Рабыня-Мин Юнги [18+] [В Процессе]

Из-за двери послышался громкий неприятный пронзительный женский вопль, после чего раздался протяжный стон:

— О, Юнги , ты шикарень…

Я вздрогнула и уронила куфшин .

Дзинннь! С веселым звоном он разлетелся на сотни мелких осколков. Из-за двери послышался другой женский голос, не менее писклявый .

— Кто это там у тебя, Юнги?

— Моя рабыня, — ответил низкий приятный мужской голос.

— Как рабыня? — взвизгнул первый голос. — У тебя никогда их не было! Ты же сам говорил…

— Замолкни, Сана, — ответил парень . — Это не твое дело. И вообще, тебе никто не давал слова. Теперь ты будешь наказана. Поворачивайся на четвереньки.

Я слушала, застыв на месте, этот диалог, потом опомнилась и начала подбирать с пола осколки. Из-за стены опять раздались стоны. Я так и не поняла, был ли это отзвук боли или удовольствия, но через несколько минут снова услышала крик, на сей раз явно от оргазма. Вздрогнув, я порезалась очередным кусочком стекла.

— Ты хотел наказать ее или доставить ей удовольствие, Юнги? — опять спросил второй голос.

— А какая разница, Нэро? Главное, что получил удовольствие я, — ответил парень.

Я продолжала собирать осколки, но вдруг ощутила на себе пристальный взгляд. Подняв голову, я увидела его. Своего новоявленного покровителя. Накачанное тело, узкие трусы-плавки, практически ничего не скрывающие из того, что следовало бы скрывать в обществе незнакомой девушки, рельефный живот, карие глаза и взъерошенные волосы мятного цвета.

— Как тебя зовут? — спросил он своим низким голосом.

— Настя, — ответила я, мрачно, но с неподдельным интересом разглядывая парня. В голове, честно говоря, не укладывалось, как я, Анастасия Пак, оказалась в подобной ситуации. И дело не просто в том, что я сейчас стояла на четвереньках в окружении стеклянных осколков, а в том, что… я была рабыней этого «покровителя».

Моим родителям пришлось уехать на год за границу по работе, и меня запихнули в одну суперпрестижную школу-пансион, где учатся дети элиты, причем я появилась здесь в середине последнего семестра. Мои претензии — я могу и сама прожить оставшиеся полгода до окончания, и вовсе не надо для этого ехать к черту на куличики, где нет ни одного знакомого человека — они просто не стали выслушивать. Надо сказать, мать и отец не особо выбирали школу. Можно сказать, они ткнули пальцем в первую попавшуюся, лишь бы там давали приличное образование, и плата не была слишком обременительной. Всю жизнь увлеченные своей работой — раскопками древних захоронений, обращая мало внимания на свою единственную дочь, родители считали, что обязаны лишь выучить меня и выпустить в большую жизнь. Честно говоря, мое появление на свет было скорее случайностью, чем запланированным мероприятием. Пока родители проподали на работах , я жила сначала у одной бабушки, потом, после ее смерти, у тети, а когда умерла и она — в закрытых учебных заведениях. Но в моей последней школе внезапно уволили дирерису, а девочек распустили по домам ввиду закрытия учреждения. Так я оказалась здесь.

Я боялась своего первого дня в школе. Как оказалось, не зря. Действительность превзошла все мои ожидания. Я считала, что на меня все начнут пялиться, как на новенькую, однако в начале дня на меня обращали внимания не больше, чем на стул. Даже учителя кивали в ответ на мое приветствие и указывали на свободное место. На двух уроках я сидела одна, на третьем — с какой-то девушкой, но она даже не соизволила поздороваться со мной. Я не стала сильно расстраиваться по этому поводу и с интересом изучала обстановку. Наоборот, была искренне счастлива, что никому не нужна, с детства не любя пристальное внимание окружающих. Школа была как школа, с кабинетами, шкафчиками в коридоре, кафетерием, но отличалась огромными размерами территории — на этом участке могли бы поместиться три обычных. Назначение некоторых зданий пока мне было непонятно. И ремонт был превосходный — никакого отодранного линолеума или осыпавшейся краски. Сразу видно — школа для элитных детей. Хотя обычные ученики — типа меня, одетые просто и без того лоска, который отличает богатых — здесь тоже встречались, видимо, чтобы не давать элите зазнаваться. Потом я поняла, как ошибалась.

Мне сразу бросилось в глаза, что некоторые студенты — как юноши, так и девушки — носили сережку, и обязательно в левом ухе, и обязательно одну. Серьги, правда, были самые разные — от простеньких колечек до громоздких длинных украшений с огромными камнями. Первая половина дня прошла довольно спокойно, и я отправилась на ланч. Есть особенно не хотелось, я взяла стакан кампота и булку с маком и пошла искать себе место.

Вот в этот момент я увидела их и замерла на месте. Сначала мой взгляд упал на крупного, накачанного молодого человека, обнимавшего ослепительную блондинку, презрительно смотрящую на окружающих. Рядом располагалась еще одна пара — высокий — это было видно, даже когда он сидел — темноволосй парень и среднего роста брюнетка с короткой стрижкой. И был за столиком еще один человек… Именно из-за него я застыла на месте, колени у меня подкосились, а дыхание перехватило. Такого красивого парня я не видела никогда в жизни. Правильный, может, чуть крупноватый нос, но это придавало юноше еще больше шарма, бледная кожа, карие глаза, мятные волосы. Я опомнилась, сделала было шаг вперед, и тут на меня налетели сзади. Компот из моего стакана выплеснулся прямо на дорого выглядевший пиджак на  парня с мятным цветом волос. Он, до этого момента не замечавший меня, поднял голову. Наверно, на наших лицах было одинаковое выражение — удивление, смешанное с ужасом.

— Что за… — начал он, поднимаясь. Парень оказался выше меня на целую голову. Я в ужасе сжалась, потому что даже представить себе не могла, что сейчас будет. Юноша явно рассердился, сжал руки в кулаки, но его схватил за плечо брюнет.

— Юнги, подожди. Ты же видишь, она новенькая.

— Новенькая, — протянул он, нехорошо рассматривая меня. — Новенькая, говоришь… У тебя есть покровитель? — внезапно обратился он ко мне.

Я стояла, не понимая, о чем он говорит.

— Да откуда у нее покровитель? Кому она нужна? — насмешливо отозвалась блондинка.

— Заткнись, Чхве. Я беру ее себе. Ты же давно говорила, что мне нужена рабыня. Хэнди, забери ее и объясни все, — кивнул он брюнетке, снимая испорченный пиджак и бросая его мне. Я автоматически поймала его, выронив при этом стакан и булку. Юнги поморщился, вытащил что-то из кармана и бросил девушке. Она недовольно посмотрела на парня, но выбралась из-за стола, схватила меня за руку и потащила на выход, бросив по дороге:

— Чвеху, пойдем. Ты мне будешь нужна.

Они вдвоем увели меня за угол кафетерия и усадили на лавочку.

— Ты ничего не поняла, да? — спросила брюнетка.

— Нет, — честно призналась я.

— Не могу сказать, что завидую тебе, — протянула блондинка. — Ты только что стала Рабыней Мин Юнги. Ты вообще понимаешь, что это означает?

— Нет.

— А как ты оказалась в этой школе? Об этом знают все, кто здесь учатся.

— Меня запихнули сюда родители, которые уехали на год за границу.

— Сочувствую. Тогда слушай. У этой школы есть давняя и не совсем хорошая традиция «Покровитель — Рабыня». Элита, которая учится здесь, на время обучения имеет право выбрать себе Рабыню — прислугу за все — человека, который будет выполнять любые его прихоти. Взамен покровитель обеспечивает защиту, кормит и содержит раба, назовем все своими именами. Причем любые — это и есть любые, в том числе сексуальные. Но думаю, что тебя это не коснется. Юнги может получить любую девушку в этой школе, стоит ему лишь намекнуть. Так что на такую серую мышку, как ты, он даже не взглянет. Да, бывает, что Рабыню продают или обменивают, но тебе это тоже не грозит. Юнги — жуткий собственник, — сообщила мне блондинка.