...

Чонгук зажмурил глаза, продолжая стоять спиной к Лисе, его губы исказила кривая ухмылка охотника, которому удалось загнать желанную добычу в угол: только что этот белокурый ангел позволил Чону вкусить запретный плод, достигнуть которого стало наваждением парня.

Он не думал о том, что после сегодняшней ночи он порвёт с ней любые отношения, потому что Чонгук вовсе не хотел разбить её хрупкое сердечко. Во всяком случае, пока, потому что Чон не собирался воспользоваться ею. Он собирался пользоваться ею. Часто. Горячо. Регулярно. Как милой маленькой игрушкой, которая всегда под рукой.

Конечно,рано или поздно его интерес иссякнет, и Чонгук будет вынужден слушать её рыдания через толстые бетонные стены. Но к тому времени, это уже мало будет его волновать. Собственно, и сейчас не сильно волнует.

Сейчас его волновало лишь то, что сегодня он сделает эту светловолосую малышку настоящей взрослой женщиной. Сегодня он переступит ту грань, которая сделает Лалису целиком зависимой от него. И он будет с ней чертовски нежен. И покажет, как он может любить. И плевать, что всё это грязная фикция: главное, что цель оправдывает средства.

Чувство эйфории смешалось с застигнувшим Чонгука врасплох вожделением. Хотелось прижать девчонку к двери в её квартиру и немедленно задрать её юбочку, но Чонгук понимал, что таким образом он всё испортит. А сейчас нужно было быть осторожным, постараться не спугнуть, заставить довериться полностью, чтобы потом получить её сполна. Сделать так, чтобы она задыхалась без него и абсолютно всё ему прощала. И Чон знал, что это в его власти.

– Ты удивляешь меня всё больше, котёнок, – Чонгук медленным шагом приблизился к Лалисе, которая взволнованно теребила края своей юбочки, глядя в стену. – Откуда такая решительность? – парень ругал себя за эти слова, потому что боялся разозлить девушку, тем самым вынудив её передумать. – Не молчи, – парень стоял совсем близко к дрожащей девчонке, опаляя дыханием её ушко. – Почему ты хочешь, чтобы я остался?

Лиса чуть опустила голову, не решаясь ответить: то ли необъяснимый страх, то ли внезапное чувство предвкушения охватили её сознание, скапливаясь тугим комом в глотке. Горячее дыхание Чона, которое было так восхитительно чувствовать на своей шее, вовсе не придавало сил.

– Чонгук, перестань, пожалуйста. Ты… смущаешь меня, – совсем тихо прошептала девчонка, зная, что парень услышит.

Его пальцы совсем осторожно отодвинули длинные белокурые волосы в сторону, открывая тёплую кожу её шеи. Чон прижался к ней губами, зная, как бурно реагирует это девичье тело на его ласки.

— Я хочу, чтобы ты сказала это вслух. Что. Мы. Будем. Делать. Этой. Ночью? – заполняя паузы между словами короткими поцелуями, Чонгук заставлял Лису трепетать. Она закатила глаза от блаженства. От того, что может ощущать его крепкое тело спиной, а его рука обвивает её талию.

– Всё что захочешь, слышишь? Только не издевайся… – снова прошептала девушка, а Чон чуть хмыкнул.

– Я даже ещё не начинал… – кончиком языка он прочертил влажную дорожку до её ушка. – Ты ведь и сама хочешь этого, правда? Не меньше чем я, да?

Эти грязные провокационные вопросы совсем не вызывали в Манобан раздражения, потому что низкий голос Чонгука вкупе с открыто показанным вожделением делали своё дело: она сходила с ума от желания, которого, откровенно говоря, никогда не испытывала. Никогда и ни к кому.

– Не знаю, – бессвязный шёпот тонул в экстазе от его поцелуев.

– Знаешь, малышка, – полшага назад и Лалиса держится за стену ладошкой, чтобы не подгибались колени. Отпускать её совсем не хотелось, потому что тепло её тела было слишком желанно сейчас, но ответ Манобан совсем не удовлетворил русоволосого юношу, который сейчас с хитрецой во взгляде всматривался в белокурую макушку девушки. – Ты ведь чувствуешь, как дрожит твоё тельце, а трусики уже совсем промокли. Так зачем же ты говоришь, что не знаешь? – он не хотел быть грубым с ней, но возбуждение вкладывало яростную резкость в его движения, поэтому, когда в следующую секунду он прижал Лису к подъездной стене, девушка чуть мазнула щекой о штукатурку: щека стала неприятно саднить, но близость Чонгука заставляла вылететь из головы все ненужные мысли. Парень, которому всё сложнее было контролировать себя в присутствии этой маленькой, невинной, но чертовски желанной девчонки, сжал в кулаке ткань её свитера в районе живота. Несчастный пуховик, который и так был расстёгнут, уже норовил свалиться с худеньких плеч Лалисы из-за манипуляций Чона. Парень чувственно толкнулся к девушке бёдрами, вжимаясь пахом в её округлые ягодицы, показывая своё вожделение. – Вот я не скрываю того, что хочу трахнуть тебя, как проклятый. И ты не смей врать мне, – одним резким движением он развернул девчонку лицом к себе, сжимая в руке нежную шерсть её шарфа. – Как сильно ты хочешь сейчас войти в свою квартиру вместе со мной, позволить мне раздеть тебя и заставить кончить?

Сердечко Лалисы с перебоями трепыхалось внутри: она широко раскрыла глаза, не смея опускать взгляда. Губы Чона были в такой непозволительной близости, что любые сомнения были тут же отброшены в сторону.

– Больше всего на свете, ты ведь знаешь, – её маленькие пальчики схватились за воротник парки Чона, вынуждая его наклониться ещё ближе. Нежные губы Лисы осторожно прижались к губам Чонгука, который тут же закрыл глаза, отдаваясь окрыляющему ощущению власти и удовольствия.

Целоваться с Лисой было прекрасно. Действительно, прекрасно. Её губы были полными и гладкими: их хотелось выцеловывать и кусать до кровоподтёков, хоть и приходилось сдерживаться. Она восхитительно пахла какой-то сладостью, вроде карамели.

Да,Лалиса была сладкой. Её хотелось попробовать на вкус. И, чёрт. Сегодня он сделает это.

– Открывай дверь, Лиса, – практически срываясь на рычание, прошептал Чонгук в губы девушке. – Иначе я сделаю это прямо здесь.

Это звучало действительно угрожающе, поэтому трясущимися руками Манобан отыскала в сумке связку ключей, провозилась с замком дольше положенного, потому что ключик совсем не хотел попадать в замочную скважину, но, в итоге, разрумянившаяся и взволнованная, она всё же влетела в собственную квартиру. Чонгук зашёл сразу за ней, быстро запирая дверь.

Они стояли друг против друга, не решаясь сказать ни слова, выдерживая расстояние в два метра. Грудь Чон вздымалась от глубокого дыхания, рот был чуть приоткрыт: он то и дело нервно облизывал нижнюю губу, не смея начать действовать первым. Потому что если он сейчас позволит себе сорваться – не сможет остановиться.

– Чонгук, я…

– Сними с себя верхнюю одежду и обувь, – тихо сказал Чон, сжимая руки в кулаки в карманах собственной куртки. Лалиса нахмурилась, удивлённо вперившись в парня взглядом. – Немедленно. Просто сними. С себя. Чёртову одежду, – Манобан кивнула и осторожно расстегнула свои сапожки, потом сняла курточку и шарфик, отправляя их на пуфик. Не отрываясь от взгляда Чонгука. – Теперь свитер. Сними его.

– Чонгук, может лучше…

– Сними свитер, Лиса. Не заставляй меня злиться, – Лалиса снова покорно кивнула и стащила с себя свитер через голову, оставаясь перед Чоном только в плотных колготах, юбочке и бюстгальтере, который придавал соблазнительную форму её небольшой груди. Чувство смущения накрывало девчонку, которой было совершенно неуютно находиться под внимательным и изучающим взглядом лукавых глаз. – Теперь колготки и трусики, – блондинка закусила нижнюю губу, опустив взгляд. Ей было стыдно. Но она не смела ослушаться и выполнила желание парня. Впрочем, юбка прикрывала её наготу, отчего становилось немного, но всё же легче. – Умница, – пытаясь взять себя в руки, парень снял с себя парку и обувь, стянул через голову джемпер, оставаясь в одних узких джинсах, которые облегали его подтянутые ягодицы и мышцы ног. – Иди в ванную комнату, я за тобой.

— Зачем в ванную? – робко спросила Лиса, взволнованно перебирая пальцами край своей юбочки.

– Потому что я хочу принять душ вместе с тобой, Лисёнок. Ты ведь не будешь против?

Манобан чуть приоткрыла рот в изумлении, глядя в серьёзные глаза человека, которого любила всем сердцем. Сейчас, в эту минуту, он не играл и не издевался над ней. Его глаза были такими голыми: в них был не только огонь желания, но и какая-то странная просьба. Он снова боялся, что она оттолкнёт, словно всё, что сейчас происходит, значит для него больше, чем просто желание получить удовольствие. Лиса поняла главное: он не хотел просто удовлетворить свои естественные потребности. Он хотел провести эту ночь именно с ней. Поэтому так заискивающе смотрит в её глаза, поэтому сдерживает своего внутреннего зверя. Поэтому она, ни минуты не сомневаясь, засеменила в сторону ванной комнаты.

Лиса продолжала теребить край своей юбчонки, пока Чонгук избавлял себя от одежды. Девушка бросала на него заинтересованные взгляды, ведь, в самом деле, ей никогда не приходилось видеть вблизи обнажённое мужское тело, но опускать глаза ниже свода его рёбер не смела, чтобы даже краем глаза не увидеть то, к чему была пока не готова.

Русоволосый юноша, медленно приближающийся к Манобан,был прекрасен в своей наготе, бесспорно: его тело было стройным, подтянутым и в меру рельефным. Хотя Чонгук и не отличался большим объёмом мышечной массы, Лалиса по сравнению с ним всё равно была совсем маленькой и хрупкой, потому что даже лбом едва доставала до его подбородка.

– Собралась провести ночь с парнем, но боишься посмотреть ему ниже пояса. Забавно, – его насмешливый тон немного раззадорил Лису, которая смешно нахмурилась и отвернулась от парня, уставившись в пустоту перед собой. – Ну, ты чего? Я лишь призываю тебя немного расслабиться и раскрепоститься. Там нет ничего ужасного.

– Не буду я смотреть, – сердито прошептала Манобан, скрещивая руки на груди и продолжая глядеть в сторону. – Ты хоть раз можешь сделать всё нормально? Без издёвок? – грусть, которая плескалась на дне её глаз ввела Чонгука в ступор: как ни странно, её слова задели парня, и он тут же стёр улыбку со своего лица. – Я хочу, чтобы всё было по-настоящему. Это ведь мой первый раз, и я желаю, чтобы воспоминания о нём были будоражащими и прекрасными. Чтобы я могла воспроизвести в мыслях то, как ты был нежен со мной. А не твои насмешки.

— Зачем хранить воспоминания, если можно регулярно их освежать?

– Я не строю иллюзий на твой счёт, Чонгук. Я хоть и кажусь тебе маленькой и глупой, но я всё прекрасно понимаю. Для тебя всё это значит совсем не то, что для меня.

Чон сжал зубы от злости, не смея приближаться к Лалисе ни на шаг. Он ведь сейчас совсем не издевался, лишь хотел её до потери пульса. Он был обнажён перед ней, как в прямом, так и в переносном смысле, а она смела говорить сейчас подобные вещи. Манобан всё портила. И срать он хотел на то, насколько она была права.

Да, он не был от неё без ума.

Он лишь до дрожи хотел снова почувствовать тепло её влажных губ.

Да, он вовсе не был влюблён.

А то, что он ещё тогда приревновал её к собственному однокласснику, Мингю, совершенно ничего не значит.

Да, он считал её маленькой и глупой.

Такой маленькой, что хотелось взять её под струями горячего душа, как взрослую. Такой глупой, что сейчас он не мог найти и слова, чтобы ответить.

Он молча смотрел, как короткая свободная юбка спускается вниз по её бёдрам, следил, как тонкие руки стягивают бретели бюстгальтера с плеч. Чон не говорил ей раздеваться. Она самовольно обнажалась перед ним, сводя с ума.

В два шага Чонгкк приблизился к взволнованной Лалисе, прижимая к себе её хрупкое тело. Кажется, они оба вздрогнули, чувствуя кожей наготу друг друга, не отрываясь глядя в глаза. Его пальцы непроизвольно сжались на её рёбрах, когда парень почувствовал возбуждённой плотью тепло её бёдер.

– Не смей так говорить, слышишь? Сейчас нужно думать не о том, что может произойти потом. Сейчас нужно думать о настоящем. О том, что мы оба обнажены, возбуждены, и будем горячо трахаться, воя от удовольствия. Ясно? – его слова пробежались мурашками по её спине, и Лиса согласно кивнула головой. – Сегодня ты поймёшь, что иногда секс гораздо сильнее, чем чувства. Потому что они в нашей голове, и, если постараться, мы можем их контролировать. А вот истинное желание контролировать невозможно. Оно въедается под кожу, заставляя кровь стучать в висках. Сейчас я полностью в его власти. А ты в моей.

Его горячие губы не дали Лисе возможности ответить: горячий язык парня проник в её приоткрытый ротик, заставляя девушку впиться коготками в его плечи от острого влажного удовольствия. Кончик его языка прошёлся по ровному ряду её зубов, встречаясь с её языком. Целовать Лису хотелось ещё глубже, что, казалось, уже невозможно. Невозможно сильнее чувствовать, чем они сейчас.

Потянув девчонку на себя, Чонгук отволок её в душевую кабину, поворачивая кран: он пытался кое-как отрегулировать температуру воды, продолжая целовать губы Лисы. Рыкнув от злости, Чон отвернулся от её лица, продолжая вертеть в руках вентиль, потому что стоять под ледяной водой было уже невозможно, как невозможно было сдерживать себя, чувствуя упругую грудь Лисы своей кожей.

Парень замер, когда вода внезапно начала теплеть. Замер не потому, что ему наконец удалось справиться с несчастным краном: просто Лиса, встав на носочки, прижалась к нему всем телом, целуя влажными губами его шею, оглаживая напряжённые мышцы его спины. То, что она впервые проявила инициативу, было не просто чем-то приятным – это напрочь сносило крышу.

Он оторвался от стенки душевой кабины, меняясь с Лалисой местами: зажатая между телом Чона и влажной кафельной стенкой, она выглядела совсем невинной. Мокрые от воды волосы липли ко лбу, а щёки раскраснелись и увлажнились. Так целовать её было ещё вкуснее.

И он целовал.

Целовал долго и сочно, вжимая её в своё тело ещё сильнее, уже изнемогая от желания оказаться внутри неё. Но он не смел торопиться: он хотел доставить удовольствия этой трепещущей в его руках девчонке, а своё он и так получит.

Лиса застонала в губы Чона, когда почувствовала влажные пальцы между своих ножек. Пока одна его рука ласкала промежность девушки, другая силой держала голову Манобан сзади шеи, вынуждая смотреть в глаза.

– Дотронься до меня, – тихо произнёс парень, шёпот которого заглушал шум воды. Он не переставал ласкать её нежную плоть, заставляя колени девушки подгибаться. Лиса протянула руку к его щеке, улыбаясь от того, что он довольно растянул губы и зажмурился, чувствуя её прикосновение. – Малышка, я имел в виду что-то другое, но твоя нежность мне нравится.

Лиса сразу же поняла, что именно хотел от неё Чон. Упругие струи воды били в её лицо, отчего смотреть на парня становилось всё сложнее. Тихие всхлипы продолжали срываться с её губ, когда девушка своей маленькой ладошкой провела по рельефу живота Чона вниз. Решиться на отчаянный шаг было совсем не сложно – было достаточно вглядеться в жаждущие глаза парня.

Было странно ощущать упругий и влажный ствол в своей руке, ведь раньше ей не приходилось удовлетворять мужчину подобным образом, но как только Лиса услышала хриплый стон, сорвавшийся с губ Чонгука, она отбросила все сомнения, проводя по длине члена более уверенно.

– Скажи мне… Как правильно? – тихо прошептала Лиса, заглядывая в обезумевшие глаза парня. – Я ведь не знаю, как.

Чон снова застонал сквозь зубы, наклоняясь к девчонке и утыкаясь носом в её волосы. Его губы целовали её мокрую шею, а рука самозабвенно продолжала играть с её клитором.

— Всё хорошо, Лисёнок. Только не останавливайся, хорошо? – хрипло ответил парень, чувствуя, как дыхание девчонки участилось. Она уже была на грани.

Такая маленькая и неопытная: она кончала, сжимая в кулачке его чуть отросшие русые волосы, ослабив руку, которой доставляла удовольствие этому восхитительному сексуальному парню. Который продолжал хрипло дышать ей в шею.

Чон повернул девчонку к себе спиной, как только та смогла отдышаться, и чуть надавил на её поясницу, чтобы та прогнулась в спине.

Она тут же зажмурилась, как только почувствовала упругую плоть, упирающуюся в её бедро: Чон не стал медлить, лишь осторожно разработал вход в её лоно, перед тем, как заполнить желанную девушку.

Жалобный стон Манобан заставил парня сжать зубы и остановиться, позволяя привыкнуть к собственным размерам. Худенькие плечи Лисы чуть подрагивали, но она не всхлипывала, а значит, не плакала, пытаясь казаться сильной. И отчего-то Чонгук улыбнулся, продолжая находиться в ней, целуя мокрую кожу её спины.

– Прости меня, ладно? Я не хотел сделать тебе больно, – он чуть толкнулся в неё снова, сдерживая стон удовольствия.

Лалисе было больно, но она не останавливала Чонгука ни на секунду. Она слышала, как хрипло он дышит, вколачиваясь в её тело, и думала, что сейчас она самая счастливая на свете. Потому что могла доставить удовольствие человеку, которого действительно любила.

Он смыл кровь с её бёдер и трепетно поцеловал в лобик. В её собственной спальне Чонгук помог Лисе переодеться в смешную розовую пижаму, которая делала её ещё более невинным созданием. Он долго целовал её на ночь, а потом гладил белокурые волосы, пока девчонка не засопела. А затем всматривался в её детское личико, пытаясь сглотнуть засевший в глотке ком. Она была такой очаровательно-красивой, что не хотелось верить в то, что именно ему досталась вся она, без остатка. О таких девушках пишут стихи. О них заботятся. И любят. Больше жизни, до боли трепетно. Но он будет всеми силами отгонять от себя это наваждение.

Чон курил на балконе, думая о том, что он знал: его не отпустит после ночи, проведённой с Лисой. Знал, но всё равно надеялся. Он слишком много думал о Манобан. Слишком часто видел её. Слишком долго добивался возможности дотронуться до неё. Всего было слишком. Это значило, что нужно отвлечься, чтобы не затянуло ещё больше. И тогда, возможно, отпустит.

***

Дженни сразу же увидела эту загадочную улыбку на губах Лисы: она приподняла уголки губ, медленно шагая по коридору, совершенно не замечая ничего вокруг. Пару раз брюнетка окликнула Манобан, но та совершенно не реагировала на посторонние звуки, поэтому девушке пришлось схватить подругу под локоть и самостоятельно оттащить к ближайшему подоконнику.

– Лиса, ты оглохла? – снисходительная улыбка Дженни превратилась в счастливую. Несмотря на то, что сейчас в её жизни был не самый сладкий период, видеть свою подругу она была действительно рада. Ким скучала по ней, на самом деле, хоть и отталкивала её от себя в последнее время: хотелось разобраться в себе. – До тебя не докричишься.

— Прости, – продолжая улыбаться, тихо ответила Лиса. – Я немного рассеянная сегодня, – её очаровательные щёчки были розовыми, то ли от мороза, то ли от смущения.

– Лис, что это с тобой? – Ким хитро сузила глаза, впрочем, не ожидая, что взгляд Манобан забегает от волнения, словно её рассекретили. – Эй, девочка моя, признавайся!

Блондинка закусила нижнюю губу, продолжая смотреть куда-то в пол. Буквально через пару секунд она вскинула свои глаза, заглядывая куда-то за спину Дженни, поэтому брюнетка проследила за взглядом подруги.

В дальнем конце коридора, облокотившись на стену, стоял Чон Чонгук, в узких джинсах и безупречной белой рубашке. Его губы, как обычно, были искривлены в ехидной улыбке, но уже в следующее мгновение улыбка исчезла с его лица, а взгляд стал серьёзным: он посмотрел на Лису, и затаил дыхание. Дженни могла поклясться, что никогда не видела Чонгука таким.

– Жалко, что ты уже отвернулась и не увидела, что он мне улыбнулся, – весело проговорила блондинка, снова прикусив губу. – Он очень хороший, правда. Очень.

Дженни смотрела на свою подругу, пока в её голове всё складывалось воедино. Эти странные переглядки, Лисина поведение: между этими двумя что-то было, определённо.

— Это не моё дело, возможно, но вы… переспали? – в следующее мгновение странное чувство, словно девушку окатили ведром холодной воды, вогнало в ступор Кима: Лиса уверенно кивнула на её вопрос. Просто охуеть. – Это… весьма неожиданно.

– Не стоит снова читать мне лекции про то, какой ненадёжный Чонгук человек. Сейчас мне плевать, правда. Я слишком сильно хочу насладиться моментом, понимаешь? Словно всю жизнь этого ждала, – Лиса нежно улыбнулась и, поддаваясь внезапному порыву, обвила талию подруги руками, крепко обнимая. – Не ругайся, а поддержи меня в этом, каким бы глупым и наивным ни казалось моё поведение. Я знаю, что он за человек. Но я сейчас слишком счастлива.

Дженни смотрела в пустоту коридора, из которого уже исчезли все ученики, и снисходительно улыбалась. Когда-то и она сама влюбилась в популярного школьного принца, который до сих пор не желает покидать её сознание.

***

— Хэй, Ким, подожди, – Дженни поправила шапку, разворачиваясь в сторону окликнувшего её человека. Это была рыжеволосая девчонка из параллельного класса, которую звали Сана. В девятом классе они неплохо ладили, но после ухода Дженни из школы их общение сошло на нет. – Рада тебя видеть.

Дженни скептично пробежалась взглядом по веснушчатому лицу девчонки и улыбнулась.

– Я тоже.

Не было похоже, что «она тоже», но рыжеволосая никогда не была проницательной девчонкой.

— У меня дома завтра туса небольшая намечается, все свои будут. Придёшь? – Дженни всегда поражала способность Саны предавать всё забвению, словно между ними не было пропасти в полтора года.

– С чего это ты меня решила позвать?

– Мы неплохо общались в девятом классе, а сейчас ты вернулась. Почему я не могу хотеть возобновить наши посиделки? Было весело, ты же помнишь?

Было действительно весело, особенно если она была там с Тэхёном. Особенно при условии, что Дженни была настолько влюблена, что не замечала ехидных взглядов его друзей.

Отвечать на приглашение Саны совершено не хотелось, но осознание того, что, скорее всего, там будет Тэхён, заставило девушку утвердительно кивнуть. Ей было плевать на уязвлённую гордость и обиду на Тэхёна, который посчитал правильным куда-то пропасть, даже не поговорив нормально с ней. Сейчас Ким хотела просто его увидеть, и Сана ей в этом очень посодействовала.

— Я приеду ближе к восьми, ладно? Маме нужно помочь, – не дожидаясь ответа, брюнетка развернулась и засеменила в сторону своего дома.

Как только школьные слухи об Дженни улеглись, о ней начали вспоминать старые подруги.

Какая разница, если теперь она имеет возможность застать Тэхёна врасплох?

***

Сердце быстро стучало в груди, когда Ким решилась занести руку над звонком в квартиру Саны. Прихожая встретила её своим полумраком и запахом табачного дыма, струящегося из кухни. Дженни на автомате улыбнулась хозяйке квартиры, отдала ей бутылку привезённой с собой недорогой водки, и разулась.

Она хотела увидеть Тэхёна, так сильно, что просто сводило кости, поэтому, не медля, девушка прошла в комнату, где обитала основная масса народа, где, к счастью или к сожалению, ей удалось увидеть что-то гораздо более интересное.

Чон Чонгук, вальяжно развалившись в кожаном кресле, самозабвенно вылизывал рот какой-то русоволосой девчонки, одетой в неприлично короткую юбку. Одна его рука зарывалась в её волосы, в то время как другая сжимала аппетитную ягодицу малышки.

Через пару мгновений взгляды Чона и Кима встретились.

Дженни всё ещё находилась в какой-то прострации, а взгляд Чонгука кричал о том, что она увидела то, чего не должна была увидеть.

😨👉💗