Дрянные подростки [16+]

Каникулы кончаются, и остается только день, чтобы окончить все свои летние задания. Кто-то, наконец, дочитает любимую книгу, а кто-то будет тусить всю ночь напролёт.
На будильнике два часа дня, солнце давно взошло, все взрослые на работе, и только подростки, которые смотрят сериалы всю ночь, греясь в лучах жаркого летнего солнышка, медленно просыпаются, протягивают ноги вперед, а руки вверх. Илья — один из таких детей, которым всё нипочём. Еле открывая глаза, он посмотрел на часы, которые стояли на тумбочке рядом с кроватью.
— О чёрт! — резко вскрикнул Илья. — Который уже час? Лида, почему ты сидишь у меня на кровати?
Лида громко рассмеялась.
— Братец, ты куда-то спешишь? — спросила она очень спокойным и грубым голосом.
— Я просил тебя, никогда не называть меня братцем! — он вскочил с кровати и стал надевать джинсы. — Вообще-то, у меня встреча через пятнадцать минут.
Лида медленно встала, взяла в руки планшет, начала что-то смотреть в нём, перелистывая по сенсорному экрану страницы.
— У тебя каждый день встречи. С кем на этот раз?
— Я ничего не должен объяснять десятилетней сопле! — он быстро собирал какие-то вещи со стола, складывая их в спортивный портфель.
— Вообще-то, мне четырнадцать! — обиженно фыркнула сестра и положила планшет на кресло. Затем она встала и направилась в сторону своего брата, посмотрев на него с детской обидой в глазах.
Илья, надев черную кожанку, поцеловал сестру в лоб. Девочка была ниже его на две головы. Её светлые жженые от утюжков и фена волосы ровно лежали вдоль линий лица, таких ровных и правильных, будто это самый идеальный человек. Подбородок был гордо задран вверх. Голубые глаза полны детской невинности. Казалось, они ангельские, но внутри Лиды жил самый настоящий дьявол. Эта девчонка думала только о себе, но всей душой любила своего братца. А ангельские глазки использовала в магазинах перед родителями, чтобы ей купили несколько пар новеньких туфель. Хотя ей могли их купить и без милых глазок. Спесивому нраву ей уступал даже сам отец. Он очень любил свою маленькую дочку. Её надменность управляла всеми окружающими.
Брат девочки скоро побежал к выходу.
— Ничего не говори отцу, — тихо, почти шепотом проговорил Илья и хлопнул дверью.
— Дурак, — вздохнула Лида и закрыла дверь на замок.

Вадим стоял в парке. Прохлада тени остужала его жаркое тело. Он смотрел на свои наручные часы, которые явно были куплены не в переходе или в каком-то подобном месте. Это был подарок отца на семнадцатилетие. Парень гордился и восхищался ими.
«Где этого Илью носит?» — мысленно спрашивал Вадим. Часы показывали 14:40.
Сзади, из-за раскидистых деревьев подошел Илья и окликнул Вадима. Парень обернулся и обрадовался, что больше не придется ждать. Юноши поздоровались и пошли вдоль аллеи.
— Как провел свою ботанскую гей-ночь? — с иронией и наглостью спросил Илья, хихикая.
— Ты идиот? Я не гей. Мы готовились к геометрии! Не забывай, что завтра школа! — зашипел Вадим, явно взбесившись.
— Почему ты отговорил меня идти на вчерашнюю вечеринку? — перевел разговор на другую тему Илья, когда понял, что его шутка глупая, в его голосе слышалось возмущение, — я, конечно, понимаю, что ты грёбаный ботан, и это все не для тебя, но причём тут я?
— Я не ботан, прекрати. Я просто хочу нормально сдать экзамены и поступить в университет, — раздраженно молвил Вадим, глядя под ноги.
— Ой, да расслабься. Твой отец запихнет тебя, куда ты только захочешь, — говорил Илья и глядел на своего приятеля, пытаясь развеселить его. Вадим также был напряженно спокойным.
— Жить за счет отца всю жизнь я не могу. Так же, как и ты, Илюх, — внятно проговаривал Вадим и посмотрел на друга, как обычно, весёлого и отрешенного от всех обыденных дел, волновавшегося только из-за тусовок. Он мало отличался от своей красотки-сестры. Ребята вышли из парка и направились в центр «городских джунглей». Серые оттенки города безобразно подавляли, но никто из спешащих людей не замечал простую и привычную обыденность.
— Там, на хате, знаешь, что было? — Илья радостно возбудился и начал рассказывать о событиях, происходивших сегодня ночью на одной из многочисленных вечеринок. — Жорик опять что-то принес, что все тёлки сами начали кидаться на пацанов. Вот вечно тебя послушаешь и останешься в дураках! — Илья возмутился и немного повысил голос. Вадим продолжал идти, спокойно смотря на землю. Слух резало слово «тёлки». — Правда, девчонки, как мне сообщил Жорик, минут через десять все вырубились, — продолжал Илья свой рассказ, который особо не был интересен Вадиму Романову.
Солнце ярко светило, но грело уже не так, как раньше. Завтра осень, школа, учёба, а сейчас ещё есть время, чтобы хорошенько погулять.
— Ну вот видишь, Илюх, — отвечал Вадим, — все отрубились, ты бы стал насиловать девушку без сознания?
— А почему бы и нет? — отрезал Илья.
Вадим не изумился обычной фривольности приятеля, а просто сглотнул, и дальше они шли молча. Он снова посмотрел на Илью. Илья был уверенным и внушающим, высокий рост олицетворял его лидерство. Черты лица правильны: ярко выделенные скулы, прямой нос, светлая шевелюра, которая раскидисто лежала на голове, голубые глаза. Телосложение крупное, спортивное. Он занимался боксом уже десять лет, по нескольку часов проводил в зале. Его отец — бывший военный, нынешний полковник прокуратуры — следил за формой сына. В голове у Ильи всегда были самые сумасшедшие и даже бесноватые вещи. Он ничего не стеснялся, всегда жил на полную катушку, не задумываясь о будущем, опирался на отца, зная, что папа поможет в любой ситуации.
Вадим был самой порядочностью. Он меньше по росту и телосложению. У него не было ярко выраженных скул, голубых глаз и светлых волос. Он отлично выглядел с темными волосами, зелёными глазами и чуть пухлыми щеками. В его ясных очах виднелись благоразумие и откровенность. Он не был таким сумасшедшим, как Илья, он мог всё понять, поговорить по душам и успокоить. Вадим всегда помогал кому-то в трудной ситуации хотя бы своим спокойным разговором. Не раз он вытаскивал своего инквизитора из каких-либо передряг. Да, именно инквизитора, безумные идеи Ильи и дела мучили Вадима, но он покорно терпел. Илье же почти всегда было всё равно на чужие чувства и мысли, он думал только о себе. Порой его слова были резкими и грубыми.
— Последний день лета... У кого празднуем теперь? — прервал тишину своим вопросом Илья.
— Возможно, у меня, — ответил Вадим.
— Вот это да! А в честь чего такой подарочек?
— Папа хотел съездить куда-то по делам на ночь, — теперь очень радостно ответил Вадим.
— Очень хорошо! Если хочешь, могу пригласить эту твою Диану из параллельного класса, она вроде есть у меня в друзьях. Все мозги мне уже ею запарил. Может быть она наконец-то даст тебе в последнюю ночь лета, грёбаный ты девственник! — Илья рассмеялся, посмотрев на кислую физиономию Вадима.
— Не смешно, — однотонно ответил Вадим, — тем более не так уж она мне нужна. Просто она... красивая, — отрывисто вздохнул парень, немного засмущавшись и покраснев.
За разговорами ребята не заметили, как подошли к многоэтажному дому. В нем жил Вадим. Парень пошел к подъезду, а Илья остался на улице. Он достал пачку сигарет и закурил с задумчивым выражением лица. Нечасто его можно увидеть в таком виде, потому что все поступки он совершает, не включая мозг.
Вадим вошёл в лифт. Он сразу же обратил внимание на своё отражение в зеркале — будто бы мальчик пятиклашка: в голубой рубашке и белой кофточке, волосы гладко причесаны, у Ильи же они разбросаны в разные стороны, что и придает ему некую брутальность. Этим он и очаровывал представительниц противоположного пола.
«Я бы тебе тоже не дал, — подумал Вадим, смотря на своё отражение в зеркале. — Пачка подгузников какая-то». Недаром Илья дал ему такую «шуточную» кличку.
Он отвернулся от зеркала, когда лифт приехал на предпоследний этаж. Двери лениво открылись. Квартира Вадима раскинулась при выходе из лифта. Парень заметил дамские туфельки на входе, а в воздухе витал приятный запах блинчиков. М-м-м, объеденье! Он уже и забыл аромат приготовленной еды. Вадим разулся. В ванной кто-то мылся. На кухне раздавался звук посуды и шипение сковороды. Скорей всего, очередная женщина папы. Вадим прошёл на кухню через столовую, откуда доносился сладкий запах блинов. Он увидел около плиты со сковородкой в руке молодую и очень красивую девушку лет двадцати пяти. Она была одета в мужскую белую рубашку. Невероятно стройные ноги и талия, бедра — всё было так сексуально. Почему отцу так везёт? Вадим почувствовал, что у него очень горячо и тесно в области гениталий.
О нет, эрекция? На двадцатипятилетнюю женщину, которая, к тому же, принадлежит его отцу? Но до чего же она прекрасная!
Уложенные, кудрявые волосы ровно лежали по спине, обвивали уши. Мягкий голосок что-то бормочет, напевает. Так обвораживает.
— Эм-м, здрасте, — прикрывая рукой свой стыд, промолвил Вадим стеснительным голосом, а другой рукой почесал затылок.
Девушка обернулась и посмотрела на паренька. О, эти глаза, синие-синие, будто море, а эти мягкие, пухлые губы...
Из ванной вышел отец Вадима, с голым торсом и с полотенцем, замотанным снизу.
— О, привет, Вадим. Ты чего так рано? — вытираясь другим полотенцем, спросил Александр Федорович — сорокадвухлетний мужчина крепкого телосложения и по совместительству отец Вадима. Он стильный и имеет вкус в одежде. Александр руководит крупной строительной компанией, а также несколькими ее филиалами. Любая женщина хотела бы его в качестве мужа или любовника. Мужчина одновременно совмещает в себе и распущенность, и крайнюю собранность. У него всегда всё под контролем и он понимает, что делает. Эдакий идеал. У Вадима же всё могло полететь по наклонной дорожке, в одночасье разрушиться вся жизнь, поэтому старший Романов особо не надеялся на сына.
— Вообще-то, уже три часа дня, а меня дома не было всю ночь. — ответил ему Вадим, всё также прикрывая стояк.
— Да? Хорошо, ладно. Ты молодой, тебе надо веселиться, с девчонками, на вечеринках, — отец рассмеялся, положил на стул полотенце, которым протирал тело. Он усмехнулся, глядя на своего сына.
— Вообще-то, пап, я был у знакомого и мы повторяли теоремы, — с каким-то детским раздражением пробормотал Вадим.
— Ну, значит, с мальчиками. — Александр подошел к девушке, обнял её за талию, поправляя ее золотые локоны другой рукой, и сказал:
— Это Милена. Она очень хорошая и добрая, а как она готовит... Садись, позавтракай с нами.
— Привет, — сказала Милена, улыбнувшись и подмигнув Вадиму. Парень ещё больше потерял контроль над собой, млея от вида молодой женщины, будто пленился и полетел в неизведанные края на крыльях любви и очарования. Неужели это и есть та самая, которую он так долго ждал? Как говорится, любви все возрасты покорны.
Александр Федорович медленно поднимался по деревянной лестнице, ведущей на второй этаж просторного пентхауса, который находился на двух последних этажах высотного дома. Вадим пошел вслед за своим отцом. — Папа, что за дела? Она старше меня года на три! Тебя уже совсем на малолеток потянуло? - Отец и сын прошли в светлую комнату.

— Миленочке двадцать семь. Она работает у меня в фирме главным бухгалтером и многого добилась в свои годы! — надевая брюки и рубашку, говорил отец.

      — Каким, интересно, способом? — с иронией спросил Вадим.
      — Так, хватит мне тут эти свои шуточки, — Александр оделся и собирался выйти из комнаты, но вдруг обернулся на сына, который стоял позади него, — Чёрт, Вадим, выглядишь, как пачка подгузников.
      — Спасибо, па, это лучший комплимент, — ответил обиженно Вадим. «Неужели я, правда, выгляжу, как подгузники?» — подумал юноша.
      Поглядев на журнальный столик, парень обратил внимание на пачку таблеток и недопитый стакан воды. Разобрав название упаковки, Вадим понял, что это лекарство отец обычно пил, когда у него прихватывало сердце. Это насторожило юношу. Вадим переоделся, сменив голубую рубашку на розовую футболку с каким-то разноцветным и невнятным принтом. Александр находился в одной из соседних комнат.
      —Папа, там на столе лекарство. У тебя опять проблемы с сердцем? — спросил юноша у отца.

—Не бери в голову, это незначительно, — вышел мужчина в коридор, благоухающий недавно привезенным парфюмом из заграницы.

Отец и сын пришли на кухню, где Милена уже накрыла на стол. Вадим подошел к столу взял один блинчик и побежал к выходу.

      — Меня ждет Илья около подъезда, — крикнул с коридора Вадим и услышал только громкий хохот своего отца и его новой девушки.

Илья, докуривая сигарету, выпустил отравляющий дым изо рта. Он обернулся и увидел, что из-за угла дома выходит легкой походкой его одноклассница Даша Синицына. Она, как всегда, улыбалась, её карие глаза полны счастья, они вселяли лучи добра во все стороны; девушка разглядывала природу вокруг, запоминала живые образы. В воздухе повеяло её ароматом — полевые цветы и капелька бергамота. Даша была одета в синее платье на бретельках и в туфельках на босу ногу. Подол «полу-солнце» чуть выше колена прикрывал её тоненькие ножки. Бледная, почти прозрачная кожа обтягивала острые кости.
Даша всегда была жизнерадостной девушкой. Она не ходила на всякие вечеринки, как большинство её одноклассников. Даша любила читать вечерами и пить горячий чай, завернувшись в плед. Она не крутилась в толпе, не имела друзей, из-за чего нередко страдала. Постоянные взгляды и смешки со стороны общества обжигали слабую психику ребёнка. Даша была странной, как многие о ней отзывались, ведь это очень чудно в наше время, что девушка не ходит «веселиться». Она всем была невыгодна, ведь нынче дружбу или отношения заводят ради какой-то пользы. Даша Синицына жила в своем мире, вдали от людей. Никто не знал, какая она на самом деле. Она любила учиться, и это ей давалось легко.
Тёмно-русые волосы развевались на ветру, а розовые губы были сухими и сгибались в наивной детской улыбке. Маленькое, миниатюрное тело Даши смотрелось непривычно для девушки её возраста, но это было до безумства изящно.
Илья отвернулся, чтоб она не узнала его. Ему стало стыдно, что он частенько смеялся над Дашей за спиной, а сейчас он увидел в ней то, что не видел раньше: она чиста и открыта, она не такая, как все. Среди всех этих шлюх и лжецов, она такая одна. Она — ребёнок.
— Привет, Илья! Вадима ждешь? Я его видела на днях, он изменился, — подойдя к Илье, нежно мурлыкала Даша. Да, именно мурлыкала, потому что её слабый голосок не был способен что-то говорить, только тоненько лепетать. Девушка смущенно покраснела и начала водить пальцами по своим прямым волосам.
— А, привет! — Илья наигранно улыбнулся, — Я ничего не замечал.
— А ты прочитал книги? Я всю летнюю литературу прочитала. Мне осталось только несколько страниц «Олеси», но я планирую за сегодня дочитать, уж очень интересная книга! — перед собой взмахивала руками Даша, всё также улыбаясь и смущаясь. — Даже не верится, что завтра уже в школу! — она наклонила голову вниз и призадумалась о скорых экзаменах.
— Да уж, — Илья тоже опустил голову, но подумал о предстоящей вечеринке в честь окончания лета.
  Для Даши учеба — это самое большое счастье, а для Ильи — огромное горе.
Дверь подъезда открылась и из него вышел Вадим в какой-то счастливой скованности, напряженности, будто вот-вот рассмеётся. Он подошёл к Илье и к Даше, уже широко улыбаясь.
— Привет, Даш! — сказал Вадим, смотря на Илью и что-то пробормотал шепотом неизвестно кому. — Ну что, пойдем, нам нужно всё успеть до ночи.
— Привет, Вадим! — также улыбаясь, сказала Даша.
— Если честно, Вадим, ты похож на розовую пачку подгузников, — усмехаясь, сказал Илья.
Даша неловко улыбнулась и посмотрела на багровое стеснительное лицо Вадима, да еще на симпатичную розовенькую футболку парня.
— Не ты первый, кто мне это сегодня говорит, — беря за кисть Илью, сказал Вадим, — пошли, нам пора. Пока, Даш.
— Пока, — сказал Илья девушке.
Она помахала им рукой и направилась дальше в обескураженных мыслях, в груди встревоженно билось сердце, руки неловко дрожали.

Комнату освещали яркие лучи дневного солнца. Стояла противная вонь. Диана еле-еле открыла глаза и оглянулась. Много спящих людей лежало на полу, на кресле и на кровати рядом с ней.
— Какого чёрта? — тихо сказала она и сняла свои красные трусики с головы незнакомого человека.
Везде валялись бутылки и стаканы, бычки, косяки и использованные презервативы.
Диана отвернулась от этого привычного зрелища и пошла в сторону ванной комнаты. Ужасная головная боль, жжение, зуд в глазах. Она нашла свою сумку рядом с лежащим парнем около самой ванной. Диана взяла её и направилась к зеркалу. Она посмотрела на своё отражение: растрёпанные волосы, круги под глазами, размазанная помада, тушь — типичная девушка лёгкого поведения. Она не помнит, что было вчера, не помнит, как уснула, не знает, сколько мужчин её поимело за ночь. Ей все равно — тогда ей было весело.
Но не сейчас.
Она включила кран, смыла остатки косметики и, достав из сумочки косметичку, снова накрасилась. Диана Медведева вышла из ванной, и ей на пути встретился парень, который всех угощал куревом. Его зовут просто — Жорик. Он позитивный парень: всегда шутит и улыбается, даже сейчас с головной болью он также весел. Его вид оставляет желать лучшего. Он не очень красив внешностью. Неправильные черты, ужасные отёки и красные глаза. У него тёмные волосы, а тело худощавое и сутулое, насквозь пропитанное той дрянью, которой он себя пичкает. Косяка ему уже недостаточно, чтобы отсоединиться от этого мира, уйти в экстаз, поэтому его вены были вздутыми и виднелись яркие пятна от вчерашних уколов. Кожа серая, будто отмирает. Увидев такого человека на улице, люди обычно обходят его и тихо ужасаются.
Он крутился в не очень хороших кругах (это ещё мягко сказано), поэтому ему всегда доставалось от таких же неудачников, как и он сам. Но зато Жора знал многих людей, у которых хороший «товар», а также сам продавал, из-за этого он постоянно был званым гостем на всех вечеринках.
— Доброе утро, — сказал он, улыбаясь.
— Не доброе и не утро уже, — ответила Диана и потрепала свои жемчужного цвета волосы.
— У тебя красивые глаза, — посмотрел Жора на лицо Дианы.
— Спасибо.
Диана потрогала себя за лоб и спросила:
— У тебя не найдётся закурить?
Жора поискал по карманам, достал из заднего пачку с двумя сигаретами и протянул одну девушке.
— Спасибо. А огонёк?
Из другого кармана он достал зажигалку и вручил ей. Она закурила и вернула зажигалку Жоре.
— Ты погубишь свою красоту.
— Это она погубит меня, — хриплым голосом ответила девушка. — Я пойду, — Диана направилась к двери.
— Не желаешь закинуться на дорожку? — невнятно пробормотал Жора и достал из третьего кармана пакетик с белым порошком.
— Нет, я всё-таки пойду на трезвую голову, — Диана открыла дверь.
— А я закинусь, — сказал Жора и пошёл на кухню.
Диана вышла и направилась к себе домой. Везде ходили люди, светило солнце, все улыбались. Сегодня последний день лета, но ей всё равно. У неё каждый день, как праздник, потому что есть знакомый в клубе, через которого туда можно проходить, вот и все дела. Ей нравилась такая жизнь, и не важно, что после таких ночей ей было очень плохо. Нередко она приходила домой и рыдала горькими слезами в ванной. Но это проходило быстро, и через несколько часов она опять занималась сексом с каким-нибудь обкуренным парнем в кабинке грязного и вонючего туалета. Ей семнадцать, она ни разу никого не любила, но зато десятки раз трахалась. Ей было всё равно. Она гордилась собой, ведь её хотели парни. Её фигура сводила всех парней с ума, а девушек заставляла завидовать. Нескромный (опять же, слишком мягко сказано) нрав нисколько не смущал её, даже наоборот, разгульная рутина засасывала всё дальше и дальше. Месть, какая-то чертова месть этим, таким же чертовым родителям, которые волновались о том, чтобы взрослая и ни капли не глупая дочь не узнала, что они до сих пор вместе. Хотя и так понятно. Эти возбужденные вздохи и голоса на том конце провода. Да, просто лифт сломался на работе, и нужно бегать по лестнице туда-обратно, но только вот работа у мамы сидячая и целый день даже не надо вставать.
Диана поднялась на этаж, открыла дверь своей квартиры, раздавался звук телевизионной передачи. Мама должна быть на работе до шести. Диана Медведева прошла в комнату: на диване сидел её отец в футболке и трусах, как у себя дома.
— Что ты тут делаешь? — крикнула Диана, стоя в дверях.
— О, Дианочка, здравствуй, давно тебя не видел! — обернулся на неё отец.
— Зачем ты пришел? Что тебе надо? Ты ушел. Зачем ты опять вернулся? — кричала Диана, выбрасывая его одежду из комнаты.
Он встал с дивана, подобрал свои брюки, надел их и направился к выходу.
— Почему ты так со мной? Я ведь твой отец. Ты ведь знаешь, что твоя мать меня любит, — сказал он, надевая ботинки.
— Ты нас бросил. И если моя мать  — чёртова тряпка, то я этого никогда не прощу тебе. Ты для меня никто. Проваливай отсюда, — Диана открыла дверь и показала рукой на подъезд.
— Диана, я тебя люблю, — прошептал отец и вышел из квартиры. Она хлопнула дверью. Диана легла на пол и начала рыдать, задыхаясь в слезах. Грёбаная сухость в горле и жжение в веках добивали девушку еще больше.

На кассе в супермаркете было много народу. Взгляд Вани неумышленно упал на пачки презервативов, которые так и манили своей яркой упаковкой. Он резко отвернулся и на кассе (через две от него) увидел своих одноклассников Илью Фомина и Вадима Романова. С ними был еще один парень старше них. На вид ему было лет двадцать, возможно даже старше. Они пробивали на кассе много бутылок пива, водки, вина и пачки сигарет. Кассир закончил пробивать и сказал сумму. Двадцатилетний парень дал паспорт, продавец долго его рассматривал, затем вернул, паренёк достал из кошелька деньги.
Ваня —  парень невысокого роста, худощавого телосложения  — крикнул Илье. Тот даже не обернулся. Он был заинтересован чековым листом и что-то говорил старшему парню. Тогда Ваня крикнул Вадиму и тот тоже не откликнулся, кладя пачку сигарет себе в карман.
— Это же Вадим, который был у тебя сегодня на ночёвке, — сказала Ване мама — женщина средних лет с религиозным взглядом на жизнь. Её мечтой было вырастить достойных и образованных детей. Семья Вани не была богата, но чтоб прокормить троих детей хватало. Поэтому Ваня не был одет по последнему писку моды, а старался в учебе, надеясь на лучшую жизнь в будущем. Недостаток в средствах не мешал его неплохой дружбе с Вадимом, ведь Романов не разделял людей на социальные классы, в отличие от Ильи Фомина.
Илья, Вадим и третий человек вышли из магазина с пятью большими пакетами. В них гремели стеклянные бутылки.
— Да, мама. Это Илья и Вадим, — ответил грустно Ваня. Он так хочет быть одним из них, похожим на них, но ребята его даже не замечают. Лишь общая цель с Вадимом хоть как-то объединяет заучившегося парня и богатенького заучившегося парня.
— Ой, ужас какой! Подростки, а столько алкоголя накупили! Как хорошо, что ты у меня порядочный мальчик, а на Вадима я даже и не подумала бы, — погладила по голове Ваню мама. Каждая мать любит осудить знакомых своего ребенка.
— Мама, не надо, — убрал руку матери со своей головы Ваня.
Очередь в кассе подошла. Мама Вани расплатилась за товар, Ваня укладывал его в пакеты. Женщина ужасалась, смотря на чек. Ваня светил своей искренностью и целомудрием, но на этот свет никто не обращал внимания. Просто ботан, неудачник, задрот и девственник, которому никогда не видать оголенного женского тела. Его карие глаза были наполнены грустью, даже линзы дешевеньких очков не скрывали этого, но углубление в задачи по физике или алгебре вселяли в него счастье и надежду. Он слишком пунктуальный и тактичный, из-за такого дотошного поведения ему никогда не попасть в круги «элиты» школы.

Таня играла на фортепиано произведение. Мелодия раздавалась по квартире. Девочка погружалась в свои мысли.
Таня Зеленова — девушка, которая верила людям, но надеялась только на себя. В её голове было много всяких мыслей, от которых она не могла избавиться. Она часто задумывалась о смысле жизни, зачем она здесь, в этом мире. Она верила в Бога и молилась ему на ночь. Таня читала Библию, когда другие девчонки отрывались где-то всю ночь. Она знала, что существует настоящая вечная любовь.
У девушки были волосы тёмного оттенка, синие глаза, полные сострадания и жалости, она сожалела о каждом червячке. Таня Зеленова любила музыку тихую, спокойную, воздушную. Она растворялась в ней и в такие моменты все депрессивные мысли покидали её голову.
Дверь открылась и вошла её мать — женщина сорока лет, которая выглядит на все шестьдесят из-за того, что регулярно употребляет алкоголь и выкуривает по две пачки сигарет в день.
— Ты можешь прекратить брынчать?! — крикнула она, в гневе вбегая в комнату. — У меня голова болит! — хлопнула мать крышкой инструмента. Таня едва успела убрать пальцы. Она до чертиков испугалась и даже содрогнулась.
— Может быть, она болит, потому что ты вчера перепила? — встав со стула, ответила Таня.
— Ты как с матерью разговариваешь, мерзавка? — рука матери поднялась в воздух и молнией промчалась по фарфоровой щеке молодой девушки. Мать дала сильную пощёчину дочери и та упала.
Горе-мать, шатаясь и бормоча, вышла из комнаты. Таня залилась слезами, но пыталась избавиться от них, до боли протирая тонкими пальцами. Безумно не хватает воздуха, душит атмосфера этой квартиры, эта пьяная вонь. Обжигает нутро. Давит лёгкие. Вот-вот задохнусь, нужно выбраться из этого грёбанного дома!
Из кухни доносились противные голоса и слова какой-то застольной песни. Это отчим и его датые друзья устроили очередную пьянку. Ведь мама раньше такой не была, она была благоразумной и образованной женщиной. Всё это кончилось после одного страшного дня.