•23•
В комнате был полумрак, фоном работал почти бесшумно телевизор, где крутили какой-то фильм на повторе, который ещё день назад показывали часов в девять вечера. В квартире горел тусклый свет со стороны кухни, кое-кто же боится спать в полной темноте.
Просыпаться ночью с несвойственным ощущением «тяжёлой головы» - такое себе удовольствие. Тимофей открыл глаза, сразу жмурясь от покалывания в висках. Его прижимали сзади тёплые сильные руки любимого хулигана и вставать, честно говоря, совсем не хотелось.
Зайцев привстал на диване, хватаясь за виски, пытаясь как-то унять боль. Возможно, давление? Парень потянулся рукой к телефону под подушкой, дабы посмотреть время.
•01:45•
Ощущение над верхней губой заставило Тимофея нахмуриться и прикоснуться к месту пальцами. Почувствовав что-то странное, он посмотрел на них. В темноте было видно плоховато, но догадаться совсем не трудно, что это ни что иное, как кровь. Его глаза оо удивления расширились, и он начал вылезать из-под одеяла, но как можно тише, чтобы не разбудить спящего рядом Бондарева. Тот едва нахмурился сквозь сон, промычал что-то невнятное, но всё ещё спал.
Уже в ванной брюнет смог включить свет, предварительно закрыв дверь изнутри на щеколду. Он посмотрел на маленькое, с одной трещиной по диагонали, зеркало, приходя в ужас. Упёрся руками в раковину, чувствуя снова как сдавило виски. Кровь из носа капала через каждые секунд пять в слегка поржавевшую раковину, не желая останавливаться. Он включил кран, наклонившись под струю воды, усиленно начиная делать хоть что-то, чтобы это устранить. Игнорировал головную боль и мог изредка поморщиться от неё.
Кровотечение остановилось только спустя минут пять, если не больше. Он сел на край ванны, на всякий случай всунув в нос пару ваток. На полке рядом лежала упаковка обезболивающих таблеток. Осталось всего три, но сейчас будет достаточно хотя бы одной. Выпил и стал ожидать, когда же отпустит. В голове смешалось множество мыслей. От успокаивающих до самых страшных. Такого состояния у него не было уже больше месяца, а крови так вообще ни разу. Тима понимал, что нельзя сейчас накручивать себя, это вообще не вариант, но волей-неволей делал это. Просидев здесь ещё около двадцати минут, он понял, что снова клонит в сон. Возможно, и к лучшему. Иначе, так и продолжил бы придумывать себе различные диагнозы.
- Тимофей?.. Тим?
Негромкий и знакомый до боли голос со стороны гостиной прервал тишину в квартире, также как и мысли брюнета. Он «пришёл в себя» и тут же встал с места. Посмотрел в зеркало на свой внешний вид и, убедившись, что крови больше нет, выкинул вату в мусорное ведро под раковиной. Незамедлительно вышел в коридор, замечая, что в гостиной проснулся Артём.
°°°
- Я не хочу так! Мне надоело это! - кричит Тима, строго смотря в голубые глаза напротив. - Сколько можно? Почему ты не можешь отпустить меня? Я тоже человек! Я устал от такого!
Тимофей размахивал руками, его глаза были злыми, эмоции выражали недовольство, раздражение. Таким он не был ещё никогда. Неужели, он действительно так сильно заебался? Неужели, он правда сдался? Неужели, теперь он чувствует к нему лишь ненависть и отвращение за утраченное время, когда приходилось отдавать свою заботу? Неужели, конец?
Артём смотрел на него и не мог что-то сделать, сказать, хотя бы пошевелиться. Он слушал эти крики, чувствуя в груди неимоверную боль и частое биение сердца. В ушах уже звучал белый шум, перед глазами какие-то мелкие чёрные пятна, из-за чего стало видно хуже. Он сжимал руки в кулаки, пытаясь сконцентрироваться на собственном успокоении, но унять эту дрожь не получалось. Ком в горле не давал произнести и слова, они застряли где-то внутри. Страх от неминуемого расставания с самым дорогим ему человеком царапал неслабо израненную душу, залезал под кожу и в мозг, подселяя ощущение скорого одиночества и беспомощности.
- Ты же... Сказал. Обещал, - выдал он едва слышно, игнорируя дрожь в голосе, - Тим, ты не можешь. Это не ты, ты не можешь так поступить со мной. Нет, - отчаянно начал качать головой из стороны в сторону, отказываясь верить в происходящее, - нет, нет. Тим, скажи, что ты просто пошутил.
- Похоже по мне, что я шучу? - нервно усмехнулся парень, взъерошив свои волосы от разговора, который уже его изводил, выводил из себя. - Блять, всё. Всё, Тёма! Я не хочу больше быть рядом, понимаешь? Всё пошло по пизде в моей жизни, как только я засел с тобой, - он посмеялся как-то отчаянно, - хватит. Я не могу, не могу! Мне вот где уже, - указал ладонью на свою шею, намекая, как всё его душит, - вот где сидит забота о тебе. Эти четыре стены! Я с ума сойду так! Прошло столько времени, но ничего не меняется. Тебе не становится лучше! А мне хуже вместе с тобой!
Между ними повисла тишина. Прерывать её снова желания не было. Одному - просто не хотелось, второму - страшно это делать. Эта квартира, старая и с плохим ремонтом, которая раньше казалась чем-то их общим, личным, была для обоих местом уединения и успокоения, где они могли быть самими собой и говорить без умолку о чём угодно, мечтать о будущем, стала душным пространством, где всё давило, мешало, раздражало. Здесь они сблизились, здесь они признались, здесь они были рядом. Здесь же они и расстались. Неминуемо и неожиданно расстались.
- Тимофей, я прошу тебя, - начал блондин, сглатывая ком, слыша, как голос дрогнул, выдавая его состояние полностью, - ты же знаешь, что я умру без тебя, - он сделал шаг к нему, потом ещё один, - прости. Пожалуйста, не надо. Не уходи. Я всё сделаю. Всё, что скажешь, - он смотрел в зелёные глаза с любовью, не стыдясь собственных чувств, и всё-таки пустил слезу, - не оставляй меня. Только не ты. Я изменюсь. Не надо жалеть меня, просто будь рядом. Останься, дай мне шанс.
Артём начал плакать так, как не перед кем себе раньше не позволял. Руки тряслись от страха, что он останется один, что он снова будет никому не нужен. Парень обнял Тимофея, крепко прижимаясь к нему, выплёскивая эмоции наружу. Говорил, говорил, говорил, умолял, просил. Как мантру повторял слово «останься». Но в ответ тишина, в ответ холодный и раздражённый взгляд зелёных глаз, которые когда-то казались самыми добрыми во всём мире. Он не обнимал взаимно, он не делал ничего. Совсем.
- Отцепись! - крикнул, почувствовав лёгкий поцелуй на своих губах. Нахмурился и оттолкнул хулигана с силой, от чего тот, кажется, повредил спину о ближайшую стену. - Ты не слышишь? Хватит унижаться! Не веди себя так, не будь эгоистом. Я устал - значит, всё. Всё кончено, - грубый голос, полное безразличие и некая брезгливость.
Он не сказал ничего больше и просто ушёл из квартиры. Видимо, дал парню время, чтобы собрать вещи. Артём скатился на пол по стене в дикой истерике, голова болела нещадно, стены душили. Одиночество накрыло, будто с удовольствием издеваясь над ним, показывая своё превосходство и непобедимость. Его тело тряслось и, кажется, снова началась паническая атака. И в этот раз его не успокоят тёплые объятия любимого и единственного человека. Зайцев не вернётся, он не хочет больше делать это, всего лишь навсего устал. Теперь это не его заяц, который всегда рядом, который спасёт и успокоит, сказав на ушко слова любви.
Нет, этого не будет.
Ему плохо, он не может дышать. Он сам должен справиться с этим и как-то жить. Он снова один. Чёрт, он всегда был, есть и будет один!
°°°
...Он просыпается в холодном поту в диком ужасе. Ему не снилось такое уже недели три, и от этого было только страшнее сейчас. Он не замечал, как сжимал покрывало в кулаки, вот-вот и порвёт его. Щёки едва мокрые, видимо, истерика была и наяву. Первое время голубые глаза бегали по потолку комнаты, а сам парень не двигался, вспоминая неизбежно события сна.
Тимофей.
Артём повернул голову в сторону, не замечая возлюбленного рядом с собой, что и послужило причиной его испуга. Во рту моментально пересохло, глотать было тяжело и больно, руки не тряслись, но вот сердце билось часто. Снова эта тревога, будь она проклята!
- Тимофей? - позвал он, смотря в сторону коридора, видя лишь пустоту квартиры и тусклый свет с кухни. По телевизору шло что-то явно тупое. - Тим? - повторил, слыша лишь мёртвую тишину в ответ.
Чёрт, да как же страшно!
Блондин уже хотел было вскочить, но в ту же секунду услышал звук открывающейся двери ванной, она всегда была слишком скрипучей. И взгляд напуганных глаз метнулся в коридор.
Заяц. Это он. Слава всем богам.
- Тём? - прозвучало негромкое в комнате, и от родного голоса Артём прикрыл глаза и глубоко вздохнул. - Ты чего это, а? - он моментально оказался рядом и сел на диван.
Бондарев говорить не хотел и лишь, дождавшись, когда парень будет ближе к нему, втянул в свои объятия. Зайцев сразу почувствовал, насколько крепко его сжали, словно вцепились, как в спасательный круг или последний шанс, от которого зависит дальнейшая судьба. Ему оставалось лишь обнять в ответ и почувствовать уже на себе эту тревогу.
- Ну, что такое? - ласково, почти что шёпотом, задал вопрос, поглаживая светлые волосы Тёмы, пока тот прижимался к его груди. - Что, кошмар?
Хулиган кивнул головой, говорить не хотелось, как-то не до этого сейчас. Он прямо-таки ощутил, как тепло и мгновенное спокойствие растекается по всему телу. Дышать полной грудью становится легче. Сердце не колотится быстро, как двумя минутами ранее. В голове тревожные мысли растворяются, будто их и не было. Так быстро, так просто, лишь из-за банальных объятий и присутствия важного человека рядом. Да, больше ему ничего не надо.
- Не пугай меня так, - шепчет, едва улыбаясь, считая, что его парень как маленький ребёнок. Но какой же любимый, - я рядом, всего лишь в ванну отошёл, ну.
- Прости, - наконец, говорит в ответ, обнимая спину зайца, чувствуя как тот гладит его успокаивающе и целует в висок, - сон... Опять такой же...
- Я понял, не вспоминай, - Тимофей прекрасно помнил, как несколько недель назад блондину приснился сон, и он был такой же, как оказалось, как сейчас, - это всего лишь сон. Только сон. Ты же знаешь, что я люблю тебя. Куда я денусь? - он усмехнулся и приподнял голову возлюбленного за подбородок, не прерывая объятий, чтобы посмотреть в прекрасные голубые глаза. - Я же твой, малыш. И всегда им был. А ты мой. Так ведь?
- Твой, - ответил, тоже едва приподняв уголки губ, ощущая вновь приятную «тишину» внутри себя, своей головы и души.
- Вот и всё, - Тима аккуратно подтолкнул парня лечь обратно, а тот послушался, и они оба вернулись на подушки, - просто волнение, поэтому тебе снится это. Но ты должен верить мне. Я бы никогда тебя не бросил.
Бондарев облегчённо вздохнул, прикрывая глаза. В очередной раз уткнулся носом в шею мелкого, свернувшись калачиком, как котёнок. Зайцев едва улыбнулся со всего этого и, подоткнув парню одеяло, залезая тоже под него, обнял заботливо, как и всегда.
Артём вновь чувствовал, как засыпает, а в это время ему на ушко что-то напевал любимый голос... Блять, да он всегда мечтал о таких колыбельных на ночь. Особенно, чтобы их ему пел его заяц. Да, ему уже 17. Да, с Зайцевым он становится уязвимым ребёнком. Но как же он счастлив быть этим ребёнком, как спокоен сейчас. Как любит и как любим.
Тим чувствовал, что он нужен и желанен, что для Тёмы он является больше даже, чем возлюбленным. И, конечно, чувствовал то же и по отношению к нему. Тим всегда готов помочь парню во всём, поддержать, отдать всю свою любовь, лишь бы ему стало легче. Ему не в тягость заботиться, ибо он волнуется, он никогда и никого так не любил. Он никому ещё не хотел отдаться и телом, и душой, и сердцем, и мыслями. Он ни за кого ещё не был готов рискнуть жизнью. Артём - первый.
°°°
- Ты чего не спишь? Тебе отдыхать нужно больше. Я бы сам всё приготовил, - говорил брюнет, входя на кухню, хмурясь немного от увиденного. В нём снова просыпается заботливый и вечно волнующийся парень, - темень ещё за окном. Ты чего вскочил в пять утра?
Хулиган на его слова едва улыбнулся, невинно так, что тут и не захочешь на него ругаться. Да и, вообще, факт того, что он, наконец, улыбается за последний месяц, хотя до этого был в полной прострации и депрессии, не мог не радовать.
Видя эту долгожданную улыбку на красивом и любимом лице блондина, его вновь сверкающие от счастья глаза, Тимофей забывал о своём строгом тоне голоса, о замечаниях, и мог выключить в себе того самого ворчливого деда. Приятно осознавать, что всё идёт по правильному пути, что психолог реально помогает, что друзья, сам Тима и атмосфера вокруг, действительно влияют на выздоровление Тёмы положительно. Даже больше.
- Ты хорошо себя чувствуешь? Выспался? Ничего не беспокоит? - начал аккуратно и мягко задавать вопросы, подходя ближе к парню, стоящему у плиты, - скоро лекарство надо выпить. Зачем ты встал? Спасибо, но я же сам могу о нас позаботиться.
Тима взял Тёму за обе руки, трепетно и неторопливо, поворачивая полностью к себе лицом. Взглянул на плиту, где, кажется, жарились очень аппетитные и ароматные блинчики. Улыбка сама появилась на лице. Приятно. Эта ответная забота так приятна.
Только сейчас оба обратили внимание, что атмосфера до жути, до трепета сердца, до мурашек на коже, до бабочек в животе, романтичная. Раннее утро, ещё не проснулся ни один житель этого дома, они могли бы поспорить, что так и есть, ибо полная тишина в подъезде ласкала слух. Шторы на окне в кухне едва были приоткрыты, хотя, даже если были бы полностью закрыты, всё равно бы пропускали свет уличных фонарей. Уже последний день осени. Светает примерно к девяти, а до этого ещё уйма времени, поэтому было темно. В квартире тоже не работает ничего, даже телевизора. Свет на кухне выключен почему-то, видимо, перегорела лампочка, но она и не нужна была сейчас. Хватает включённого света с вытяжки.
•05:14•
Парни готовы отдать всё, лишь бы остаток жизни каждое утро встречать именно так. Пусть они будут сонные до постоянных зевков, пусть их глаза будут слипаться от недостатка сна, пусть через пару часов им надо будет идти на учёбу или работу в таком состоянии, но они, блять, хотят каждое утро встречать рано, в такой приятной обстановке, тишине, только вдвоём, изолируя себя от общества, готовясь к предстоящему будничному дню.
За окном, кажется, снег? Что, уже?
- Вау! Смотри! - восклицает так счастливо Тим, как ребёнок, увидевший красивую и крутую игрушку на полке магазина. - Смотри, смотри! Снег! - он тянет блондина за руку к окну, а тот послушно следует за ним, улыбаясь его ангельскому голосу, поведению, смеху и радости. - Ух ты! Такие пушистые!
Хлопья снега действительно были прекрасны. Легко кружились в каком-то медленном танце под воображаемую песню утренней Москвы, оседали на недавно появившиеся сугробы медленно, неторопливо. Потом ещё, ещё и ещё... И так чувствовалось то самое спокойствие, гармония с собой и природой, какой бы непредсказуемой она не была. Тишина приятно наполняла улицу свободой, лёгкостью, независимостью. Будто всё происходящее за окном так и твердило жителям расслабиться на время и отдаться моменту, отдохнуть и забыть о проблемах, прочувствовать, что всё действительно хорошо. Было, есть и будет. А как иначе?
Артём встал позади Тимофея, обнял за талию, прижимая желанное тело ладонями к своей груди за живот, чувствуя тёплую и нежную кожу сквозь ткань футболки, немного мятой после сна. Хулиган доверчиво положил голову на его плечо, для этого вновь пришлось немного наклониться из-за своего высокого роста. Но как-то всё равно, сейчас до жути комфортно обоим. Артём прикрыл глаза, глубоко, почти бесшумно вдыхая аромат любимого человека, также медленно выдыхая.
Кайф. Уют. Тепло. Спокойствие. Любовь. Слишком хорошо.
- А-аай, хочу гулять! - протянул Тим, положив руки поверх крепких ладоней на своём животе. - Пошли? - он повернул голову назад, дабы взглянуть в голубые глаза. - Мы как раз вчера не гуляли, нужно исправлять.
- С тобой куда угодно, заяц, - улыбнулся Тёма, целуя легко парнишку в шею, вызывая у него мурашки, - ты в курсе, как мне хорошо рядом с тобой?
И, блять, да, это Артём Бондарев. Тот самый дерзкий, уверенный в себе парень, гроза и красавчик школы, бывший главарь «банды», которую многие побаивались.
Да, это он.
Только сейчас он настоящий.
И такой он только с ним. С зайцем.
- В курсе, - усмехнулся и расслабленно запрокинул голову на крепкое плечо позади, возвращаясь к созерцанию рождающейся прямо на глазах зимы, - и мне хорошо с тобой. Я всегда мечтал о таком.
Честно. И уже нет смущения. Хочется говорить, говорить, напоминать, кричать об этом. Чтоб хулиган всегда был уверен, что желанен зайцем. И это неизбежно, неизменно, навсегда.
- Бондарев, ты ли это? - посмеялся негромко Зайцев, заводя руку назад, дабы потрепать светлую макушку. Нравится ему так делать. - Блять, два с лихуем года, как кошка с собакой мы были. А сейчас... Это всё, - говорит, чувствуя-таки как щёки уже горят, смущается, - ты сам-то веришь?
- Да я тоже в ахуе, - смеётся тихо в ответ, обнимая крепче, принимая с блаженством ласковую ладонь в своих волосах, тыкается носом в затылок и вдыхает аромат манящей шеи, - я, походу, выиграл жизнь. Потому что втюрился в тебя по самое не хочу... С самого первого нашего знакомства мечтал тебя себе присвоить, быть с тобой. Мечтал о взаимности... Пиздец, - он качает головой, чувствуя себя девочкой влюблённой уже, - меня впервые не воро́тит от ванильных фразочек. Ты виноват.
- Я? - Тимофей смеётся ещё громче, тыкая в себя пальцем. Наигранно удивляется. - Я причём? Я не виноват, что такой охуенный, раз от меня сам Артём Бондарев тащится. - закатил глаза и цокнул языком, играя недовольство. - Ох, уж этот прилипала Бондарев.
От сыгранной гейской манерности Тёма рассмеялся ещё громче. И, блять, ему стало ещё лучше!
Тимофей наслаждался его голосом, его долгожданным смехом, который за прошедший месяц услышать удалось только день-два назад, его объятиями и бесконечной улыбкой. Неужели, он идёт на поправку быстрее, чем ожидалось?
Сука, как оба кайфуют, просто находясь рядом! Они до сих пор не верят ведь, что встречаются. По-настоящему. Что в их жизни всё перевернулось в лучшую сторону с того самого первого дня сожительства, в этой дряхлой квартире, среди обшарпанных стен. Они, с кучей проблем на плечах и нелёгкой судьбой за спиной, встретились, сошлись, увиделись, открылись, доверились. И никто об этом ещё не пожалел.
Всё правильно. Всё, как нужно. Как должно быть.
Тёма развернул Тиму к себе лицом. Одновременно с жаром, но нежно прижал его тело за талию ближе, спуская ладони на поясницу. Они соприкоснулись лбами и носиками, прикрыв глаза от удовольствия момента. Утро слишком приятное. Тишина, уединение, кайф, они не торопятся никуда. Наслаждаются лишь запахом друг друга, объятиями и зрительным контактом, в котором так и читается бесконечная любовь, дикие и сильные чувства. Вспоминаются строчки из знакомой многим песни, которую Тима спел Тёме в баре, лишь ему одному, не смотря на то, что в посещении народу было немало.
»Руки твои на моей талии.
Мы же ещё не знаем, что такое любовь.
Ещё такое непривычное состояние
И очень робкое, между мной и тобой.»
- Только не пропадай никуда, - прошептал хулиган, обдавая горячим дыханием родные, нежно-розовые и аккуратно очерченные губы, - только не оставляй, - он безумно боялся этого и тот кошмар, второй за месяц, тому подтверждение, - дай слово?
- Блять, куда я без тебя, малыш? - вроде, и матом ругнулся, но даже его произнёс нежно, почти ласково, хотелось просто уже на стены залезть, в хорошем смысле, от чувств и эмоций, переполняющих обоих. - Никуда. Никогда. Только с тобой. Только вместе. Ясно?
В ответ кивок головой и тот же любящий, доверчивый взгляд голубых, невероятно манящих глаз. В них столько боли от прошлого, вместе с тем и счастья от происходящего прямо сейчас, надежды. Но он верит. Правда, верит. Ибо, кошмары и мысли, конечно, жестоки, но он знает, что заяц не бросит. Его заяц никогда не бросит.
- Давай вернёмся в школу с завтрашнего дня? - задал вопрос Артём.
- Ты серьёзно? - Тимофей не слабо так удивился, в зелёных глазах читалось недоумение. - Уверен, что готов? Может, нужно ещё подождать? В школе все в курсе, никто не торопит тебя, учителя понимают.
- Я знаю. Да, я уверен, - сказал решительно, без тени сомнения, - к тому же, твоя успеваемость упала, ты не ходишь на занятия месяц из-за меня и... - не успел договорить и его мягко перебили.
- Так, стой, - нахмурился Тима, не убирая рук с широких плеч парня, открытых из-за чёрной майки без рукавов, - мне никак не важна учёба. И проблемы с задолженностями на данный момент меня волнуют меньше всего. Если ты только из-за этого хочешь вернуться...
- Не-не-не, заяц, - Тёма прижал парня к себе чуть крепче, тыкаясь носом куда-то в его волосы около виска, оставив там мимолётный и лёгкий поцелуй, - не только из-за этого. Я хочу попробовать вылезти из ямы, в которую сам себя завёл своими мыслями и месяцем в четырёх стенах, - немного пожал плечами, - это слишком. Я благодарен тебе так, что не могу передать словами. И Михе с Дианой тоже. Вы носились вокруг меня, а я как обуза, реально...
- Вот, ещё раз ты скажешь это... - специально угрожающе прервал его речь, тыкнув пальцем в чужую грудь. - На полу спать будешь. И никаких поцелуев. И никаких обнимашек во сне. А я могу это устроить.
- Понял, не дурак, - сдался моментально, даже угрожать больше не надо было. Артём немного улыбнулся, - прости. Я просто чувствую себя, как овощь, я должен что-то сделать, переступить уже через себя. Иначе, это затянется надолго... Сейчас я уверен, что могу, я готов уже как-то действовать. Вы помогли мне выбраться, дальше я хочу пытаться сам.
- Я так рад, что тебе лучше, ты не поверишь, - улыбнулся Тимофей, выслушав все слова возлюбленного внимательно и без дальнейших перебиваний, - ты же говоришь правду? Тебе серьёзно лучше? Немного лучше? - переспросил, одаряя блондина своей истинной радостью, заражая и его самого.
Артём неторопливо кивнул головой в ответ, улыбнулся, доказывая, что да, всё действительно так, и заяц послужил для этого главной причиной.
- Горжусь тобой. Блять, - мелкий обнял его крепко-крепко, сжимая в кулаки ткань майки на спине, ростом доходил только по шею, туда и уткнулся носом, чувствуя ответные объятия, - такой молодец. Такой смелый. Такой сильный.
- Есть, с кого брать пример, - ответил почти шёпотом, чувствуя от услышанных слов невероятное тепло внутри и чуть учащённое сердцебиение, - есть, для кого быть таким... Я горжусь тобой больше.
- Только... - начал Тима, подняв снова взгляд вверх, задумчивый голос немного насторожил, но ненадолго. - Там же... Макс.
От упоминания одного только имени бывшего друга Артём почувствовал внутри злость. Сразу вспомнилось, что тот натворил и наговорил. Нет, он не боялся ни Макса, ни Серёжу, ни Олега. Да никого, ровным счётом. Но видеть их явно не хотелось, совсем. И так уж вышло, что они до сих пор учатся в одной школе, даже, мать его, в одном классе. Не повезло. Жизнь, реально, сука.
Тимофей переживал и вспоминал о них не только сейчас, а уже много раз за последнее время. От них же не было никаких новостей за последний месяц, как и до. Они просто могли кинуть злобный взгляд в сторону Бондарева или Зайцева, сказать что-то едкое, на что, соответственно, получали непроницаемый игнор. Но, в основном, это всё. И, честно говоря, было не по себе. Как затишье перед бурей.
- Я не хочу, чтобы они что-то... - начал подбирать слова Тима. - Своим излишним пиздежём они могут снова разозлить тебя. Или натворить что-то. Без мозгов же совсем, - объясняя, он положил голову на грудь хулигана, слыша равномерное дыхание и биение сердца, от этого становилось спокойнее, - начнут провоцировать или того хуже - драться. Но, блять, я прошу тебя, ради меня, игнорируй их. Просто знай, что они делают это специально... И, вообще, я рядом с тобой ходить буду. Всё, - обнял за талию крепче, а по голосу стало понятно, что он сейчас надул губы, - блять, не дам обидеть тебя. Пошли нахуй.
Артём опять посмеялся с такой смешной интонации мелкого, и как сильно тот его сжимает в объятиях. От этого было и приятно, и забавно. Но слова он, конечно, воспринимал всерьёз. Тут и без сомнений ясно, что в обиду они друг друга не дадут. Уж точно.
- Пусть меня трогают и пиздя́т, что хотят, так лучше, - выдал, вдруг, Тимка, продолжая хмуриться, - я не такой вспыльчивый, как ты. Ну, почти.
Бондарев тут же посерьёзнел и аккуратно приподнял одной ладонью голову зайца за подбородок, дабы встретиться с его зелёными, цвета лета, глазами.
- Нет, - ответил строго, но не по отношению к Тиме, точно не к нему, - если попробуют, я им ебальник разобью сразу, - он снова прижал тело зайца к себе за талию, спуская ладони чуть ниже, на поясницу, слегка забираясь под футболку, - только скажи, малыш, я сделаю это. Не скрывай от меня.
- Хорошо, - сдался быстро, тяжело и шумно вздохнув от такой приятной близости, - спасибо. Я и не сомневался никогда в этом. Всегда меня защищал, - усмехнулся бесшумно.
И оба с тёплом вспомнили, как, не смотря на свои мелкие стычки, Артём и Тимофей так и не подрались не разу. Тима не хотел, потому что был влюблён до безумия, да и портить такую милую и сексуальную мордашку не хотелось каким-то там фингалом, который остался бы на несколько дней. Тёма не хотел, потому был влюблён до безумия и пытался уберечь от чужих лап, в мыслях представить не мог, чтобы его ударить даже в шутку, хотелось лишь обнять, поцеловать и прижать, ну а там, может, что-то и большее.
Парни потянулись друг к другу, чтобы поцеловать родные губы, но тут же их романтическая атмосфера прерывается.
- Блин! - крикнул Зайцев, увернувшись от поцелуя, и, кажется, это было в прямо смысле слова. - Блин сгорел! - он подбежал к плите, включая конфорку, снимая с неё сковородку. Почувствовался запах горелого, а на сковороде тесто уже слилось с чёрным цветом самой сковороды. - Да ну блин. - надул он губы, и теперь это уже было ругательство.
Артём посмеялся с поведения мелкого, быстро подходя к нему вновь. Развернул к себе и со счастливой улыбкой соприкоснулся с ним лбами. Руки опять легли на талию. Он увидел аналогичную улыбку, и почувствовал ответные объятия. Они потёрлись носами, посчитав друг друга до жути милыми, как и этот жест. Всё-таки они поцеловались. Нежно, трепетно, как в первый раз, но пытались передать губами все чувства, которые их переполняли. И благодарность, и счастье, и любовь, и заботу, и теплоту, и комфорт, и уют. Просто спектр эмоций. Да, от одного лишь невинного поцелуя.
- Классно целуешься, блять, - уже говорил, но повторил снова Артём, улыбаясь как кот сейчас, - мне уже начинать ревновать и спрашивать, где научился?
- Дурик, - прошептал в ответ, в очередной раз целуя парня, только более страстно и глубоко, обвивая руками его шею.
Всё бы ничего, но, кажется, им не суждено пару минут пообжиматься, ибо как только они прерывают поцелуй и снова обнимаются, взгляд Тимофея случайно падает куда-то в сторону, на пол. И вот там-то не до шуток стало. Совсем.
- Ой, блять, блять! - крикнул он, ловко хватаясь за шею блондина сильнее, и в мгновение ока запрыгивает на него, обхватывая ногами тело. - Ебать! Мышь!
Артём в шоке с очередной быстрой перемены настроения Тимофея и реакций, но успевает его поймать и теперь крепко держит мелкого на весу, расположив руки на его пятой точке. Тёма тоже оборачивается, куда указывает пальцем Тима, но ничего не видит. Уже не успел.
- Там! Там была! Убежала, я видел! - смотрит туда, а потом прижимается к хулигану крепче, обнимая его всего ногами и руками. Чтобы точно не отпустил. - Да ну нафиг. Этого не хватало. Брр!
- Не думал, что зайцы мышей боятся, - смеётся в голос Бондарь, но лишь поудобнее хватает парня на руках, - ну, ты и ёбик, а. Напугал.
- Сам ты ёбик, - хмурится и дует губы, продолжая кидать взгляд туда, куда только что спряталась мышка, - да, боюсь... И ты обязательно мышеловку поставишь. Сегодня же. И теперь будешь носить меня на руках постоянно, когда мы дома, без обсуждений, - приказывает, зная, что его беспрекословно послушаются.
- Так и быть. Побуду твоим рыцарем, который спас тебя от мохнатого монстра, - Артём вздохнул наигранно-тяжело, но улыбнулся, видя это чудо на своих руках.
Ну, милый же! До жути милый мальчик.
Парни снова улыбаются. За утро слишком что-то многовато экшена: то недосып, то снег, то блины, то мышь. Теперь ещё они оба смеются со всей ситуации, понимая, что как-то неожиданно всё произошло и нелепо. Всё-таки, целуются. Однако, Тима с рук Тёмы не слезает. Ага, сейчас, мало ли, кто там ещё мимо ног пробежит.
-------------
Оййй, ну и долго же меня не было..... Зато я закончила нормально колледж и тепеееерь свободнааа🎆
Приятного прочтения❤️