•15•
•22:12•
В парке было немноголюдно, что сейчас на руку. Лишь изредка они встречали каких-то прохожих, но кто там что разглядит в этой вечерней темноте, держатся два парня за руки или нет. Не смотря на то, что парк хорош собой и популярен среди жителей ближайших районов, в последнее время здесь никто не следит за освещением, отчего и из большого количества фонарей работает лишь три-четыре. Хотя, в этом даже есть какая-то романтика, атмосфера. По крайней мере, парней всё устраивало. Они спокойно шли по аллее, держались за руки, переплетая пальцы. Разговоры ни о чём, а иногда их вообще не было. Оба наслаждались временем, моментом, который принадлежит только им сейчас.
Артём чувствовал долгожданное счастье и покой, которых в крайние годы молодой жизни у него и не было. Вечные стычки с парнями с другой школы, пьяные и неадекватные родители, которым плевать стало на сына, учителя, умеющие лишь придираться и говорить своё банальное «кем же ты станешь» и прочую хуйню, друзья, которые оказались «с браком», но, к счастью, возврату ещё как подлежат, и Тимофей Зайцев. Его Тимофей. Его заяц.
Он, кажется, за всё время существования Артёма, был единственным плюсом, единственным светом, единственным радостным моментом, единственным тем самым человеком. С ним у него не связано ничего плохого, с ним сердце Артёма спокойно, с ним душа Артёма залечивается сама по себе, с ним в мыслях и памяти лишь любовь, смех и гармония, с ним он ощущает себя нужным и действительно любимым.
А заяц с ним вообще как ребёнок уже. Тимофей за всё время ни в кого так не влюблялся, он ни на кого так не смотрел, он ни кого так не хотел, во всех смыслах этого слова. Брюнет чувствовал то же самое. Бондарев для него — тот самый человек, с которым спокойно, комфортно, с которым веришь в любовь, её чистоту и искренность. С этим хулиганом он как за каменной стеной. Всегда знал, чувствовал, даже до начала их отношений, что Артём не может его обидеть, никогда. А вот за него — кого угодно.
В последнее время мысли Тимофея о том, что его конкретно так наебали с этой любовью и прочим, исчезли. Просто растворились под натиском бурных чувств, эмоций и ощущений, которые так и искрились между ними двумя. То, как Бондарев касается парня, как его обнимает, целует, как смотрит в его зелёные глаза своими небесно-голубыми, заставляет не сомневаться в его честности, а наоборот, утвердиться. А то, как они оба «плавятся» от близости друг с другом, как возбуждаются от обычных поцелуев, как могут постанать на ухо… Об этом даже говорить не стоит, верно?
— Я замёрз, — проворчал Тима, когда парни остановились около какого-то круглосуточного кафе, — чё как зимой уже? — риторический вопрос явно. Он укутался носом в ворот куртки.
— Да ты чё-то как дед, — посмеялся Артём, останавливаясь вместе с брюнетом, встал напротив него, — бубнишь уже минут двадцать, если не больше, — он надел на парня капюшон и потянул за шнурки толстовки, тем самым закрывая тканью лицо мелкого.
Тима нахмурился и снял капюшон, отпихиваясь от блондина, но несильно, так как он не особо-то этого хотел. Просто вредничает.
— Могу согреть, — без ожидания разрешения, Тёма притянул парня к себе, обнимая за талию, и теперь он выглядел снова значительно выше него, — хочешь? — улыбаясь, как кот, он наклонился к лицу мелкого и едва коснулся губ, так и не целуя.
— Опять он меня дразнит, — цокнул языком Тима и сам уже проявил инициативу. Встал на носочки, обхватив руками шею этого высокорослого, и поцеловал первым, — скотина такая, — сквозь поцелуй смог добавить и даже укусил чужую губу — месть маленькая.
Артём конкретно так прифигел от страсти их поцелуя, и ответил взаимностью сразу, пуская в ход язык. Почувствовав укус на своей губе, он замычал Тимофею в рот, а тот, наоборот, что-то простонал, ощущая как чужой язык изучает его собственный.
— Я с тебя хуею, — усмехнулся хулиган, оторвавшись от поцелуя из-за нехватки воздуха у обоих, — что творишь только… Совсем бесстрашный?
— А что будет-то? — закатил глаза, посмотрев даже с неким вызовом. Пришлось голову приподнять, подбородок и носик задрать. А-то голубые глазки напротив красивые до жути, да в них посмотреть что сто́ит.
А потому что кто-то дылда немного.
А потому что кто-то гном немного.
Тёма отвечать не стал, но через его новый поцелуй понятно было всё. Он уже возбуждён чересчур, Тима это прямо ощутил. Особенно тогда, когда ему в рот снова что-то прорычали, и, кажется, это было негромкое «Тима»…
°°°
•23:05•
— Мы куда пришли-то? — хмурился Тима, но покорно шёл вслед за своим парнем, который вёл его за руку, явно зная, куда.
Из парка они ушли уже минут десять как, а сейчас оказались неподалёку от какого-то торгового центра. Напротив, через дорогу, был вокзал. И, судя по всему, направлялись они именно в ту сторону. Здесь было намного светлее. Всё-таки, центр города. Огни горели ярко, этот вид завораживал, людей было уже куда больше, все спешили, наверное, по домам или в ночную смену на работу. Кто их знает этих людей, вечно спешат. Но сейчас было и не до них, честно говоря, Тимофей лишь следовал за своим парнем, который неплохо так заинтриговал.
— И это зачем купил? — Тима нёс в руке баллончик с краской, потряс его, посмотрел хмуро на цветастую баночку, а потом снова направил взгляд на впереди идущего блондина, который так упрямо держал за руку и вёл куда-то. — Уже страшно. Вдруг, ты маньяк?
— Слишком много вопросов, заяц, — усмехнулся, — мы уже пришли, это пригодится, — он достал из кармана своей куртки такой же баллончик, — будем законы нарушать.
— На что я подписался, — не вопрос, а отчаянное утверждение.
Наконец, пришли. Они оказались в подземном переходе. А тут опять немноголюдно. И значительно темнее. Пока они спускались по лестнице вглубь перехода, Артём заметил, как Тимофей оглядывался по сторонам несколько тревожно, а от любого шороха вздрагивал и подпрыгивал. Это вызвало у парня смех.
— Не смешно, — опять нахмурился Тима, — какого хуя тут так стрёмно.
— Заяц, я же рядом, сюда иди и всё, — блондин наигранно тяжело вздохнул и притянул мелкого ближе, сжав руку крепче, — не трясись как листочек, — снова он смеётся.
Ну, вот что смешного? Нашёлся смельчак.
— Ну, знаешь ли, не привык я по таким местам бродить, — фыркнул, почти уже обидевшись, но быстро обида закончилась, — что мы делать-то будем?
— Да всё, всё, пришли, — Тёма остановился, с ним и Тима.
Зайцев тут и сложил все пазлы воедино. Стены, уходящие куда-то вглубь подземного помещения, были разрисованны и почему-то именно здесь. Горела одинокая лампа, благодаря ней было хотя бы что-то видно. Хулиган показательно потряс ещё раз баллончиком, намекая зайцу сделать то же самое. Ну, и пришлось ведь, зря шли так далеко, что ли. Брюнет улыбнулся от происходящего, думая, что в этом всём что-то есть. Некая романтика пацанская или как назвать. Да, это идеально подходит.
Они начали разрисовывать холодные стены. Это же кайф, оказывается. Плюсом, зная, что за такое могут по башке надавать, если спалят, ещё и экстремально, рискованно. Нарисовали довольно много всего, даже пару нецензурных выражений на английском. Смеялись при этом заливисто, успели изобразить друг друга, криво и явно не по-художественному, но что-то схожее всё-таки было.
— Эй, а ну-ка стоять! — послышалось где-то вдалеке, а из тёмноты перехода стала виднеться пара фонариков, послышался быстрый топот по асфальту. — Стоять, кому говорят!
— Вот же паршивцы!
Этого было достаточно, чтобы парни побросали свои «орудия художественной деятельности» и пустились бежать со всех ног.
🎶Холидейбой —🎶
«Целуй на светофорах»
Бондарев схватил Зайцева за руку, и они побежали к выходу. Оба начали смеяться громче, крича о том, что это было до дурости рискованно, но точно круто. Позади слышались и маты, и угрозы, и скорый бег двух напарников патрульных. Те явно сдаваться не хотели, но уже поняли, что догнать парней, моложе их раза в два, не смогут.
Парни держались за руки всё время, пока за ними была эта навязчивая слежка. Они петляли между домами, зданиями, не заметив, как уже оказались где-то в освещённой части района, оббегали случайных прохожих, дабы не было претензий при неудачном столкновении с ними.
— Сюда! Сюда! — крикнул Артём, забегая куда-то во дворы, потянув за собой парня.
Они оказались где-то между домами, в каком-то узком пространстве, но места для двоих было предостаточно. Вдалеке снова послышались шаги, грубые голоса. Всё отчётливее и отчётливее. Они приближались. Вот мужчины уже где-то рядом и в ту же секунду они проскочили мимо, в другую сторону.
Не заметили. Оторвались.
Спустя полминуты парни в голос засмеялись, понимая, что сдерживаться уже невозможно. Они стояли напротив, пытаясь отдышаться от бега. Сердце стучало бешено от такого адреналина. Могли же попасться, твою мать! Но так круто. Чёрт возьми, это было круто!
Тимофей облокотился спиной на холодную стену позади себя, раскинув руки, глубоко дыша, и чуть запрокинул голову. Артём стоял к нему близко, и только через пару минут осознал, что сейчас идеальное время для поцелуя. Тогда будет двойной кайф этого момента. Смех мелкого был настолько приятным для ушей, что не улыбнуться было бы просто грешно.
Целуй на светофорах,
Меня от тебя кроет.
Артём действовал уверенно, быстро, и уже спустя пару секунд резко склонился над Тимофеем, упираясь ладонью в кирпичную стену рядом с его плечом. Второй рукой он сжал талию парня и прижал ближе его тело к себе, заставив немного прогнуться в спине. Он коснулся слегка его губ своими, но снова не целовал, и растянул губы в дразнящей улыбке. Котяра точно. Провёл языком по нежной коже подбородка мелкого, от чего тот вздохнул слишком шумно и прикрыл глаза от удовольствия. Они оба уже и не скрывают, как кайфуют вместе.
Тима от такого сексуального давления просто таял, еле стоял на ногах. Это, блять, до жути рискованно, но романтично всё. Как в кино. Они, после погони от полицейских, где-то между домами, в узком пространстве, на безлюдной и тёмной стороне улицы, прижимаются друг другу, явно уже в возбуждённом состоянии. Их сердца бьются в унисон и бешено так, что сейчас выпрыгнут из грудей, их дыхание сбивчиво, — и это не от бега, — а в мыслях лишь желание горячего поцелуя, в глазах любовь и искренность, нежность, вперемешку со страстью.
Заяц опять первый преодолел расстояние в пару сантиметров между их губами и поцеловал. Только сейчас так жадно, так нужно, так дико, что Бондарь уже почти сошёл с ума. Сорвало крышу и тормоза окончательно. Он ответил взаимностью, что-то промычал в излюбленный рот, прижался ещё ближе к желанному телу своим. Тёма прямо-таки вдавил Тиму в холодную стену, перебирая губы в поцелуе, терзая их раз за разом с огромным удовольствием, чувствуя, что ему тоже нравится, он тоже кайфует, он требует своими действиями и едва слышными стонами, чтобы поцелуй был более глубоким, более горячим. А хулиган покорно исполнял его желания.
°°°
В квартиру парни вошли, точнее — ввалились, где-то к часу ночи. Как-то не особо они смотрели на время, пока поднимались в подъезде. Желание было одно на двоих — и сейчас они как раз воплощают его в реальность.
За поцелуями не заметили, как захлопнулась входная дверь, послышался звук замка — Артём кое-как закрыл его на пару поворотов, тут же возвращаясь к любимому делу. Целовались безудержно, быстро, неустанно и горячо, глубоко, порой грубо, но не прекращали. Обнимались крепко, на ходу в гостиную снимая друг с друга верхнюю одежду. Скинули ботинки, а после благополучно об них споткнулись, но не упали — устоял Тёма и удержал Тиму. Оба засмеялись от этой ситуации и собственной неуклюжести, но поцелуи не прерывали.
Бондарев засунул руки под толстовку Зайцева, прижимая его как можно ближе к себе, услышав в ответ на свои действия сдавленный вздох. Его так возбуждало, что он выше… Чёрт, как возбуждало! Пусть и не так сильно. Приходилось незначительно наклоняться, чтобы поцеловать парня, а тому вставать на носочки. Что Тима и делал. Он закинул руки на плечи Тёмы, приближаясь к нему ещё сильнее. Спустил руки по его телу вниз и залез ими под футболку. Хулиган напряг мышцы пресса, почувствовав прохладные после осеннего ветра пальцы на своей коже, и закрыл глаза, уткнувшись лицом мелкому в район ключицы.
— Я с ума по тебе схожу, — прошептал он, начиная тут же целовать нежную кожу шеи, поднимаясь к подбородку и щекам зайца, пока тот ловко расстегнул чужой ремень джинсов.
— Я тоже по тебе, — улыбнулся он, взяв парня за щёки, чтобы посмотреть в голубые глаза, с расширенными от желания зрачками, — я тоже, — повторил и вновь поцеловал. Нежно, но в то же время страстно.
От поцелуя снесло голову обоим. Их желание росло неумолимо, хотелось скорее приступить к главному. Тимофей взялся за низ его футболки, желая снять, а Артём покорно приподнял руки вверх, дабы помочь. Увидев в очередной раз пресс, мышцы, желанное тело, Тима аж облизнулся едва заметно, а по телу пробежали мурашки от предвкушения.
Артём не стал медлить и также стянул толстовку с брюнета через верх. Они взялись за талии друг друга, начиная без стеснений и смущений рассматривать каждый миллиметр тела, так и показывая взглядом «моё». Оба — те ещё собственники.
Зайцев почувствовал поцелуи на своей шее, отчего начал слегка царапать ногтями спину хулигана, второй рукой взявшись за его белокурые, чуть лохматые, волосы. А тому это нравилось, он против явно не был, сам уже во всю держа мелкого за ягодицы.
Тима, прикрывая глаза от удовольствия такой близости, укусил в порыве ощущений парня за ухо, услышав тихий стон в ответ. Понимая, что коридор — не самое удобное место для такого, Тёма подтолкнул Тиму к гостиной, а тот начал спиной пятиться назад, ловко обходя все препятствия в виде мебели. По пути они обнимали друг друга, соприкасались лбами и улыбались, расслабленно и слишком счастливо.
Бондарев сел на край дивана, притягивая Зайцева к себе за руку. Вскоре Тима уже стоял напротив, между ног хулигана, чувствуя нежные и горячие поцелуи на своём животе. Это настолько заводило, дразнило, что просто охуеть можно от переполняющих эмоций, ощущений и чувств. Зайцев застонал, путаясь пальцами в светлых волосах. Он не выдержал такого напора со стороны, и уже сам переместился на колени парня, расположив ноги по обе стороны. Снова поцелуй, страстный и очень необходимый, настоящий. Зелёные глаза смотрели чётко в голубые. Говорили взглядом многое. Понимали, что это за «многое».
И ночью пол второго
Рисуй на мне узоры.
— Блять…Ах, — прошептал Тёма, почувствовав поцелуи на своей шее, а сам проводил руками по чужой обнажённой спине, чувствуя каждый позвоночек, каждую родинку — всё.
Слыша такую реакцию, нельзя было не получить удовольствие. От чужих стонов Тимофей и сам шумно выдохнул, продолжая целовать ключицы. Он дошёл до шеи обратно и вобрал в рот слабо виднеющийся кадык, а реакция на это последовала более яркая, чем до этого.
А наши разговоры,
Как души поют хором.
Артём держаться больше не мог и резко осуществил манёвр, оказавшись в горизонтальном положении, сверху, и поцеловал. Спустился ниже, начиная целовать шею, оставляя засосы на видных местах. «Моё» — так и хотелось доказать. И как ещё это сделать, если не своеобразной меткой?
Целуй на светофорах,
Целуй на светофорах.
— Тём, — прошептал заяц, прижимая голову парня ближе к себе за шею, извиваясь под ним, как змейка.
Бондарев медленно спускался с поцелуями вниз, доходя до ширинки джинсов. Остановился лишь на пару секунд, дабы ловко расстегнуть и стянуть их с мелкого. Что и сделал. А после поцелуи продолжились, только намного ниже, намного интимнее, намного горячее.
— Тём, — привстал на локтях, смотря на парня, пристроившегося над ним, — может, не стоит? Тебе не обязательно это делать, — ему было неловко.
Дело было в смущении? Страхе? Стыде? Или быстроте событий? Возможно, всё понемногу. Да и, в принципе, он прекрасно знает, что к такому Артём не привык, как и сам Тимофей, собственно. Это для них впервые. Один — далеко не девственник, но он знает, как обращаться с девушками, а не парнями. Второй — как раз-таки самый настоящий девственник. И вот эта ситуация напрягает. Слегка.
— Расслабься, заяц, — успокаивающе улыбнулся Бондарев, на время приподнявшись опять к лицу парня, посмотрел в зелёные глаза, поцеловал глубоко и осторожно, а как оторвался, продолжил: — просто хочу сделать приятно тебе, всё окей.
Видя во взгляде напротив уверенность, поддержку и заботу, Тима полностью ему доверился и снова поцеловал. А после опустился спиной назад, расслабляясь. Ожидать слишком долго не пришлось, уже спустя минуту он почувствовал чужие губы на своём члене, а после и довольно умелые движения губами вверх-вниз. Тимофей полностью потерял над собой контроль и начал сжимать руками простынь до такой степени, что она вот-вот и порвётся.
— Ох… — он изогнулся в спине, запрокинув голову назад, закрывая глаза, — Тёма, — приоткрыл рот, издавая стон настолько громко, что соседи, осталось только надеяться, что не услышали. Он почувствовал, как сильная рука сжала его бедро, а чужие губы начали обхватывать его глубже обычного, — Артём… Артём.
Время уже остановилось, и, казалось, больше никого не существовало для парня, кроме Артёма, его рук, губ и приятных ощущений. Тима извивался, прося своими действиями о чём-то большем, его тело говорило за него. Ему нравилось. Ему чертовски нравилось происходящее! Он чувствовал, что близок к тому, чтобы кончить, и уже, возможно, сейчас бы сделал это, если бы Артём не оторвался от своего занятия. Блондин теперь снова был лицом к лицу с зайцем, и смотрел в затуманенные страстью глаза. И тут же из уст Тимы прозвучал отчаянный вздох, почти скулёж.
— Потерпи немного. Для меня, — прошептал Тёма и кратко поцеловал его в губы, — я хочу одновременно. С тобой. Пожалуйста, — прижался щекой к его щеке, провёл рукой по груди, тяжело вздымающейся от шумного дыхания.
Тимофей понял всё сразу, и теперь сам подтолкнул Артёма в грудь, осуществил манёвр. Теперь он сверху. Теперь его очередь. Он немного волновался, пока стягивал с хулигана джинсы, и, кажется, это не осталось незамеченным.
— Не парься, ладно? Расслабься, это всего лишь я, — успокоил его Артём, приподнявшись на кровати, и поцеловал в очередной раз, — я от одного только твоего вида кончить могу, тебе даже не о чем волноваться, — усмехнулся, снова целуя.
Тимофей, конечно, засмущался и покраснел от таких откровений, но сейчас было как-то не до этого. Он снова повалил Бондаря спиной на кровать, восседая сверху на него. Начал медленно целовать шею, щёки, губы, снова шею. Спустился ниже и начал целовать грудь, слегка укусив кожу парня, услышав тихий стон в ответ. Спустился ещё ниже, провёл увереннее, чем до этого, языком по животу, очерчивая кубики пресса. Услышал что-то, похожее на рычание. Приспустил его чёрные боксеры и аккуратно взял в рот сначала головку. Обвёл её языком, потом ещё раз и ещё... Будто пробуя на вкус, изучая. Медленно и постепенно. Не сразу привык, но со временем взял полностью, иногда заменяя рот своей рукой.
На такое Тёма отреагировал бурно. Сдерживать себя смысла не было, да и не хотелось. Он проигнорировал желание поддаться тазом вперёд, навстречу губам, и из-за этого лишь дёрнулся, с силой откинув голову назад. Рот открылся, а с губ стоны начали слетать один за другим. Он был настолько под кайфом сейчас, что перед глазами уже всё потемнело, рука сжала простынь, вторая — на автомате легла на голову Тимофея, едва ощутимо сжимая его тёмные волосы, пропуская их между пальцами.
— Сука, — промычал Бондарев, закусывая свою губу. — Я с тебя хуею, — он втягивал жадно воздух ртом, чувствуя, как губы уже пересохли, сейчас бы поцеловать, — заяц… Да блять, твою… Мгх.
Зайцев привык почти сразу и поэтому понял весь принцип. Ему хотелось доставить удовольствие, хотелось, чтобы сейчас также, как и он несколькими минутами ранее, Тёма кайфовал, стонал его имя. Так и произошло. Это ли не успех. Оказалось, Тима в этом деле не настолько и плох. Да даже больше, раз под ним матюкается от удовольствия и извивается главный красавчик школы и соблазнительный хулиган.
— Я сейчас… — не смог продолжить, но помнил, что хотел сделать изначально. Тимофей, услышав эти слова, оторвался от чужой плоти и посмотрел в голубые глаза, которые уже также смотрели на него. — Иди сюда, заяц, иди ко мне, — он поманил его рукой в свои объятия, и Тима тут же, можно сказать, нырнул в них, оказываясь опять сверху, — ты понимаешь, что я хочу?
— Да, — ответил, тяжело дыша, пока его губы целовали и покусывали жадно, обдавая таким же горячим и рваным дыханием кожу шеи.
— Пожалуйста, Тима, — он схватил руку Зайцева в свою и направил к своему паху, поторапливая, — иначе я не дождусь тебя и кончу прямо сейчас...
Парни сдавленно посмеялись почему-то, снова целуясь безумно и более жадно.
Тимофей залез рукой в недавно натянутые боксеры парня, в то время как Артём сделал тоже самое. Они оба застонали друг другу в губы, опять целуясь. Хотя бы так можно было заглушить их бушующие и бурные эмоции сейчас.
— Я люблю тебя, — признался ещё раз и обхватил шею парня второй рукой, притянув ближе к себе. Пока Тима упирался локтём в диван, рядом с плечом блондина, и утыкался лицом в его шею.
После они соприкоснулись лбами, касаясь носиками, ощущая частое и рваное дыхание на устах. Темп их рук ускорился, они уже двигались в унисон, перебивая друг друга протяжными стонами.
— Слышишь? Блять. Люблю тебя, — повторил, зацепив зубами нижнюю губу мелкого, чувствуя, как тот стал двигать своей рукой ещё быстрее, и сам из-за этого тоже ускорился, — ох, Тимофей…
— Артём, — он чувствовал напористые и уверенные движения сильной руки у себя в боксерах, от чего сам уже начинал теряться. Где он, что он делает, сколько это длится. Но точно помнил, и никогда не забудет такое, что с ним Артём. Его Артём Бондарев, — я тоже тебя люблю. Так люблю… Ах, я сейчас…
— Я тоже, — успокоил его Тёма, поворачивая голову на себя. Он хотел так, чтобы они при этом смотрели друг другу прямо в глаза, — я тоже… Тоже, Тима.
Последние движения, рывки, темп максимально возрос, и они приходят к финалу. Одновременно, как и хотелось. Блять, как идеально!
Парни замедляются постепенно, при этом безудержно целуясь. Вскоре руки Тёмы обвивают шею Тимы, а тот так и остаётся сверху, упирается ладонями в диван. Они не отрываются от губ, и чему-то блаженно улыбаются сквозь нежные поцелуи. Смеются, как глупые влюблённые, понимая, что, похоже, ими и являются.
— Сука, я так с девчонками себя не вёл в постели, как с тобой, — усмехнулся хулиган, перебирая тёмные волосы парня, который уже лежал на нём всем телом, предварительно с трудом и лениво поправив на себе боксеры.
— Ну, да, я настолько хорош, — решил пошутить, тыкаясь в очередной раз в манящую шею, чувствуя пальцы в своих волосах.
— Только не ходи потом самоуверенным, окей? — больше в шутку сказал, чем попросил всерьёз. — Ты мне больше тихим и стеснительным нравишься.
— Я попробую, но ничего не обещаю.
Парни снова посмеялись с глупости их диалога и в который раз поцеловались. Нежно, более трепетно и ласково, вкладывая все свои чувства, показывая, что всё правильно, что они не жалеют, что они счастливы, что они давно принадлежат друг другу.
Неизвестно, сколько они пролежали вот так, в обнимку, обмениваясь ленивыми фразами и мимолётными поцелуями куда придётся, переплетая пальцы рук, но прерывать этот момент им явно не хотелось. Впереди была ещё вся ночь, и это значило только то, что они могут без умолку говорить, просто лежать, нежиться в крепких и желанных объятиях.
—--------------------------------
Ну, как-то так😏 Надеюсь, бабочки у всех вас там запорхали?
Приятного прочтения, коты❤️☕