Нормальным быть скучно

Ночь наступила быстро, и Саундвейв, переполненный мыслями и чувствами, не смог устоять перед сном. Он уснул, сидя на подоконнике, наблюдая за отблесками ночных огней, проникающих сквозь окно. Легкий ветерок ласкал его кожу, но сильная усталость взяла верх, и он, слегка наклонившись, провалился в мир тихого сна.

Шоквейв, который всё это время находился рядом, наблюдал за ним с лёгким удивлением. Он не мог не заметить, каким Саундвейв выглядел в этом спокойном состоянии — немного уязвимым и одновременно сильным. Это стало для него своеобразным открытием. Осторожно приблизившись, он поднял руки Саундвейва и аккуратно перенёс его на кровать. Кот, что лежал между ними, сохранял уютное тепло, наполняющее комнату, а всё вокруг казалось затаившимся в этой простой и тёплой атмосфере.

Шоквейв снова провёл рукой по волосам Саундвейва, поправляя выбившуюся прядь чёрных волос, и устроился рядом. Тепло тела партнёра приносило ему умиротворение. Почувствовав размеренное дыхание Саундвейва, он тоже закрыл глаза и позволил себе погрузиться в сон, хотя и не настолько глубокий, как у него.

Наутро, когда солнце только начинало подниматься, Шоквейв проснулся первым. Он тихо поднялся и, не нарушая спокойствия, вышел из комнаты, чтобы не мешать. Шоквейв собрал свои вещи, написал короткое, но искреннее письмо благодарности Саундвейву и оставил его на холодильнике. Он не хотел беспокоить его, но знал, что этот маленький жест значил больше, чем слова.

Саундвейв проснулся только через час. Его глаза всё ещё были тяжёлыми от сна, но в сердце осталось тёплое ощущение — неуловимое эхо прошедшей ночи. Он заметил письмо, прикреплённое к холодильнику, и, прочитав слова благодарности, улыбнулся. Его сердце наполнилось лёгкостью, и он почувствовал, что этот день начался с чего-то большего.

— Интересно, может, это начало чего-то настоящего, — подумал он, держа письмо в руках и прикрепляя его обратно на холодильник. Затем, наслаждаясь утренней тишиной, он направился в ванную, чтобы заплести волосы. Его движения были спокойными, но внутри больше не было той неуверенности, что он чувствовал раньше. Сегодня всё казалось другим, и Саундвейв ощущал, что жизнь открывает новую страницу.

Закончив с волосами, он не спешил заниматься делами. Он просто сел, задумавшись, пытаясь нарисовать в голове новую картину. Сегодня будет ещё один день, и он был готов узнать, куда всё это приведёт. Он лишь ждал, пока жизнь продолжит писать свои истории.

Сегодня Саундвейв пришёл на работу, сразу привлекая внимание окружающих. Его стиль изменился, и это нельзя было не заметить. Чёрные волосы, аккуратно собранные в пучок на затылке, чёрные джинсы и фиолетовый вязаный свитер, который приковывал взгляды, создавали новый образ — уверенный и элегантный одновременно.

Коллеги и ученики мгновенно подметили изменения, не сдерживая комплиментов. 

— Сегодня ты выглядишь великолепно, Саундвейв!— звучало отовсюду. Он лишь молча улыбался, принимая похвалу, хотя в глубине души его волновала больше всего одна реакция — реакция Шоквейва.

И вот, когда Шоквейв подошёл к нему во время перерыва, Саундвейв ощутил настоящее тепло и благодарность. Его взгляд, как всегда холодный и спокойный, сейчас стал заметно мягче. Слова, которые он произнёс, были чёткими и искренними: «Ты сегодня выглядишь просто потрясающе».

Эти слова стали для Саундвейва эмоциональным подъёмом. Это была похвала, которая действительно имела значение, потому что её сказал тот, кого он ценил больше всего. Его сердце учащённо забилось, и на лице снова появилась улыбка.

День прошёл неожиданно хорошо. Ученики радовали хорошими результатами, и даже те, кто обычно получал двойки, смогли заработать немного выше баллы благодаря мягкости Саундвейва. Он чувствовал, как с каждым уроком растёт его внутреннее удовлетворение от происходящего.

Однако, когда он решил сделать перерыв и зашёл в туалет, чтобы помыть руки, ситуация неожиданно изменилась. Он открыл дверь кабинки, и вдруг кто-то резко втянул его внутрь. Прежде чем он понял, что произошло, дверь уже была заперта, а перед ним стоял Шоквейв.

Саундвейв оказался прижатым к стене в тесной кабинке, не в силах пошевелиться. Его сердце бешено колотилось, а разум пытался осознать происходящее. Он пытался найти слова, но в этот момент Шоквейв просто стоял перед ним, настолько близко, что он мог ощущать его дыхание.

Шоквейв молчал. Он просто стоял, внимательно глядя на Саундвейва. В его взгляде не было ни страха, ни тревоги — только спокойствие, словно это был ожидаемый шаг. Он протянул руку, будто приглашая к чему-то, но без давления. В этом взгляде смешались все эмоции.

Саундвейв ощущал, как его внутренний мир постепенно рушится. Он старался избегать Шоквейва, отводить взгляд, держаться подальше, но запах его парфюма всё равно преследовал его, словно магнит, который притягивал даже на расстоянии. Этот аромат был повсюду — в воздухе, на его одежде, в его воспоминаниях, и Саундвейв уже не мог определить, где заканчивается запах и где начинаются его чувства.

Каждая встреча с Шоквейвом становилась тяжелее предыдущей. Его руки начинали дрожать, появлялась жара, резко сменяющаяся холодом, как только он видел Шоквейва в коридоре или слышал его парфюм. Он не понимал, что с ним происходит. Вся эта суматоха внутри него не поддавалась логике.

В один из таких моментов, когда он уже не выдержал, Саундвейв решил сбежать. Он поспешил в медицинский отсек, надеясь, что там найдёт хоть какую-то поддержку. Как бы он ни старался успокоиться, его сердце оставалось в тревожном состоянии, а разум — в хаосе.

В медотсеке он встретил Оптимуса и Рэтчета и, не меняя привычки, начал скрывать свою растерянность. Но всё стало понятно, когда Оптимус посмотрел на него и спросил:

— Что с тобой, Саундвейв? Ты выглядишь взволнованным.

Саундвейв, словно бессильный, рассказал всё, что произошло: про Шоквейва, про запах, про то, как это заставляет его чувствовать себя, про постоянную нервозность. Он не мог объяснить, что чувствует, но хотя бы попытался.

Рэтчет, как всегда, отставил свою кружку с чаем и посмотрел на него, слегка удивлённый, но не без понимания.

— Ты не понял? — проговорил он, приподняв брови. — Это любовь, Саундвейв. Ты это чувствуешь, просто не хочешь признать.

Оптимус, спокойно поставив чашку на стол, добавил:

— Иногда эмоции сложнее, чем мы хотим их понимать. Но нельзя убегать от того, что чувствуешь. Это не слабость, это сила. Помни, как я и Мегатрон когда-то переживали нечто подобное. Любовь не всегда приходит в удобный момент, но она настоящая, когда она есть.

Саундвейв сидел молча, обдумывая слова обоих. Что-то в его душе изменилось. Это любовь... Он никогда не думал об этом так раньше. И хотя это было новым и пугающим, теперь он чувствовал, как эти чувства начинают наполнять его. Он больше не хотел отталкивать их. Он хотел понять, что с ним происходит.

— Что теперь делать? — тихо спросил он, обращаясь к Оптимусу и Рэтчету.

Оптимус посмотрел на него с улыбкой и ответил:

— Ты уже сделал первый шаг. Теперь просто будь собой и не бойся своих чувств.

Рэтчет добавил:

— Если это настоящее, оно не исчезнет. И если это с Шоквейвом — это будет только начало, Саундвейв.

Саундвейв ощущал, как его сердце бьётся быстрее, но уже не от страха. Он понял, что это не просто недоразумение или смущение. Это было настоящее чувство, и ему нужно было открыть перед ним двери, даже если это пугало.

Его мысли начали меняться. Возможно, он действительно мог позволить себе что-то большее, чем просто страх перед неизвестным. Сегодня всё выглядело иначе, и Саундвейв чувствовал, что этот новый путь — это то, что он искал.

Рэтчет, не меняя своего шутливого тона, снова усмехнулся:

— Ну что, Саундвейв, сбежишь от Шоквейва? Ты же знаешь, что от него не так-то просто спрятаться. А от своих чувств — тем более. Они найдут тебя даже в самой глубокой норе!

Саундвейв рассмеялся его словам, хотя глубоко внутри чувствовал, как сердце бешено колотится. Он не мог отрицать, что Рэтчет был прав — его чувства к Шоквейву были совсем иными. Незнакомыми, но настоящими. Но это не делало их менее пугающими.

Оптимус, в свою очередь, положил руку на плечо Саундвейва и, глядя ему в глаза, произнёс:

— Ты не один, Саундвейв. И дело не в борьбе с другими. Это о том, чтобы дать себе шанс на счастье. Прямо сейчас ты сам определяешь свою судьбу. Иди, встретись с ним. И не бойся того, что чувствуешь.

Тон Оптимуса был спокойным и уверенным, и эти слова не могли оставить равнодушным. Саундвейв почувствовал определённое давление внутри себя, как будто эти слова вселяли в него надежду и веру в себя, в то, что он действительно имеет право на что-то большее, чем просто попытки избегать своих чувств.

Собравшись с мыслями, он вышел из помещения, пытаясь взять себя в руки, хотя внутри был взволнован и растерян. Идя по коридору, он чувствовал, как его сердце громко стучит в груди, но он продолжал идти вперёд.

Как только он завернул за угол, прямо перед ним появился Шоквейв.

Шоквейв выглядел встревоженным, его взгляд был не таким, как всегда — спокойным и холодным. Вместо этого он был обеспокоен, как тот, кто ищет что-то, но не может найти.

— Саундвейв, — сказал он, его голос звучал необычно для того, кто привык всегда оставаться бесчувственным. — Ты выглядишь так, будто убегаешь от меня. Что случилось?

Саундвейв не смог ответить сразу. Он просто стоял, словно замороженный, глядя на Шоквейва. И хотя в его голове было много мыслей, и сердце буквально разрывалось от всей этой ситуации, он знал, что больше не может отступать.

— Я... не знаю, — наконец ответил он, его голос был тихим, но искренним. — Всё это слишком... запутанно. Я не знаю, как с этим справиться.

Шоквейв сделал шаг вперёд, внимательно наблюдая за Саундвейвом. Он, кажется, чувствовал внутренние волнения, переполняющие связиста.

— Я понимаю, — тихо произнёс Шоквейв, глядя на него своими ярко-красными глазами. — Это нелегко. Но чем дольше ты будешь убегать от этого, тем сложнее будет понять, что ты на самом деле чувствуешь. И что чувствую я.

Саундвейв замер, и его взгляд стал туманным. Что-то в голосе Шоквейва заставило его почувствовать, как внутренние барьеры начинают рушиться. Ещё один шаг, и он осознает, что больше не может держаться на расстоянии.

— Я не готов, — произнёс он, скорее для себя, чем для Шоквейва. — Но я не могу убежать.

Эти слова оказались решающими. Шоквейв не отступил, он лишь сделал ещё один шаг вперёд и сказал:

— И я не собираюсь тебя принуждать. Но я буду рядом, если ты захочешь узнать больше. Ты не один, Саундвейв.

Все мысли и страхи, переполнявшие связиста, на мгновение стихли. Он не знал, что делать дальше, но впервые за долгое время чувствовал, что это не должно быть борьбой. Это была просто... возможность.

Он поднял глаза, и их взгляды встретились. Весь этот хаос казался на самом деле просто первым шагом к чему-то важному.

Саундвейв сделал ещё один шаг, но на этот раз он не убегал от своих чувств. Он просто был здесь, рядом с Шоквейвом.

Саундвейв больше не мог игнорировать то, что происходило внутри него. Каждое движение, каждое слово, даже малейшее прикосновение стали чрезвычайно чувствительными для него. Его эмоции больше не были под контролем: иногда после случайной фразы или звука он ощущал, как всё вокруг мгновенно остывает, а затем горячие слёзы подступают к глазам. Это была не просто физическая реакция — это было чувство полной невыносимости, будто всё вокруг стало слишком большим и тяжёлым, чтобы удерживать это внутри.

В классе, когда ученики не могли найти общий язык или раздражали друг друга, Саундвейв чувствовал, как его сердце начинает бешено колотиться. Он старался оставаться сильным, но эти моменты раздражения, агрессии или просто шума разрушали его спокойствие. Его взгляд ловил любую деталь, которая могла его сбить, а затем накатывала холодная волна эмоций. Его руки дрожали, и он часто ловил себя на мысли, что просто больше не может. И самое ужасное — он не понимал, почему это происходит.

Оптимус и Мегатрон заметили, что что-то не так, когда Саундвейв начал выглядеть всё более уставшим и растерянным. Они не могли понять, что происходит с их коллегой. Мегатрон, хотя и был горд по натуре, не остался равнодушным. Он порылся в записях прошлого Саундвейва, пытаясь найти хоть какие-то совпадения между его поведением сейчас и тем, что могло бы быть причиной таких изменений.

Но несмотря на все усилия, Мегатрон так и не смог найти ничего конкретного. Только тёмные записи, старые отчёты и никаких намёков на подобные изменения в прошлом.

Оптимус наблюдал за Саундвейвом, видя его сложное состояние. Возможно, он был одним из тех, кто мог бы понять, но даже ему было трудно объяснить, что происходит. После очередного тяжёлого момента, когда Саундвейв едва сдержал слёзы, Оптимус попытался помочь:

— Может, тебе стоит поговорить с кем-то? — спросил он, садясь рядом с ним. — Может, это поможет разобраться с тем, что происходит внутри.

Саундвейв лишь грустно посмотрел в глаза Оптимуса и едва кивнул головой. Его сердце было переполнено чувствами, и даже слова друзей не могли сразу успокоить. Он всё ещё не понимал, почему это случилось.

Единственным моментом покоя, когда он чувствовал, что его душа расслабляется, было время, проведённое рядом с Шоквейвом. Когда он находился рядом с ним, его свежий голос, спокойное дыхание и ощущение защиты были единственными факторами, которые успокаивали его. Он чувствовал, как его тело мягко поддаётся объятиям Шоквейва, словно у него есть место, где его тревоги теряют значение.

Шоквейв был для него чем-то большим, чем просто коллегой. Он был защитой, спокойствием, и даже в те мгновения, когда Саундвейв находил настоящий комфорт. Это было словно в его руках, в том месте, где он ощущал безопасность.

Саундвейв часто находил себя в одиночестве, размышляя об этом. Почему именно в присутствии Шоквейва он чувствовал себя живым и вновь уверенным в своих силах? Он не мог сказать, почему это так — возможно, это было что-то большее, чем обычная привязанность. Он чувствовал, что этот человек был для него кем-то незаменимым.

Оптимус, заметив изменения в Саундвейве, подошёл к нему ещё раз:

— Ты выглядишь лучше, когда ты рядом с ним. Что бы это ни было, тебе не стоит бояться своих чувств, Саундвейв.

Эти слова были простыми, но они зажгли что-то внутри Саундвейва. Он понял, что больше не нужно скрывать свои чувства, даже если они кажутся ему непривычными или пугающими. Ему не стоит бояться того, к чему стремится его душа. И хотя его эмоции были сложными, он чувствовал, что именно через это он сможет найти свой путь к покою и счастью.

День за днём он становился более чувствительным, но одновременно всё больше готовым принять эти изменения. И, возможно, когда он окончательно поймёт, что с ним происходит, он больше не захочет быть чужим для своих чувств.

Теперь для него было важно только одно: найти свой путь через все эти эмоции и открыть своё сердце тому, кто дарит ему покой.

Слов: 2260