137
В любой другой момент я бы обязательно смутилась, но не сейчас, так как чувствовала, что вот-вот сбудется желание, которое появилось у меня настолько давно, что я уже и не помню, когда именно это произошло. Кораблин решил в кои-то веки поделиться со мной, чем не повод для праздника?
Мы улеглись на кровати поудобнее, даже парень, не особо заморачиваясь по этому поводу, спокойно умостился рядом со мной, после чего сказал:
- Ты только не перебивай и не спрашивай ни о чём, ладно?
Я кивнула, приготовившись слушать. Егор коротко улыбнулся, после чего, отвернувшись от меня, сказал:
- После того, как я попрощался с тобой и Мишей, я всё же опять наткнулся на ту компанию. Точнее, только на одного человека из той компании, но это сути особо не меняет. В иной раз я бы прошёл мимо, что я, собственно, и собирался сделать, но он что-то там брякнул, отчего я тоже начал пороть чушь. Хоть особо не помню, что именно мы наговорили друг другу, закончилось всё тем, что мы сцепились. Но, как видишь, закончилось всё довольно мирно – я вообще отделался лёгким испугом, за что нужно поблагодарить мужчину, который разнял нас, а потом каждый пошёл своей дорогой. И прежде, чем у тебя появится вопрос, почему я не промолчал, или же ты обвинишь меня в том, что я делаю из мухи слона, я скажу тебе ещё кое-что, раз уж решил покончить с этим раз и навсегда. Ты же помнишь Гришу? Ну, того, с кем мы сцепились?
- Его я точно не скоро забуду, - мрачно ответила я, почувствовав, как внутри всё сжалось лишь при упоминании об этом человеке.
- Сколько ненависти, - с усмешкой произнёс тот. – Не растрачивай её больше понапрасну. Поверь мне, в этом нет нужды.
- Как я могу? – спросила я, наплевав на то, что совсем недавно пообещала не перебивать его. – Он напал на тебя!
- И у него были причины! – в тон мне ответил парень. – И если сейчас ты помолчишь, я смогу рассказать тебе о них.
Я сделала глубокий вдох, а потом выдох, после чего, отвернувшись от него, сказала:
- Я внимательно слушаю.
- Вот и славно, - после секундной задержки сказал тот. – Я, если честно, не знаю, с чего начать, потому что впервые обсуждаю это с кем-то, поэтому, если всё будет звучать несколько путанно, не вини меня. Хорошо?
Я кивнула, но так и не повернулась к нему лицом. Возможно, в тот момент я немного злилась, а может решила, что так Кораблин будет легче рассказать мне обо всём, поскольку он и до этого не смотрел на меня. Теперь уже сложно сказать, да я и не хочу думать над этим, потому что после рассказа, услышанного от парня, мне стало несколько не по себе.
Не знаю, всё ли он рассказал мне, но даже этого оказалось достаточно, чтобы на долгое время отбить у меня желание расспрашивать его о чём-либо. Именно тогда я поняла, насколько бесило его моё поведение, когда я то и дело требовала от него рассказа о его прошлом. И то, что мне не было известно об этом ровным счётом ничего, меня не оправдывает.
Егор рассказал мне о своём отце, с которым он остался наедине, когда Медина угодила в больницу. Рассказал о побоях, которые ему приходилось сносить, когда его отец выпивал. Кстати, я невольно задумалась над тем, как он отреагировал на нашего Кирилла. стоило тому влиться в их компанию, но даже эти мысли вскоре отошли на задний план. Рассказывая мне о Грише, Кораблин то и дело запинался, а его голос периодически подрагивал, но он говорил и говорил, пока история не подошла к концу. К тому самому ужасному концу, когда совершенно отчаявшийся человек, поставивший себе целью найти своего «обидчика», всё же нашёл его, - ко дню, когда они с Егором подрались. Парень опустил эту часть в своём рассказе, наверное, потому, что я тоже там была. Вместо этого он сказал:
- Я знаю, что Гришу признали абсолютно невменяемым, поэтому теперь он находится в психиатрической лечебнице. Скажу больше: я знаю, в какой именно больнице и в какой именно палате он находится, потому что это мы с мамой убедили Владимира определить его туда. Может, кому-то покажется, что это излишнее, а я таким образом лишь пытаюсь избавиться от мук совести, но мне как-то всё равно. Я бы и хотел, но всё не получается. А ещё мне бы хотелось навестить Коди, но я абсолютно точно знаю, что наша встреча его не обрадует, а совсем наоборот. Такая вот дилемма.
Поначалу мне хотелось сказать, что Кораблин ни в чём не виноват, поэтому ему не следует винить себя, но я вовремя поняла, что это бесполезно. Уверена, такое ему говорили уже очень много раз до меня, но не помогло. Не словами надо пытаться это доказывать, а действиями, только я не имею ни малейшего понятия, как это возможно сделать. Но это пока. Скоро я обязательно что-нибудь придумаю и, не без помощи остальных, буду чуть ли не каждый день доказывать Кораблину, что его вины тут нет. Но рассказывать нашим друзьям об этом я не собираюсь, мне надо быть хитрее и оправдать доверие парня. Хотя бы это я сделать смогу.
А ещё мне наконец-то стало ясно, почему никто до этого не говорил о прошлом Егора, - они попросту не знали. Хотя бы что-то те родители, которые не принимали парня в нашем, несомненно, высокообразованном и толерантном обществе, сделали правильно, решив не распространяться об этом среди своих детей. Возможно, наше общество не настолько пропащее. Во всяком случае, мне бы очень хотелось так думать.
- Я вот о чём подумал, - неожиданно сказал Кораблин опять обнимая меня, а заодно и пристраиваясь поближе. – Люди всё-таки странные существа. Мечтают они о чём-то долгое время, а потом, стоит их мечте осуществиться, они в следующий миг готовы гнаться за новой, совершенно позабыв о предыдущей. Даже я. Того, что уже получил, мне мало. Человеческий эгоизм порой пугает.
- Ты говоришь так, будто тебе уже около ста лет, а теперь ты утратил веру в человечество.
Егор хихикнул. Первый раз с того момента, как начал мне рассказывать о своём детстве.
- Нет же. Просто все мы немного странные, но в этом, наверное, есть свои плюсы, ведь жить становится веселее.
Он вдруг зевнул, после чего, обняв меня немного крепче, неожиданно бодро сказал:
- Утомила ты меня своими расспросами. Теперь я собираюсь спать. И да, прямо здесь. И нет, меня не волнует, что это твоя кровать, как и то, что сюда может кто-нибудь войти. Хочешь выгнать – не получится.
Теперь хихикнула я.
- У меня и в мыслях не было выгонять тебя.
- Вот и славно, - сказал Кораблин, а потом я почувствовала, как он уткнулся лбом в моё плечо, отчего его дыхание опалило мою спину.
Хоть я всё ещё не могла отойти от услышанного, пыталась никак не показывать своего беспокойства и каких-либо других эмоций. Что бы я ни испытывала в данный момент, Егору всё равно было сложнее, потому что я только слушала, а он прошёл через всё это. Теперь мне стало понятно, почему он не горел желанием говорить об этом, - я бы тоже не хотела. И всё же, несмотря на наши давнишние перепалки и мою чрезмерную настойчивость, а также то, что изначально мои с ним отношения были построены на моём нежелании проигрывать подругам, он мне всё равно доверился. Только этому я, наверное, и рада.
Подумав, что было бы неплохо и мне заснуть, ведь это всё-таки я тут болеющий человек, я устроилась поудобнее на кровати, как вдруг послышались шаги в коридоре, после чего дверь в мою комнату резко открылась. Действие сопровождалось словами, звучавшими от мамы Дани.
- Егор Кораблин! Я знаю, что это твоих рук дело! Где мои?..
Я быстренько закрыла глаза, притворяясь спящей, так как не хотела получать вместо Егора, которому и притворяться не пришлось, - он уже действительно заснул. Какое-то время в комнате было тихо, лишь через несколько мгновений послышались шаги, а потом я услышала, как миссис Джевонс взяла тарелку, в которой когда-то были её вафли, с тумбочки.
- Вот же гадёныш, - нежно сказала она. – И как его можно ругать, когда он спит словно ангелочек?.. Они вроде растут быстро, но во сне всё равно напоминают малышей.
Постояв на месте ещё какое-то время, женщина удалилась, закрыв за собой дверь. Вскоре я услышала, как она позвала мою маму и маму Кораблина, которым наверняка собиралась рассказать о только что увиденном. Я же, стоило ей выйти из комнаты, облегчённо вздохнула. Если честно, мне казалось, что вот-вот миссис Милохина начнёт кричать и разбудит нас, но всё, к счастью, обошлось.
- А ты говорил, что взрослые тебя не любят, - обратилась я к Кораблину, прекрасно понимая, что он меня не слышит. – Пусть не всем, но некоторым ты очень даже симпатичен.