в знаке того: «ладно, ничего». И всё же она не поняла, почему так.
Соня стояла рядом с ней и уставилась в зелёные, полные непонимания глаза, ощущая легковатый мятный запах дыма, исходящий от никотиновой. Но, вероятно… если бы Григорьева знала, что на самом деле произошло тогда, она бы осознала причину такой реакции.
***
Время пролетело незаметно быстро. Вскоре Саша спохватилась, что до начала уроков совсем чуть-чуть. Выключив телевизор, она накинула на себя лёгкую куртку, взяла рюкзак и вышла из квартиры, запирая её на ключ. И побежала вниз по подъездной лестнице. Лифт, как обычно, не работал — старенький дом, ненавещающим ЖЭКом.
Улица встретила Крючкову всё тем же пронизывающим мартовским ветром и своей серостью утра — серое небо, серые дома и только, кое-где в невысохших лужах отражался свет фонарей, не выключенных с ночи.
Школа была в пятнадцати-двадцати минутах ходьбы. Саша шла быстрым шагом, боясь опоздать. Район уже заполнялся другими школьниками, идущими с родителями, рабочими, бездомными собаками и кошками. Машины бибикали, старые школьные автобусы скрипели тормозами при остановках, будто бы в сию минуту сломаются. Всё как всегда. Только для неё – не как всегда.
В голове промелькнули мысли:
« — Просто будь собой. Всё будет хорошо. Просто не показывай, что тебе страшно. — эти заезженные слова, словно старая пластинка, вертелись у нее в голове, повторяясь всё снова и снова».
Как тут её думы прервала вибрация звонка телефона. Саша полезла в карман ветровки и достала телефон, посмотрев на высветившийся экран. Мама. Она решила ей перезвонить. Набрав контакт, гудки прозвучали недолго, и трубка с ответом «Алло» не заставила себя долго ждать.
— Привет, мам. Ты что-то хотела?
— Да, я хотела тебе сказать, что после школы зайди к нам с папой. Будет семейный обед, как раз расскажешь, как в новой школе. Мы уже соскучились по тебе! — говорила мама с заботой и трепетом в голосе.
— Угу. Хорошо, мамуль, зайду, — с тяжестью в голосе согласилась Крючкова. — Ну, всё, поки, а то я уже к школе подхожу.
— Пока, дочь, удачного тебе дня! — пожелала ей мама, кладя трубку телефона.
Крючкова, убирая телефон обратно в боковой карман, судорожно выдохнула. Она вовсе не хотела идти на обед к родителям из-за папиных высказываний в её сторону. Почему он не может принять её такой какая есть? Этот вопрос без долгожданного ответа крутился в голове у Саши, как безостановочный вихрь, на протяжении нескольких лет. В тоже время ей не хотелось огорчать маму, поэтому согласилась.
Вот и школа. Большое четырёхэтажное здание с панорамными окнами. Саша перешагнула порог школы. Внутри было шумно и многолюдно. Младшеклассники сновали по коридорам, словно гоночные машины, кто-то сидел, зависая в телефонах, а кто-то просто стоял и вёл беседу с друзьями или учителями. Крючкова чувствовала себя потерянной в этом хаосе.
Она нашла кабинет директора и постучала с разрешением войти. За дверью послышалось строгое: «Войдите». Саша зашла, и её встретил статный мужчина, сидящий за огромным, потрёпанным временем столом. Он поднял на неё глаза со строгим, изучающим взглядом.
— Здравствуйте, — поздоровалась Крючкова, её голос дрожал, выдавая нервозность. Директор только кивнул и обратился к Саше:
— Меня зовут Эдвард Романович. А тебя Александра Крючкова, верно? — прищурив глаза, уточнил Эдвард Романович, перебирая какие-то бумаги.
— Да, я новенькая, я на днях вам заносила документы о поступлении в десятый класс, — ясно объяснила Александра, всё также стоя у двери.
— Да, я помню, — согласился он, смотря в белый лист, где было что-то написано. — Ты переходишь в „10Б” класс. Твоя классная руководительница Олеся Андреевна, она учитель истории и обществознания, — рассказывал директор. — Класс хороший, дружный, думаю, они тебя примут отлично. Саша внимательно слушала Эдварда Романовича и в глубине души очень сильно верила, что так именно и будет.
— Сейчас я позвоню Олесе Андреевне, чтобы она зашла за тобой и провела в класс. А ты пока присядь на стульчик, подожди.
Саша согласилась и послушно села, напряжённо перебирая пальцами ремешок от рюкзака.
||||
Соня с Софой уже томились за партой в классе геометрии, которую обе ненавидели всей душой. Кульгавая, словно натянутая струна, вся извелась в ожидании Саши: то взгляд метнёт в окно, то на обшарпанную входную дверь, то пальцами выстукивает лихорадочный ритм по столу. Софа же, напротив, с нетерпением предвкушала встречу, жаждала поскорее всё показать и рассказать подруге. Женя, Сонин парень, пропадал в коридоре с друзьями, увлечённый телефонной баталией, и даже не подозревал, какая гостья скоро появится в их классе.
Итак прозвенел звонок на урок, все оставшиеся ребята зашли в кабинет и встали для приветствия учителя. В этот момент дверь класса тихо скрипнула, и в проёме возникла процессия из трёх человек: Саша, сопровождающая её Олеся Андреевна и учительница геометрии – Дарина Игнатьевна. Учителя поздоровались и сказали детям сесть. Олеся Андреевна громко начала представлять Крючкову.
— Ребята, у меня к вам хорошая новость! К вам пришла новая ученица, — говорила она, показывая руками на Сашу. — Знакомьтесь, Александра Крючкова. Надеюсь, поладите. — Олеся Андреевна закончила, давая сказать слово Саше.
— Всем привет! — стараясь скрыть своё волнение, тихо проговорила она, быстро окинув взглядом класс. Её голос, почти глухой, чуть неуверенный, словно тонкая нить, протянулась через помещение, задевая каждого.
Кто-то уже шушукался, кому-то было вообще наплевать, и они залипали в гаджетах, некоторые аж прожигали оценивающим взглядом Крючкову. Ну а кто-то улыбался во все тридцать два зуба и светился глазами, как яркое солнце. Это была Григорьева. И рядом с ней та девчонка, Софья, с которой они танцевали. Саша столкнулась с её шоколадными очами.
Кульгавая таращилась на новенькую, не замечая, что та уже смотрит на неё. Софья чувствовала, как её сердце колотится в груди, словно барабан, отбивающий тревогу. Софья разглядывала всю её целиком: на ней была мешковатая одежда, стояла скованно, будто Саша боялась, что её тронут, и она рассыплется, резко очерчённые скулы от напряжения, будто высечены из камня. И наконец она встретилась с её серо-голубыми глазами, холодными, как зимнее утро, но с искрой чего-то невысказанного, как тогда. В них читалась настороженность, даже подозрительность, но и что-то ещё… что-то знакомое.
И тут она заметила, как Саша неуверенно и боязно прячет левую руку в рукаве рубахи. Приглядевшись, Соня поняла, что левая рука точнее, её отсутствие – это чёрный протез, блестящий, как лакированная кожа, блестел под светом старых ламп.
Саша прочла по взору Сони, что она смотрит на её протез. Сашины губы расплылись в ухмылке, а глаза стали как будто ещё холоднее.
Кульгавая ахнула, прикрыв рот рукой и отводя глаза в тетрадь. Но это было не отвращение или от страха. Нет, это было что-то другое. Любопытство? Восхищение, что Саша такая особенная? Или же жалость? Она не могла понять, но Кадетке очень хотелось узнать про это.
— Саша, можешь присаживаться на любое свободное место, — предложила ей Дарина Игнатьевна. Саша кивнула. Она уже приметила местечко возле окна сзади двух Соней, где сидела какая-то блондинка с пухлыми губами и большими глазами, и быстрой походкой подошла к месту и села.
Классная руководительница ушла, и начался муторный урок.
— Приветик, — соседка с внешностью куклы Барби тыкнула своими худыми длинными пальцами в плечо Саши, чтоб та обратила внимание.
— Привет, —со злобой кинула Саша и продолжила слушать учителя, который доказывал теорему. Ей не хотелось портить первое впечатление о себе. Но Блондинка не унималась.
— А меня тоже Сашей зовут. Но вообще-то меня все Барби называют, можешь тоже так, — промурлыкала она сладким шепотом, гладя указательным пальцем Сашкину правую руку.
Крючкова постаралась не обращать на это внимание, лишь процедила сквозь зубы:
— Очень приятно.
Барби поняла, что новенькой не до неё, и отступила, уткнувшись в телефон. С передней парты послышались сдавленные смешки.
||||
Закончились два ненавистных урока геометрии. Из кабинета выходили с тихим облегчением, словно сбрасывая тяжкий груз с плеч. Для кого-то этот ад закончился, но для кого-то лишь маячил на горизонте в виде грядущего урока русского языка. Также нелюбимый и сложный предмет для многих учеников. Великий и могучий русский язык кому-то он прямо-таки не давался, но для Саши этот предмет всегда был словно открытая книга, лёгкий и понятный.
Заходя в класс русского языка и литературы, где учительницы ещё не было, Крючкова прошла к своему любимому месту у окна, и начала готовиться. Вдруг, словно вихрь, на неё налетела Григорьева, заключив в крепкие объятия. Саша аж вздрогнула от такого неожиданного прикосновения.
— Сашкааа!! Я так скучалаа, — счастливо прокричала она ей на ухо, не ослабляя хватку.
— Я тоже, Соф. Но, может быть, ты меня отпустишь уже? — изрекла Александра с улыбкой на губах.
Софа отпустила её и предложила Саше показать школу, пока не кончилась перемена. Та с радостью согласилась. Кульгавая сидела взади Саши, также возле окна, выжидая Женю и невольно слушая, о чём говорят эти двое.
Григорьева подхватила Сашину руку, и они двинулись к выходу. Но у самой двери Григорьева вдруг остановилась.
— Кадет, айда с нами Сашке школу показать? Отказы не принимаются, — протараторила она скороговоркой.
Соня подняла голову, и нехотя согласившись, закатила глаза. И они втроём вышли из кабинета.
В коридоре, в отличие от тихого класса, царил гул и царило многолюдье. Саша шла с Софой, слушая её бесконечные рассказы; осмотр был пока что на четвёртом этаже. Сонька волочилась взади них с телефоном, иногда поддакивая на вопросы Софи. Тут они решили подойти к своим одноклассникам, которые сидели на диванчике: Роксана, их местная заводила с подругами, Женя и Саша-Барби.
Все поздоровались. Кульгавая обнялась с Женей и села к нему, а Барби даже подала руку для рукопожатия с Сашей. Саша её пожала с лёгкой улыбкой. Все позакатывали глаза, смотря на эту сцену.
Роксана вместе с подружками, сидя поодаль от них, то шептались, то громко смеялись, кротко бросая косые взгляды на Крючкову и её протез. Хоть Крючкова была очень увлечена разговором с Сашей и Софой, она всё равно улавливала эти взгляды и ехидные смешки в её сторону. Но тут Саша не выдержала и, прикрикнув, обратилась к ним:
— Эй, вы можете потише смеяться? Тут вроде школа, а не клуб. И хватит на меня так пялиться, — попросила Саша, предварительно развернувшись к ним.
— Мы не «Эй», у нас есть имена, новенькая. Если хочешь, давай познакомимся как раз, — ответила Роксана с ехидной улыбочкой. — Хотим смотрим, а не хотим – не смотрим. Ты нам не указ, уродка с одной рукой, — Роксана, её подруги Лера и Наташа засмеялись во всё горло.
Слова Роксаны, словно ледяные иглы, пронзили Сашу. Она привыкла к подобному отношению, но боль всё равно отзывалась в сердце. Сделав глубокий вдох, чтобы сдержать слезы. Барби приобняла её, а Григорьева и Кульгавая обменялись встревоженными взглядами. Кульгавой вдруг стало искренне жаль Сашу, которую так жестоко травили из-за протеза.
— А вы тупые жирухи, которые только и умеете ржать как кони и обсуждать всех! — выпалила Григорьева, стремительно приближаясь к Роксане.
Она не стерпела такого отношения в адрес Саши, и ударила со всей силы Роксану кулаком в лицо. Роксана рухнула на диван к своим подругам, из носа сочилась кровь. Кадет принялась оттаскивать разъярённую Софу, шепча ей на ухо:
— Софа, не надо, пожалуйста, — моляще просила она. — Пойдёмте в класс!
Тут послышался хриплый голос.
— После школы поговорим, — голосит Роксана, направляясь к туалету.
Прозвенел звонок на урок.
мой ТГК: ɢᴀᴠʀɪʟɪɴᴋɪss.
подписывайтесь, буду благодарна и рада. Подписавшись, вы первыми узнаете о выходе новых глав, спойлеры и многое другое.