𝙄𝙣𝙩𝙤 𝙔𝙤𝙪 / 𝘼𝙧𝙤𝙣 𝙋𝙞𝙥𝙚𝙧

Песня к главе: Wait - M83. Рекомендую включить её на фоне ;)

Я хмурюсь и гляжу на горящие на первом этаже окна. Темные силуэты за задёрнутыми шторами временами мелькают туда-сюда, но кто именно ходит — непонятно.

Боже, неужели я действительно решил прийти сюда? Но вариантов у меня не было.

Долго скитаться по улицам я просто так не смогу, а нарываться на полицию или ещё какие-либо неприятности я не желаю. Рано или поздно, но я бы все равно сюда вернулся. Просто в момент побега я это не сильно осознавал.

Преодолев высокий забор, я медленно иду вдоль аккуратно выстриженного газона и стараюсь как можно дольше растянуть это время, которое должно быть затрачено на расстояние между мной и входной дверью.

Ступенька раз, два... и с каждым шагом мне становится труднее и труднее переставлять ноги. Они как будто наливаются свинцом и тянут все тело к земле.

Дверная ручка опустилась, и дверь беззвучно подалась под напором. Как только я приоткрыл дверь, мамин голос сразу заполнил собой всё вокруг.

— Ты представляешь себе, что я чувствую?! — хрипящим голосом отзывается она, и слышится всхлип.

— Разве что слегка, — мужской баритон сухо отвечает женщине, а я в это время иду к источнику звука. Светло-оранжевый полуовал лежит на полу, отбрасывая очертание арки гостиной. Я становлюсь прямо на него и представляюсь взору всем тем, кто находится в комнате. Мама сидит на краю дивана и смахивает со своего лица слезы, пока Лино безразлично рассматривал статуэтку на полке камина.

Лицо матери резко меняется из печальной гримасы в ещё более грустную, а её руки опускаются на рот, подавляя испуганное оханье. Мужчина замечает эту странную паузу и крутится на пятках в мою сторону.

— Лёгок на помине, — на его же лице не отображается ничего. Полное равнодушие.

— Арон, — родительница бросается в мою сторону и поспешно подходит ко мне, притягивая к себе. Её руки настолько сильно стискивают меня в объятиях, что воздуха в лёгких становится недостаточно. В ответ я обнимаю её и понимаю, что поступил как эгоистичный придурок, своей выходкой заставляя её переживать. После нескольких секунд объятий, лицо мамы строго глядит на меня, но в этой строгости есть и теплота, и забота. — Больше никогда так не делай! Слышишь меня?! Никогда, — срываясь на хрип, говорит она, оглядывая моё лицо. Материнские глаза снова наполняются слезами, но они остаются там, не сбежав вниз.

Чувство вины гложет изнутри.

— Я хочу пойти спать, — у меня в горле пересохло так, что слова получаются сдавлено и непонятно. За время, что я сидел и думал над тем, куда мне идти, моя голова начинала болеть, глухо отдавая в виске, от чего мне становилось всё хуже. И теперь я чувствовал себя отвратительно, чувствуя, как с обеих сторон сверлит жуткая боль.

— Иди, — она не хотела отпускать моё лицо из своих рук, продолжая смотреть.

Аккуратно опустил её ладони вниз и отступил назад в сторону выхода. Если подняться по лестнице я ещё как-то смог, то дойти последние пару метров до комнаты стоило больших усилий. Черные пятна стали появляться перед глазами, от чего я проморгался и резко дёрнул за ручку двери. Я буквально вполз в прохладную комнату, прошел пару шагов, и моё тело безвольно упало на мягкую кровать, которая запружинила несколько раз от глухого удара.

Приятная дымка окутала мой мозг, и я медленно и верно стал проваливаться в глубокий сон.

— Спасибо, — различаю слова по губам девушки и отпускаю дверь, которую придерживал, пропуская новенькую за собой. На её лице появляется доброжелательная улыбка, на которую я никак не реагирую, а лишь поворачиваюсь в нужную сторону и иду дальше.  Господи, и как у людей хватает сил улыбаться в начале рабочего дня. Особенно так дружелюбно абсолютно незнакомому человеку.
Настроение, как обычно, не самое лучшее, но это ведь только начало дня. Посмотрим, что будет дальше. Оно станет хуже или чуточку лучше?

Только я стал погружаться с мыслями в меланхоличный мотив песни, как краем глаза увидел появившуюся под боком новенькую. Как её там?

Сквозь музыку я еле различаю слова, которые явно адресованы мне. Вытаскиваю нехотя наушник и смотрю на девушку.

— Что? — переспрашиваю я и вижу, как щеки девушки густо покрываются румянцем.

— Я говорю: привет, — повторяет она, продолжая доброжелательно мне улыбаться. Она немного странная.
Я понимаю, что этот диалог навевает у меня скуку, и желаю отделаться от девчоноки поскорее.

— Привет, — произношу я и хочу поскорее вставить наушник обратно. Мне абсолютно неинтересно заводить новые знакомства с новенькими в школе, которые с первого взгляда так и говорят о себе: «я прилежная, милая девочка». Да она же точно отличница бьюсь об заклад. С такими зубрилами у меня не складываются взаимоотношения.

Она спрашивает про следующий урок, я удовлетворяю её ответом и пытаюсь по-быстрому свалить, заметив впереди друга.

Открываю один глаз и замечаю смятую поверхность кровати. Слегка пошевельнув головой, я моментально жалею, что сделал это. По голове, словно кто-то ударяет, да так нещадно, что искры из глаз готовы полететь.

Издав шумный вдох сквозь зубы, которое больше напоминает шипение, я поднимаюсь на локте и взъерошиваю рукой волосы. Который час?

Судя по неяркому свету из окна, можно сказать, что сейчас раннее утро. Я аккуратно, стараясь не делать резких движений, поднимаюсь на ноги и хватаюсь за голову. Такую головная боль я не испытывал даже во время жуткого похмелья. А здесь? Здесь каковы причины?

Схватив первые попавшиеся под руку чистые вещи, я вылез из своей обители и побрел неспешным шагом в ванную комнату.

POV Жозефина.

Я несколько секунд разглядывала своё лицо на наличие недосыпа и любого другого последствия от бессонной ночи. Мне не хотелось тратить время на нанесение макияжа, который постоянно в малом количестве присутствовал на моем лице каждый день. Задвинула выдвижной ящик с косметичкой обратно и поправила свежевысушенные волосы на плечах.

Вид был не сказать, что свежий, но сойдёт и так.

Появившись перед мамой, которая как обычно готовила на кухне с раннего утра, я получила её слегка удивленный взгляд, который задержался на несколько секунд.

— Доброе утро, — прозвучало как-то сухо, но я не обратила на это внимание, а просто прошлась к островку посередине кухни и уселась на высокий стул.

— Привет, — вновь поправила волосы, перекинув прядь на другую сторону.

— Как спалось?

Хороший вопрос, учитывая, что было чувство, будто я совсем не смыкала глаза.

Но на мамин вопрос у меня был заготовлен нужный ответ.

— Хорошо, — я пальцем провела по мраморному рисунку на столешнице, подперев кулаком голову.

— Значит, хорошо? — я подняла глаза на мамину спину, и попыталась угадать её мысли и эмоции. Родительница перевернула блинчик лопаткой и уставилась в окно перед собой.

— Ага.

— Зачем ты обманываешь меня? — она отложила лопатку в сторону и, сложив руки, повернулась ко мне с претензией на лице. — Я же всё вижу. Ты вообще не себя не похожа, — заговорила она в таком тоне, что мне это сразу не понравилось. Нахмурила брови и опустила руку на стол.

— Я тебя не обманываю, — попыталась возразить, но было всё тщетно. Я же уже говорила, что мою мать трудно обмануть?

— Жозефина, хватит! Это все началось со вчерашнего дня. Ты закрылась в комнате и не выходила до сегодняшнего утра, — она сделала два быстрых шага ко мне и остановилась напротив кухонных тумб. — Я звонила доктору Диазу, и после школы ты будешь с ним разговаривать, — что она сделала? Мне осталось только раскрыть слегка рот от удивления, смотря на маму, которая была уверена, что делает всё правильно.

— Чего? — спрыгнула со стула и обошла островок. Теперь я оказалась почти рядом с матерью, от которой резонировала напряжённость, давящая на меня. — Зачем? Я в норме, — развела руками и подняла бровь. Да, может, это не правда, но вскоре всё будет действительно нормально. Мне должно быть слишком плохо, чтобы разговаривать с психотерапевтом.

— Нет, — на кухне материализовался отец, который с любопытством поглядел на нас с матерью. Особенно на мать, которая почему-то ни с того ни с сего начала на меня повышать голос. Мельком посмотрела на папу, ища в его взгляде поддержку. — Расскажи, что произошло? Это как-то связано с Ароном? — от этого вопроса у меня щеки запылали, а челюсть крепко сомкнулась, словно капкан. Я не хочу отвечать на этот вопрос. Просто потому, что не хочу посвящать родителей в это. Я уверена, всё уляжется и утрясётся.

— Я, пожалуй, поем в школе, — развернулась на пятках и потопала в коридор, где стоял рюкзак.

— Жозефина, пожалуйста, поговори со мной, — мать последовала за мной, когда я принялась обувать белые кеды.

— Я же говорю, — отчеканила я, — я в норме, — показала жест, словно разрезала рукой воздух. — Зачем нужно было говорить обо всем доктору Диазу? — постаралась не выходить из себя и не повышать на маму голос.

«Она волнуется и заботиться», — подбодрил внутренний голос подсознания. — «Но это ещё не повод поднимать на уши всех, кого только можно», — заключила я и покончила со шнурками.

— Мне пора, — быстро чмокнула её в щеку и вылетела пулей за дверь, не дожидаясь новой порции слов беспокойства и чрезмерной заботы.

Идя по дороге в школу, я не могла не задуматься над произошедшей сценой на кухне пару минут назад. Однако главенствующей мыслью стало то, как пройдет моя встреча с Ароном. Я попытаюсь вновь поговорить с ним? Попытаюсь извиниться?

Теперь, когда он должен был поостыть и успокоиться, можно было вместе спокойно усесться на скамейке или внутри школы и поговорить.

Но захочет ли он?

Только уже придя на урок, я не увидела парня. Понадеявшись, что он может появиться позже, я подождала пару уроков, однако Арон всё не приходил.

На душе мне стало как-то печально и плаксиво, что, чтобы сосредоточиться на следующем уроке, мне пришлось несколько минут усмирять мысли. Инес заметила мою рассеянность, и поинтересовалась моим самочувствием. Она знала, что произошло, так что посвящать в длинную историю мне не пришлось.

— Почему его нет сегодня? Может, — начала снова перечислять свои мысли вслух, делясь предположениями с подругой, однако светловолосая перебила меня на полуслове, твердо и решительно сказав.

— Хватит строить эти бессмысленные догадки. Придёт он, я уверена. А сейчас пойдем и поедим чего-нибудь, — она схватила меня под локоть и потащила в сторону кафетерия.

Благодаря Инес я заметно ободрилась, забыв про утренний разговор с мамой, притупив мысли о парне, который не ответил на единственную отправленную мною СМС-ку «Что с тобой?». И хоть Инес просила и советовала мне проявить стойкость и ничего не писать ему, я не смогла сдержаться.

Придя домой, мой телефон стал жужжать в кармане куртки. Достав его, я увидела на экране знакомый номер и не менее знакомую фотографию.

— Алло? — мой голос был не созвучен с тем, что я чувствовала внутри. Со всем уважением, с которым я относилась к доктору Диазу, я не могла сопротивляться тому, что мне просто напросто не хотелось с ним сейчас говорить.

— Привет, Жозефина, — зазвучал теплый, спокойный голос.

— Добрый день, — присела на кровать и упёрлась спиной в стену.

— Как твои дела? Как в новой школе?

— Хорошо. Я уже ко всему привыкла. Спасибо, — я подбирала слова про себя, думая, как бы тактично выразиться и донести, что я не хочу этого сеанса.

— Это же отлично. Ты созванивалась с друзьями из предыдущей школы? — мужчина продолжал говорить, что затрудняло мыслительный процесс.

— Ну да.

— Это хорошо. Что скажешь о своем самочувствии? — все врачи подбираются к проблемам, скрывающимся в твоей голове, плавно и незаметно, что, когда они уже копаются подсознании, это не сразу замечаешь.

— Не жалуюсь.

— Мама сказала, что ты в эти дни вела себя очень скрытно. Не расскажешь, почему? — его голос продолжал быть спокойным и мягким, и, казалось, его можно было включать вместо различных мантр и медитаций. Эффект был бы тот же.

В трубке повисла тишина, доктор ожидал моего ответа, а я пыталась хоть что-то из себя выдавить.

— Жозефина? — видимо, я затянула с паузой, поэтому Монтгомери Диаз решил убедиться, что я всё еще здесь.

— Простите, доктор, но я не хочу сейчас говорить об этом. Мама решила, что сделает для меня большую услугу, если мы с вами поговорим, но я так не считаю, — я закрыла глаза, высказав, что хотелось, и стала ждать ответа. Он не осудит меня и не скажет, что я не права. Нет... и не только потому, что он врач, а еще потому, что он такой в обычной жизни.

— И всё же. Возможно, тебе будет легче, если ты поделишься со мной. Твоя мама, уверен, делает это из лучших побуждений.

— Я знаю, — тихо сказала я и набрала в легкие воздух.

— Всё, что ты скажешь, будет только между нами. Ты это и так знаешь, — вновь повисла пауза, а я, закусив костяшку на указательном пальце, задумалась. У меня есть выбор: переварить всё самой или же рассказать тому, кто сможет мне посоветовать, как лучше всё переварить и справиться со всем.

«Я же сама советовала Арону делиться со мной», — проговорил голос подсознания. Я раздаю советы, а сама им не следую...

— Я поругалась с одним человеком, — на выдохе сказала я. — Мне он стал дорог за время, что я здесь. И после того, как наше общение прекратилось, во мне появилась брешь, которую я, боюсь, не смогу залатать долгое время. Мне не хватает того, что я чувствовала рядом с ним, — в груди неприятно кольнуло, от чего я нахмурилась.

— Ты думаешь, что вы больше не сможете общаться, как ранее?

— Я боюсь, что он вычеркнул меня из своей жизни, — прозвучало так драматизировано, но это именно то, что я сейчас чувствовала. После моих слов я побоялась, что расплачусь прямо в трубку доктору Диазу, поэтому глубоко вздохнула и мысленно встряхнула себя.

POV Арон.

Сегодняшний учебный день я решил прогулять без зазрения совести. Мне было настолько плохо, что мыслить ясно я просто не мог. Однако зазрения совести были совершенно по другой части...

Когда заряд на телефоне приблизился к сотне, я взглянул на пришедшие СМС. Мгновенно моё внимание приковало сообщение, которое пришло пять часов назад. Оно было таким простым, что ответить на него можно было коротко. Просто черкануть на отшибись пару слов и всё. Но даже мысль о том, чтобы написать целую тираду, меня не тешила. Нет, я хотел вовсе другого.

Я хотел встретиться, я хотел лично всё сказать ей в лицо.

Но почему-то пальцы меня не слушались, как только я принялся писать ответное СМС, где хотел предложить поговорить и рассказать, из-за чего моя персона отсутствует сегодня на занятиях.
Я застопоривался, долго думал, стирал написанные слова, переписывал... Черт возьми, я что, маленький мальчик, чтобы бояться писать девушке, которая мне небезразлична, с которой я должен поговорить? Вовсе нет.