Рабыня-Мин Юнги [18+] [В Процессе]

Он женился на прелестной девятнадцатилетнией девушке, которая буквально потеряла голову от красивого, богатого, двадцатисимелетнего молодого человека. Через год родился я, еще через десять месяцев - Хэнди, я был точной копией своего отца, унаследовав от него  , глаза и внешность, но и характер. Хенди была вылитая мать - невысокая брюнетка с четвертым размером груди. Мы практически не видели отца, пока были маленькими, проводя все время с мамой. Где-то лет в шесть я начал замечать, что их отношения испортились. Иногда я заставал маму в слезах, но на мои вопросы она говорила, что все хорошо.
Когда мне было восемь , она ушла из дома. Она просто вышла и не вернулась, оставив нас с няней. В девять вечера няня позвонила отцу, сообщив, что его жены до сих пор нет дома. Он немедленно приехал и обнаружил, что мама обналичила свои счета, забрала драгоценности и оставила записку, в которой просила не искать ее.
Мы с Хенди были растеряны и испуганы. В один день вся наша спокойная жизнь рухнула. Неделю мы оставались с няней, но я не хотел быть с ней. Я требовал обратно маму и, как-то вечером, когда отец пришел домой, устроил истерику. На следующий день нас с Хенди отправили по частным закрытым школам. Мы могли общаться лишь по телефону и на каникулах. Хенди смирилась с происходящим и так и осталась в своей школе. Она говорила, что ей там нравится.
Со мной была совсем другая история. Я бунтовал, дрался, у меня постоянно были проблемы с администрацией. За пять лет я сменил десять школ. Когда меня выгнали из последней, отец потерял терпение и сообщил, что теперь я буду учиться в школе с практически военными порядками, известную своим достаточно жестким обращением с учениками. И добавил, что теперь ответственность за мою жизнь лежит на мне.
Я выжил. В первый же день меня избили практически до полусмерти, оставив на память об этом парочку шрамов от ножа, теперь там находятся татуировки . Школа предоставляла нам инструкторов по боевым искусствам и стрельбе. Через год, после того, как я побил на ринге инструктора, меня уже опасались трогать. Боящихся меня людей я презирал и друзьями по этой причине так и не обзавелся. Оставшиеся три года в школе я не занимался ничем, кроме тренировок и учебы. Я учился потому, что мне нравилось учиться, а не потому, что меня заставляли. Боюсь, в этом случае результат был бы совершенно противоположный.
Мрачным, угрюмым, нелюдимым подростком я окончил среднюю школу и на пару месяцев, до начала занятий, приехал домой. Хенди еще оставалась в своем закрытом заведении и должна была приехать через несколько дней. Но вместо этого она позвонила и, вся в слезах, сообщила, что отец отправляет ее учиться в францыю  , и ей даже не удастся повидаться со мной перед отъездом. Я взбесился. Первый раз в своей жизни я выступил против отца, потребовав, чтобы Хенди пошла в школу со мной. Он удивленно посмотрел на меня и неожиданно согласился, взамен выставив свое условие - мы должны будем пойти в то учреждение, которое он выберет. У меня не было выбора - я согласился. Но, узнав, какую школу он выбрал, пожалел об этом. Отец сам закончил ее и, естественно, прекрасно знал о местных традициях. Он сказал, что мне, как наследнику его компании, будет полезно научиться управлять людьми, для начала хотя бы одним человеком.
Мы с Хенди приехали в школу. Вместе с нами сюда же поступил наш кузен Джин, сын брата нашего отца. Парня отправили в школу по тем же причинам, что и меня. Предполагалось, что он станет моим заместителем, когда я возглавлю компанию. Что мы думали по этому поводу, никого не интересовало.
Хенди не стала выделяться из толпы и в качестве Раба быстро нашла себе забитую девчушку. Сестра ничего не требовала от неё, используя свое положение в качестве защиты, но девочка проучилась пару месяцев, не выдержала и ушла. Хенди не стала подбирать себе нового Раба, наверно, потому, что больше забитых девочек в школе не нашлось, или они были уже заняты.
Джин никогда не страдал от избытка меланхолии и считал, что иметь Раба который исполнит любую прихоть, даже полезно в некоторых случаях. Например, убрать твою комнату после вечеринки или сбегать за пивом, когда у тебя болит голова с похмелья. Он выбрал себе девушку и находился с ней в почти приятельских отношениях.
Потом в школу приехали Кимы, Намджуни Тэхен ,  Хенди и Джин мгновенно сошлись с ними. Хенди говорила, что между ней и Тэхеном вспыхнула любовь с первого взгляда. Я не спорил, но внутри себя считал, что любовь не существует, а значит, нечего и говорить. Джин не упоминал про любовь, но явно был неравнодушен к Чхвесу , впрочем, как и она к нему. Кимы знали, конечно, про традиции в школе, но Намджу категорически отказался иметь слугу, сказав, что это рабство в неприкрытом виде. На мой резонный вопрос - зачем он тогда сюда приехал, Намджун ответил, что, во-первых, их отправили сюда родители, а, во-вторых, он не возражал, потому что увлекался историей, а эта школа существует уже несколько столетий.
Это действительно было так. Собственно, и традиция раба пошла со времен Гражданской войны. Школа была основана за пару десятилетий до нее, и богатые мальчики, которые в ней учились, имели во владении рабов, обслуживающих их. После отмены рабства руководство школы, чтобы привлечь учеников, и ввело такую традицию. В нее начали набирать небогатых учеников, назначая для них посильную плату и давая им возможность получать хорошее образование, но взамен они становились Рабами элиты. Элита, в свою очередь, брала на себя обязанность обеспечивать существование своего Слуга. Изменилось название, но суть осталась той же - слуга был практически рабом своего покровителя. Единственное, что покровитель не имел права делать - это убить раба. Все остальное ему разрешалось.
Тэхен и Хенди очень быстро придумали, как и соблюсти традицию, и не изменить своим принципам. Они обменялись браслетами, став одновременно и рабами и покровителеми друг друга. Это устраивало всех.
Со мной, как всегда, была совершенно другая история. Я принципиально не хотел никем владеть только потому, что мой отец желал этого. Да, к слову, мне не было это нужно. Через неделю, проведенную здесь, я понял, что у меня в рабах ходит практически вся школа. Все знали, кто был мой отец, и слышали про то, откуда я приехал. На второй день моего пребывания на этой территории несколько «элитных» парней подослали своих слуг напасть на меня. Дело кончилось одним сломанным носом, тремя треснувшими ребрами и несколькими синяками. На мне не было ни царапины. На третий день я, как бы случайно, продемонстрировал пистолет, заткнутый за пояс джинсов. Конечно, он был незаконным, но кого это волновало? Меня опять начали бояться. Любой парень был готов выполнить мое приказание по первому слову.
Девушки, с другой стороны, повелись на мою внешность, доставшуюся от отца. Шрамы и пистолет только увеличили мою привлекательность, и не было ни одной девицы в школе, которая не была бы готова раскинуть ножки и сделать все, что угодно, стоило мне только намекнуть. Я начал замечать за собой склонность к садизму, проверяя, согласятся ли они на это, но даже боль не вызывала попыток сопротивления.
И зачем, спрашивается, в таких условиях мне нужен был Раб?
Я презирал их всех. Я ненавидел людей, которые лебезят и преклоняются передо мной. Даже преподаватели, похоже, опасались то ли меня, то ли моего отца, неважно, но и они относились ко мне не так, как к другим студентам. Но учился я хорошо, понимая, что образование необходимо для дальнейшей жизни.
Впрочем, не все преклонялись передо мной. Моя семья - а я стал считать своей семьей и Кимов, раз уж моя сестра влюбилась в Тэхена - единственная могла возразить мне, хоть и нечасто делала это. Им не нравилось мое постоянно плохое настроение, моя ненависть ко всему миру. Хенди периодически пыталась разговорить меня, убедить, что мир не такой плохой, как кажется. Я усмехался и отмалчивался. Она всю жизнь провела в одной и той же закрытой школе, откуда ей знать? Чхвесу советовала завести раба, чтобы было на ком срывать злость и кого трахать. Я обычно отвечал, что для этого есть вся школа. Она резонно напоминала про то, что партнеров не рекомендуется менять, как перчатки, мало ли что подцепить можно. Мы начинали спорить, и, когда накал страстей достигал максимума, вмешивался Намджун. У этого парня было уникальное свойство - он мог меня успокоить. До него это не удавалось никому. Джин просто считал, что у меня есть право поступать так, как я хочу, но, тем не менее, пытаясь меня развеселить, сыпал шутками, и не всегда они были приличными. Это не работало. Моя ненависть к миру была сильнее. Так прошло полгода. Я вздохнул и начал одеваться. После вчерашней вечеринки по поводу дня рождения Тэхена, которая проходила у меня, как у обладателя самого большого жизненного пространства, на кухне царил бардак. Убираться мне было лень, и я решил, что после уроков подцеплю какую-нибудь девчонку, трахну ее и заставлю навести порядок. Как я и говорил, это была готова сделать любая. Натянув джинсы, обтягивающую футболку, набросив сверху пиджак (который шил William Fioravanti) и мне наплевать, что пиджаки с джинсами и футболками не носят - я, вздохнув, отправился на уроки.
Первая половина дня прошла в скуке, как и всегда. Учителя что-то нудили, на меня опасливо косились парни, и восхищенно - девушки. Поймав мой взгляд, они хлопали ресницами, кокетливо наклоняли голову и выпячивали грудь, невзирая на то, было там что демонстрировать или нет. Я мрачно отводил взгляд и старался не слушать их оживленный шепот. Правда, сегодня обычные сплетни пополнились еще одной - в школу приехала новенькая, и не из элиты. По большей части народ трепался насчет того, кому в Рабство она достанется. Кандидатур было двое - я и Пак Чимин, и, если честно, девице не повезло. Ни себя, ни его я не считал хорошим покровителем, а если учесть мое нежелание брать себе слугу , ее участь становилась еще более незавидной. Чимин отличался исключительно скотским характером. Он был одним из тех, кто отправил своего Раба напасть на меня, и мальчишка пострадал сильнее всего, потому что боялся вернуться к своему покровителю проигравшим. С тех пор Чимин боялся противостоять открыто, но исподтишка страшно завидовал и пытался заполучить то, что принадлежит мне. Он несколько раз старался отбить у меня девчонок, но не понимал, что я смотрю на них, как на мусор. Меня не волновало, если девушка, которая вчера спала со мной, сегодня спит с ним. Я всегда находил себе еще одну.
В кафетерии мы, как всегда, впятером сели за наш столик. Джни травил анекдоты, обняв Чхвесу, внимательно изучающую свой маникюр, за плечи, Хенди и Тэхен шептались о чем-то своем. Я скучал, рассматривая поверхность стола. Вдруг на меня что-то выплеснули, по запаху, похоже, апельсиновый сок. Я удивленно поднял голову. Никто еще в этой школе не осмеливался обливать меня соком, тем более что пострадал мой любимый пиджак! Взбесившись, я встал, сжимая кулаки.
- Что за... - начал было я и увидел ее. На меня смотрела, как жертва на хищника, глазами испуганного зайца брюнетка. Больше я не успел ни сказать, ни рассмотреть, потому что меня схватил за руку Тэхен.
- Юнги , подожди. Ты же видишь, она новенькая.
Действительно, я только сейчас осознал, что вижу ее впервые. Видимо, это та самая девушка, только что приехавшая в школу.
- Новенькая, - протянул я, с любопытством рассматривая ее. Невысокая девушка - я был выше ее на голову - в недорогой одежде, брюнетка, стройная фигурка.
- Новенькая, говоришь... У тебя есть покровитель? - вдруг поинтересовался я.
- Да откуда у нее покровитель? Кому она нужна? - насмешливо отозвалась Чхвесу. Девушка стояла, явно не понимая, о чем идет речь. Если она не знает про традиции школы, то не знает и про меня. А может, она боится только потому, что облила меня соком? Кто знает, вдруг она сможет открыто противостоять мне? В чертах ее лица чувствовалась решимость. Если она откажется стать моим Рабом, я помогу ей потом справиться с Чимином, ведь он обязательно захочет забрать ее себе. Я решился. Мне чем-то понравилась эта девушка, и я втайне надеялся, что она не пойдет на сделку.
- Заткнись, Чхве. Я беру ее себе. Ты же давно говорила, что мне нужен Раб . Хенди, забери ее и объясни все, - кивнул я сестре, снимая испорченный пиджак и бросая его девушке. Та автоматически поймала его, выронив при этом стакан и салат. Я поморщился, потому что листок салата упал на мои кроссовки, вытащил из кармана пакетик с сережкой, который уже вечность лежал там, и бросил его сестре. При удачном раскладе она вернет мне сережку. При неудачном - я, наконец, обзаведусь Рабом. Представляю, какие пойдут сплетни по школе. Но я все-таки надеялся, что девушка откажется, что она не захочет по доброй воле пойти в рабыни.
Хенди схватила девушку за руку, позвала с собой Чхвесу и вытащила новенькую девушку за дверь, при этом предупреждающе посмотрев на меня. Я опустился на стул, старательно не замечая пристальных взглядов окружающих и шепота отовсюду. Тэхен странно смотрел на меня.
- Что? - огрызнулся я.
- Нет, ничего, - все так же странно глядя на меня, покачал он головой. Джин , громко рассмеявшись, хлопнул его по плечу.
- Да ладно, Тэхен, тут радоваться надо. Наш Юнги наконец-то обзавелся Слугой и теперь будет срываться на ней, а не на нас.
Я усмехнулся и промолчал. Я сам не до конца понимал, зачем мне это надо.
Уже в дверях Тэхен поймал меня за руку и тихо сказал.
- Не трогай ее хотя бы сегодня. Хенди тебе этого не простит. Новенькая понятия не имеет, во что влипла.
* * *
Следующим уроком после обеда была химия. Я сел на свое место в конце кабинета, приготовившись еще к одному часу смертельной скуки, а более занудного предмета я не могу припомнить. Я, как и на многих уроках, сидел один, потому что никто не решался приблизиться ко мне, и, опустив голову, разглядывал текст в учебнике. Вдруг шепот в классе усилился, я поднял голову и увидел, что в дверь заходит та самая новенькая девушка. Я внезапно, сам того не ожидая, оживился и начал с любопытством рассматривать ее, стараясь разглядеть правое ухо. Но она стояла левым боком ко мне, разговаривая с учителем. Он махнул рукой, показывая свободное место, и я осознал, что единственное свободное место - рядом со мной. Девушка пошла ко мне, и я с горечью увидел сережку, блеснувшую в ее ухе. Все оживление как рукой сняло, мрак и ярость затопили мою душу, волной всколыхнулась ненависть. Она такая же, как все. Она боится меня, даже не зная, кто я такой. Я был полностью уверен, что Хенди не расскажет ей лишнего, точнее, вообще ничего не расскажет про меня. Вот Чхве может... но не будет. Она так давно хотела, чтобы я обзавелся Рабом, что приложит все усилия для этого.
Девушка осторожно села рядом со мной. Черт, я даже не знаю ее имени! Она была настолько испугана, что даже боялась посмотреть на меня. «Она такая же, как и все», - еще раз подумал я, ощутив, как растаял последний кусочек надежды на то, что хоть кто-то в этом мире не будет меня бояться. Я внезапно разозлился. Ну, теперь она - мой Раб, и я сделаю с ней все, что захочу. Я начал краем глаза рассматривать ее. Девушка сидела, опустив голову к столу и распустив волосы. До меня донесся ее запах - запах свежей листвы и дождя. Хотя девушка была кошмарно одета - в бесформенный свитер и джинсы, под всей этой одеждой угадывалась неплохая фигурка. В моей голове начали проноситься картины того, как она лежит подо мной, распростертая на простынях, или с закинутыми за голову руками, прикованными наручниками к спинке кровати, или... Я почувствовал, что возбудился. Но Хенди мне не простит, если я уложу эту девушку сегодня в свою постель, это я понимал и без Тэхна. Сестра крайне отрицательно относилась к моим похождениям, а к этой девушке она почувствовала какую-то странную симпатию. Я разозлился еще больше, сам не понимая, на кого. Придется подождать пару дней, прежде чем я заполучу своего Раба, а я не любил ждать. И теперь, чтобы снять возбуждение, надо искать еще кого-нибудь, хотя предполагается, что Слуга должен оказывать ЛЮБЫЕ услуги. Я кипел внутри, хотя лицо у меня было бесстрастное - сказывались годы практики. Черт с ней, придется подцепить первую попавшуюся шлюшку в коридоре. А она пусть занимается уборкой - я вспомнил бардак, оставшийся на кухне, и внутренне злорадно усмехнулся. Это занятие как раз для таких нежных ручек - я искоса глянул на соседку, заметив, какие тонкие у нее пальцы.