Нормальным быть скучно

Бамблби взял больничный, оставив Саундвейва идти в школу одного. Утро было холодным и ветреным, небо затянуто серыми облаками, угрожающими снегом. У главного входа Оптимус провожал Мегатрона. Серебристый лидер аккуратно завернул своего партнера в тёплое пальто, тщательно поправляя воротник, чтобы даже малейший порыв ветра не проник под ткань.

— Не забывай закрывать грудную пластину, когда выходишь на улицу. Ветер сегодня сильный, а ты ещё заболеешь, — сказал Мегатрон. Его голос звучал строго, но в то же время заботливо.

Оптимус ответил лёгким кивком и тёплой улыбкой.

— Позабочусь о себе, не волнуйся.

Они обменялись взглядами, которые говорили больше, чем любые слова. Прощание было коротким, но наполненным теплом и взаимопониманием. Когда Мегатрон ушёл, Оптимус обернулся и заметил Саундвейва, который как раз подходил ко входу в школу. Автобот кивнул, предлагая составить компанию.

— Как Бамблби? — спросил Оптимус, когда они пошли узкой аллеей, обсаженной деревьями, которые сейчас стояли голыми и дрожали от ветра.

— Стабильно. Ему нужно несколько дней на восстановление, — ответил Саундвейв, как всегда сдержанно и без лишних эмоций.

Их разговор на этом оборвался. Оптимус понимал, что Саундвейв не склонен к долгим беседам, и решил не навязываться. Вместе они дошли до школьного здания, где уже кипела жизнь. Ученики сновали туда-сюда: кто-то спешил в свои классы, кто-то обсуждал новости или домашние задания. Учителя расходились по кабинетам, готовясь к урокам.

Саундвейв направился в кабинет биологии, где обычно сидел Бамблби. Класс был почти пуст, лишь несколько учеников уже расположились на своих местах. Однако Саундвейв не успел даже разложить свои вещи, как из соседних дверей, ведущих к складу оборудования, вышел Нокаут — учитель искусства. Как всегда, его вид был безупречен: элегантный костюм, аккуратно уложенные волосы и лёгкая улыбка на лице.

— Саундвейв! — Нокаут остановился, окинув ученика лёгким интересом. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Как твой друг?

— Выздоравливает, — коротко ответил Саундвейв, хотя в его голосе чувствовалось внимание, когда Нокаут продолжил.

— Слышал новости? Никиту исключили из школы. И, знаешь, не зря. Буллинг и над учениками, и над учителями. Даже я с трудом терпел его "шутки". Жаль, но, возможно, это был единственный выход.

Саундвейв внимательно слушал, не отвечая. Он не любил вмешиваться в слухи, но эта новость заставила его задуматься. Нокаут, заметив его молчание, добавил:

— А Шоквейв... Бедняга. Тоже на больничном. У него воспаление лёгких, серьёзная стадия. Это уже вторая волна болезней за месяц. Что-то эта зима нас не щадит.

Учитель искусства вздохнул, будто сам ощущал усталость от всего происходящего в последнее время. Саундвейв лишь кивнул, обдумывая услышанное. Он понимал, что эта зима действительно стала испытанием для многих.

Урок биологии вот-вот должен был начаться, поэтому Саундвейв попрощался с Нокаутом и занял своё место за партой. В голове роились мысли — о Бамблби, Никите, Шоквейве, обо всём, что окружало его в последние дни. Даже в привычном ритме школы он чувствовал, что этот день может преподнести неожиданности.

Второй урок. На этот раз Саундвейв смог провести его в расслабленной атмосфере. Как и в последний день недели, когда не было ничего важного — контрольных или самостоятельных — Саундвейв решил сделать урок свободным. Дети, радуясь такой возможности, тихо перемещались по кабинету: кто-то играл в настольные игры, кто-то увлечённо обсуждал события прошедшей недели, а кто-то просто наслаждался свободной минутой.

Сам Саундвейв сидел за учительским столом, аккуратно заполняя журнал. Он старался не обращать внимания на гул детских разговоров, хотя иногда улавливал любопытные фразы. Кабинет истории наполнялся теплом, которое дарили смех и искренние беседы учеников.

Вдруг к нему подошла одна из самых маленьких учениц класса. Она неуверенно переминалась с ноги на ногу, а затем, набравшись храбрости, спросила:

— Учитель Саундвейв, а стоит ли кого-то подпускать к своей искре?

Учитель поднял взгляд от журнала. Её большие глаза светились искренним интересом и какой-то неуверенностью. Он задумался. Этот вопрос затронул что-то глубокое в нём, что-то давно похороненное.

— Это сложный вопрос, — ответил он после паузы, отложив стилус в сторону. — Хочешь услышать историю?

Девочка кивнула, присев на край его стола, как это делали только самые смелые ученики.

— Когда-то у меня была любовь, — начал Саундвейв, глядя в окно, будто искал там отголоски прошлого. — Она была невероятной. Мы встречались несколько раз в неделю на протяжении пяти лет. У нас было много общего: мы понимали друг друга без слов, всегда поддерживали. Но в конце концов поняли... это не наше. Мы решили расстаться.

Ученица слушала, затаив дыхание. Ей было трудно представить, как такой сильный и уверенный Саундвейв мог чувствовать подобную потерю.

— А что было потом? — неуверенно спросила она.

— Она вышла замуж через неделю, — продолжил он, опустив взгляд. — А я... Я больше никого не подпускал слишком близко. Не потому, что боюсь или жалею. Просто иногда... так правильно.

Он замолчал, и в кабинете воцарилась необычная тишина. Даже те, кто играл в настольные игры, прислушались к рассказу учителя.

— Но это же... одиноко? — тихо спросила девушка.

— Возможно, — согласился Саундвейв. — Но это не значит, что я не ценю связи, которые у меня есть. Дружба, уважение, поддержка — всё это важно. Просто есть вещи, которые каждый решает для себя.

Он улыбнулся, хоть и едва заметно, и слегка похлопал её по плечу.

— Ты ещё найдёшь свой ответ, — сказал он. — И помни: доверять или нет — это выбор. Но никогда не бойся слушать свою искру.

Девушка благодарно улыбнулась и убежала обратно к друзьям. А Саундвейв вернулся к своему журналу, чувствуя, что этот свободный урок принёс гораздо больше, чем просто время для отдыха. Он помог кому-то сделать шаг к пониманию себя — а это для него было самым ценным.

Рабочий день подходил к концу, и Саундвейв, уставший, но довольный, вышел из школы. Учебный день был насыщенным, и в голове крутились мысли о планах на вечер. Лёгкий снег, начавшийся ещё утром, успел покрыть тонким слоем землю и машины. Вечерний воздух был прохладным, а на горизонте уже начали зажигаться уличные фонари.

Издалека Саундвейв заметил знакомую фигуру. Мегатрон стоял у своей машины, укутывая Оптимуса в длинное пальто. Полицейский пиджак слегка сполз с плеч серебристого командира, но тот даже не пытался его поправить. Всё его внимание было сосредоточено на заботливом укутывании красно-синего партнёра, который стоял перед ним в лёгкой одежде. Оптимус, очевидно, пытался шутить и избежать этой "опеки", смеясь и пытаясь вырваться из рук Мегатрона. Но тщетно — хватка была крепкой, а забота в глазах Мегатрона не позволяла ему отступить.

Казалось, пара не замечала окружающего мира, но, увидев Саундвейва, Мегатрон быстро посадил Оптимуса в машину и подошёл ближе.

— Саундвейв, вам по пути домой? Могу подвезти, — предложил Мегатрон, жестом приглашая его в машину.

— Не стоит, спасибо. Я привык ходить пешком, — вежливо ответил Саундвейв, хотя понимал, что отказаться будет сложно.

— Не шутите. На улице холодно, а мы всё равно едем по тому же маршруту, — настаивал Мегатрон, открывая заднюю дверь машины.

Вздохнув, Саундвейв всё же сел в салон, не желая продолжать спор. Внутри было тепло и уютно. Оптимус, сидя на переднем сиденье, уже успел расслабиться и активно спорил с Мегатроном о новой учебной программе.

— Я всё равно считаю, что нам нужно пересмотреть подход к ученикам. Старые методы больше не работают, — заявил Оптимус, поглядывая на партнёра.

— Но дисциплина — это основа. Без неё будет хаос, — возразил Мегатрон, сосредоточив внимание на дороге.

Саундвейв слушал их разговор, глядя в окно. Когда машина проезжала мимо городской больницы, его взгляд на мгновение задержался на белом фасаде здания. Где-то там, в одной из палат, лежал Шоквейв. Эта мысль невольно сжимала сердце, и Саундвейв тихо вздохнул, погружаясь в свои размышления.

Дорога заняла немного времени, и вскоре Мегатрон остановился у дома Саундвейва.

— Спасибо за подвоз, — коротко сказал Саундвейв, выходя из машины.

— Пожалуйста. Берегите себя, — ответил Мегатрон, кивая на прощание.

Машина уехала дальше, исчезнув за поворотом. Саундвейв ещё несколько секунд стоял на месте, всматриваясь в заснеженный горизонт. В его голове крутились слова Мегатрона и смех Оптимуса. Этот вечер оставил тёплый след в его душе, даже несмотря на холодную зимнюю погоду.

Саундвейв провёл большую часть своей жизни в состоянии постоянной готовности: война, стратегия, приказы. Но теперь всё было иначе. Отпуск — редкость в его жизни — давал возможность восстановить баланс, хотя бы на три дня.

Работа накладывала свои ограничения. Среди таких ограничений были мелкие, назойливые и, казалось, бессмысленные обязанности, которые он терпеть не мог. Раньше, во время войны, такие проблемы казались незначительными. Он мог раскрыть крылья, взлететь в бескрайние просторы космоса в поисках новых горизонтов или старых союзников. Но нынешняя власть запретила использование воздушного транспорта для простых десептиконов. Саундвейв, как и многие другие, остался без возможности летать. Те, кто не могли смириться с колёсами, теперь были почти неподвижны.

В эти спокойные часы его почти никто не беспокоил. Его единственным спутником оставался кот — маленький земной хищник, которого Саундвейв подобрал ещё после войны. Казалось, кот интуитивно понимал, когда Саундвейву нужен покой, а когда его присутствие могло развеять напряжение.

В один из таких дней, лёжа в полумраке своей комнаты, Саундвейв неожиданно вспомнил о своём давнем коллеге — Шоквейве. Физик и химик, мастер своего дела, но изолированный и, возможно, забытый. Во времена войны их связывали не только общие цели, но и уникальное понимание друг друга. Саундвейв решил, что это идеальный момент, чтобы навестить его.

Собравшись, Саундвейв прихватил кота, аккуратно положив его в специальную сумку, и направился в ближайший магазин. Он долго изучал полки с лекарственными травами. Его логический процесс подсказывал, какие именно растения могут успокоить или помочь восстановить силы. Выбрав несколько пакетиков с травами, он рассчитался и отправился в больницу, где, как он знал, находился Шоквейв.

Больница выглядела стерильно и неприветливо. В ней не было и намёка на теплоту, которую Саундвейв и не искал. Однако в каждом углу ощущались строгость и порядок, присущие Шоквейву. Он вошёл в палату, неся с собой небольшой пакет с травами и кота, который, казалось, чувствовал, что встреча будет важной.

Шоквейв, как всегда, был спокоен и невозмутим. Его единственный глаз внимательно изучал гостя.

— Саундвейв, — сухо произнёс он. — Что привело тебя ко мне?

— Думал, тебе не помешает компания, — ответил Саундвейв, ставя пакет с травами на стол. — И, возможно, немного лечебного чая.

Шоквейв на мгновение задумался.

— Ты изменился, — заметил он. — Раньше ты не позволял себе таких... проявлений заботы.

— Может быть, это отпуск так на меня влияет, — слегка кивнул Саундвейв. — Или, возможно, я просто устал от одиночества.

Шоквейв внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал. Вместо этого он жестом пригласил Саундвейва сесть. Так начался их разговор, наполненный воспоминаниями, размышлениями о будущем и даже несколькими шутками, которые никто бы не ожидал от двух бывших военачальников. Кот уютно устроился рядом с Шоквейвом, молчаливо поддерживая атмосферу примирения и понимания.

Шоквейв сидел на платформе, прислонившись спиной к холодной стене, и тихо наблюдал за Саундвейвом, расположившимся рядом. Его состояние постепенно улучшалось, хотя до полного восстановления было ещё далеко. Он свесил одну ногу с платформы, опираясь на руку, и время от времени задумчиво оглядывал небольшую комнату, которая уже начала казаться ему тесной. Но больше всего его взгляд был прикован к Саундвейву, который на этот раз был на удивление разговорчив.

— Ты знаешь, я думал, что эта модель передачи сигнала могла бы... — начал Саундвейв, жестикулируя руками, но вдруг остановился, когда маленький кот, случайно забрёвший в медицинское отделение, стремительно прыгнул ему на колени, а затем, меняя маршрут, оказался на Шоквейве. Тот сначала удивлённо приподнял бровь, но, почувствовав, как животное удобно устроилось и начало громко мурлыкать, не прогнал его.

— Что ж, теперь у тебя новый пациент, — заметил Саундвейв с иронией в голосе. Его обычно безэмоциональный тон стал теплее, а на лице появилась лёгкая улыбка.

Шоквейв едва заметно улыбнулся в ответ и осторожно провёл пальцами по спине кота. Животное довольно потянулось, словно чувствуя себя в полной безопасности.

— Это странно, — тихо произнёс учёный, — как такое маленькое существо может вызывать столько спокойствия. Кажется, он тоже чувствует, что здесь не место для тревоги.

Видя, что Шоквейв расслабился, Саундвейв продолжил говорить. Теперь его голос наполнил помещение равномерными волнами слов. Он вспоминал прошлые миссии, рассказывал о новых технических идеях, которые хотел бы воплотить, и даже делился некоторыми деталями из своего прошлого.

— Знаешь, я всегда думал, что такие моменты... когда ты можешь просто поговорить с кем-то, важнее, чем кажется. Мы столько раз работали бок о бок, но вот так, чтобы просто посидеть и поговорить... это редкость.

Шоквейв внимательно слушал, изредка кивая, но в основном молчал. Однако его глаза выдавали больше, чем любые слова — в них было тепло и что-то похожее на благодарность.

Когда в комнату зашла медсестра, она мягко, но настойчиво обратилась к Саундвейву.

— Вам уже пора идти, — произнесла она. — Вы здесь уже больше четырёх часов. Пациенту нужен отдых.

Саундвейв вздохнул, но подчинился. Он медленно поднялся, аккуратно передал кота обратно Шоквейву и протянул ему небольшой контейнер с лекарствами.

— Не забудь принимать их по расписанию, — сказал он, глядя прямо в глаза другу. — И если понадобится помощь — просто скажи.

Когда Саундвейв уже собирался выйти, Шоквейв неожиданно протянул руку и легко коснулся его ладони. Этот жест, хоть и незначительный, был наполнен эмоциями.

— Спасибо тебе за эту встречу, — тихо сказал он. — Это было важно для меня. Если сможешь, приходи чаще. Здесь... очень одиноко.

Саундвейв на мгновение остановился, словно обдумывая эти слова, а затем кивнул.

— Я приду. Обязательно. Береги себя.

Дверь за Саундвейвом закрылась, оставив Шоквейва наедине с котом, который снова свернулся клубком на его коленях. Он смотрел на маленькое существо, слушая его успокаивающее мурлыканье, и чувствовал странное тепло в груди. Возможно, Саундвейв был прав — такие моменты действительно важнее, чем кажется.

Второй день отпуска выдался снежным и уютным. Крупные снежинки медленно опускались на подоконник, у которого сидел Саундвейв. Он был погружён в чтение старой книги, пахнувшей слегка пылью и теплом времени. У него на ногах мурлыкал чёрный, как ночь, кот, который время от времени поглядывал на хозяина, будто пытаясь угадать, о чём тот думает. Рядом лежал телефон, экран которого был открыт на чате — группе учителей. Группу создали давно, но активной она была не всегда. Сегодня же чат неожиданно ожил.

Оптимус писал, что сидит в препараторской, наслаждаясь коротким перерывом между уроками. Бамблби был дома один и, судя по его сообщениям, скучал. Рэтчет с головой ушёл в уроки, а Нокаут уехал в другой город по делам. В сообщениях чувствовалась привычная теплая атмосфера. Оптимус предложил идею, которая сразу же оживила всех: встретиться через три дня в кафе возле гостиницы. Пригласить друзей, партнёров — это был прекрасный способ разбавить зимнюю монотонность.

Саундвейв, как всегда молчаливый, перечитывал сообщения. Ему нравилась идея встречи, но что-то в нём колебалось. Он вспоминал Шоквейва — их сложные, напряжённые отношения, которые оставляли в душе странное послевкусие. Несмотря на это, Саундвейв жаждал увидеть всех, особенно его. В конце концов, он написал короткое: «Согласен» и отложил телефон в сторону.

Кот недовольно замурлыкал, когда Саундвейв осторожно поднял его, встал с подоконника и решил пойти в школу, чтобы составить компанию Оптимусу. По дороге его мысли продолжали кружить вокруг предстоящей встречи. Стоит ли ему быть таким сдержанным? Может, пришло время что-то изменить?

На полпути к школе Саундвейв неожиданно встретил Мегатрона. Бывший лорд выглядел спокойным и уверенным, как всегда. Снежинки мягко ложились на его плечи, но он, кажется, совсем не замечал этого.

— Снег такой густой, будто прячет мир, — заметил Саундвейв, глядя на деревья, напоминавшие фигуры, укутанные белым покрывалом.

— Но в этом есть своё очарование, — ответил Мегатрон, слегка наклоняя голову набок. — Как у тебя дела, Саундвейв? Ты выглядишь задумчивым.

— Просто много мыслей в последнее время, — сдержанно ответил Саундвейв. Они шли рядом, их шаги растворялись в хрустящем снегу. — Оптимус предложил встретиться в кафе. Всем нам.

Мегатрон слегка улыбнулся. — Это хорошая идея. Всем вам давно пора отдохнуть вместе, не только из-за работы. Ты согласен?

— Да, — коротко сказал Саундвейв, но его голос звучал неуверенно. Мегатрон почувствовал это и остановился.

— Что-то тебя тревожит? — спросил он, внимательно глядя на Саундвейва.

После короткой паузы, когда под ногами хрустел снег, Саундвейв начал говорить. Сначала осторожно, потом чуть увереннее. Он поделился своими чувствами к Шоквейву, которые долго держал в себе. Это был нелёгкий момент, но Мегатрон слушал внимательно, без осуждения или удивления.

— Я давно замечал, что между вами есть определённое напряжение, — спокойно сказал Мегатрон. — Но я не вмешивался. У каждого из нас свои внутренние битвы. Знаешь, Саундвейв, когда у меня появился Оптимус, моя искра обрела покой. Он... уравновесил меня. Возможно, тебе стоит сделать шаг навстречу своим чувствам. Нет ничего страшного в том, чтобы позволить себе быть открытым.

Саундвейв молчал, обдумывая услышанное. — А если я сделаю шаг, а он оттолкнёт? — наконец спросил он.

— Это риск, — признал Мегатрон. — Но лучше знать правду, чем мучиться неопределённостью. Иногда шаг навстречу может изменить всё. Шоквейв — не тот, кто демонстрирует эмоции, но это не значит, что их у него нет.

Они ещё долго гуляли по заснеженному парку, говорили о прошлом, настоящем и немного о будущем. В глубине души Саундвейв почувствовал, что этот день подарил ему нечто большее, чем просто спокойную прогулку. Он ощутил поддержку и веру, которые так долго были для него чем-то далёким.

Слов: 2682