Экстра 1
Осень в этом году пришла рано.
Ещё неделю назад воздух был тёплым, почти летним, а теперь небо стало тяжёлым и серым, будто кто-то растянул над городом огромное мокрое полотно. Солнце иногда появлялось между облаками, но свет его был тусклым, холодным и быстро исчезал, словно и оно не хотело задерживаться над этим местом.
Кладбище на окраине города всегда было тихим.
Сюда редко приходили люди. Иногда можно было заметить пожилую женщину, медленно идущую между рядами камней, или мужчину, который стоял у могилы с букетом и долго смотрел в землю. Но чаще всего здесь было пусто.
Сегодня тоже почти никого не было.
Только ветер медленно гулял между узкими дорожками, шуршал опавшими листьями и слегка раскачивал тонкие ветки деревьев. Иногда где-то далеко каркала ворона, и этот звук казался слишком громким для такой тишины.
По каменной дорожке шёл парень.
Он шёл неторопливо, будто ему было некуда спешить. Его шаги звучали тихо, почти глухо. В руках он держал небольшой букет белых цветов. Они были простые — без ярких лент, без упаковки, просто аккуратно собранные вместе.
Баджи Кейске выглядел почти так же, как обычно: высокая фигура, длинные волосы, собранные в хвост, тёмная куртка, слегка растрёпанные пряди у лица. Но в его движениях появилась непривычная медлительность, будто каждое действие требовало немного больше усилий, чем раньше.
Он уже не первый раз приходил сюда.
Дорожки были ему знакомы.
Он прошёл несколько рядов могил, свернул налево, потом ещё немного вперёд и наконец остановился.
Перед ним был простой надгробный камень.
Светло-серый, без лишних украшений. Только имя, дата и небольшая фотография.
Баджи некоторое время просто стоял и смотрел на неё.
На камне было выгравировано:
Тиха́я Клиффорд
Он медленно выдохнул.
Потом присел на корточки и аккуратно положил цветы у подножия камня. Белые лепестки слегка дрогнули от ветра.
— Привет, Клиффорд, — тихо сказал он.
Его голос прозвучал немного хрипло, словно он давно ни с кем не разговаривал.
Парень провёл рукой по затылку, как делал всегда, когда не знал, что сказать дальше.
— Я… снова пришёл.
Парень усмехнулся, но эта улыбка получилась кривой и быстро исчезла.
— Хотя ты и так это знаешь, наверное.
Кейске сел прямо на холодную землю перед могилой, вытянул ноги и опёрся руками позади себя. Камни под ладонями были холодными и шершавыми.
Некоторое время он молчал.
Ветер тихо прошёлся по кладбищу, на деревьях зашуршали листья, и несколько из них медленно опустились на дорожку.
— Знаешь… — наконец произнёс Баджи. — Слишком тихо.
Он посмотрел на надгробие.
— Без тебя стало очень тихо. Раньше ты всё время что-нибудь говорила. Спорила, ворчала, возмущалась.
Его взгляд задержался на фотографии.
На секунду его губы дрогнули в слабой улыбке.
Ветер снова прошёлся по деревьям, и несколько жёлтых листьев плавно опустились на землю.
Баджи поднял несколько из них и посмотрел на раскрытую ладонь.
— Ты всегда закатывала глаза, когда я шутил, — продолжил он тихо. — Говорила, что мои шутки глупые. Хотя… иногда ты всё-таки смеялась.
Некоторое время он снова молчал.
Тишина вокруг была настолько густой, что казалось, будто время здесь движется медленнее.
Парень глубоко вздохнул.
— Я ведь правда не хотел… — его голос стал тише.
Сжал пальцы в кулак, сухие листья захрустели.
— Не хотел говорить это тогда, когда игра заставила нас выбрать. Вообще говорить не хотел.
Он закрыл глаза на несколько секунд.
— Я понял всё слишком рано.
В его памяти всплыли коридоры того лабиринта. Тусклый свет. Красные слова на стенах. И выражение лица Тиха́и, когда она смотрела на них.
— Ещё тогда, в библиотеке.
Он провёл рукой по лицу.
— Ты думала, что не выдала себя, но я все понял.
Снова наступила пауза.
— И знаешь, что самое смешное? — тихо сказал Кейске.
Посмотрел на небо.
— Я надеялся, что ошибаюсь. Серьёзно. Я думал: «Нет, это не она». Для меня бы не была ей.
Он снова посмотрел на имя на камне.
— Ты просто была… собой.
Девушкой, которая постоянно спорит. Девушкой, которая упорно идёт вперёд, даже если всё идёт не так.
— Но правила игры были страшными. Если ведьму не назвать… погибнут все.
Перед его глазами снова возникло лицо друга. Растерянное. Упрямое. Полное веры.
— Чифую никогда бы не смог это сказать. Он до конца доверял тебе и все надеялся, что объявится ещё один игрок. Та самая ведьма.
Парень опустил голову.
— Но такого не произошло, поэтому взять эту ужасную роль пришлось мне.
Ветер усилился, и несколько листьев скользнули по дорожке.
— Когда я сказал… — прошептал он. — Когда я произнёс те слова…
Кейске замолчал.
Воспоминание ударило слишком резко.
— Ты смотрела на меня так, будто я предал тебя. Хотя… наверное, так и было.
Он посмотрел на камень.
— Я сыграл свою роль до конца. Роль злорадствующего разоблачителя. Но знаешь… — прошептал он. — Я ненавижу её.
Баджи положил руки на землю, ладонями на камни, и сжал их.
— Если бы можно было выбрать только мою смерть… я бы так и сделал.
Закрыл глаза.
— Лучше бы игра забрала меня.
Долгое время он сидел молча.
— Я ведь так и не сказал тебе одну вещь. Наверное, потому что тогда это всё только усложнило бы.
Его голос стал спокойнее, но тише.
— Мне нравилось гулять с тобой. Смотреть, как ты злишься на мои шутки. Мне нравилась ты.
Он произнёс это очень тихо.
Почти шёпотом.
— Очень. Но я опоздал, да?
Обречённо вздохнул.
— Классика.
Он медленно поднялся на ноги, отряхнувиштаны от пыли и сухой травы.
Несколько секунд он просто стоял, глядя на могилу.
— Прости меня, Тиха́я. За то, что раскрыл тебя. За то, что сказал это так… холодно. И за то, что не сказал правду раньше.
Ветер снова зашуршал листьями.
Баджи постоял ещё немного.
— Знаешь…
Улыбнулся.
— Если бы игра началась снова. Я бы убил себя.
Белые цветы у подножия камня тихо качнулись.