•11•
— На самом деле, я тоже тебя люблю, Артём.
Тимофей встал на носочки, первым проявив инициативу, и обнял блондина.
Ох, как же он его обнял.
Так его не обнимал, кажется, никто. Артём прикрыл глаза, крепче сжав в объятиях мальчишку. Он безумно рад, что всё вот так сложилось, что он признался, что всё взаимно. И всё было вовремя, и всё было к месту, и всё было так, как нужно, как хочется.
Им спокойно, им тепло, им уютно и комфортно. Долгожданное облегчение, сбывшиеся мечты обоих, ощущение того самого человека рядом, ощущение нужности, самое прекрасное чувство любви, распустившееся окончательно, полностью, в их душах прекраснейшим цветком. Они всегда ждали и желали быть только вместе. Они видели гармонию и счастье только друг с другом. Все люди вокруг казались такими лживыми, грубыми, а жизнь стала очень сложной и жестокой. Судьба испытывала на прочность.
А в глазах друг друга они видели силу и веру в лучшее.
Вместе они, словно, сильнее.
— И я тоже люблю… Ты понравился мне в нашу первую встречу, — Тима крепче обхватил руками шею парня, пока тот наслаждался запахом его тёмных, мягких и коротких волос с едва свисающей чёлкой.
Даже, если этот хулиган ему соврал, и потом Тима пожалеет о своих откровениях… Плевать. Сейчас плевать. Он всё равно не будет жалеть о том, что наконец-то признался во всём.
— Я тоже ревновал. Иногда. И переживал… Да и сейчас ничего не изменилось.
— Тогда давай будем вместе уже. Я заебался об этом только мечтать и ждать, — усмехнулся Артём, услышав такую же усмешку у себя над ухом.
— Если ты меня наебал, Бондарев…
— Понял, — сразу согласился, не дав договорить, услышать было страшно чуть-чуть. На что способен этот заяц — загадка, — я докажу тебе. Верь мне. Хорошо?
Зайцеву оставалось лишь закивать головой в ответ и что-то промычать.
Парни едва отстранились, не убирая плед, с ним слишком уж комфортно и тепло. Не прерывая объятий, посмотрели в глаза. Зелёные глаза притягивали его. Голубые глаза манили его.
Артём наклонился ближе и поцеловал. Так чувственно и в то же время страстно, что трудно было передать словами. У парней запорхали бабочки в животе, сердце стало биться словно одновременно, глаза закрылись синхронно. Они прижались друг к другу крепче обычного и углубили поцелуй, делая его более страстным и требовательным.
Тима на время оторвался, приоткрытые губы заявляли о нехватке кислорода. Он посмотрел в голубые глаза с расширенными от желания зрачками и понял, что сам сейчас тоже сходит с ума.
И ведь с ним парень мечты.
— Не говори своим друзьям об этом. Пока не говори, — попросил Тимофей, рвано глотая в себя воздух. Собственно, и Артём не отличался от него ничем, — пожалуйста.
— Как скажешь, — слегка хрипло согласился, переместив ладони на стройную и манящую талию зайца, притянув его тело ближе к себе.
Тимофей итак уже обмяк в его крепких руках. Сейчас он чувствовал себя марионеткой, но было как-то плевать. Да как угодно и кем угодно, лишь бы с этим хулиганом.
°°°
Из душа Зайцев вышел где-то спустя полчаса. Он знал, что его ждут, ибо кому-то «уже не комфортно засыпать одному». Это всё так странно и неожиданно, спонтанно. Но так правильно.
Он не мог ему соврать. Он был искренен и честен. Глаза не врут. Его голубые, невъебически красивые глаза.
Тима зашёл в гостиную. Там был выключен свет, но горела лампа на столе, фоном негромко работал телевизор, и что по нему идёт опять — полный бред. Но как-то всё равно, подо что засыпать.
Как ни странно, парень застал хулигана стоящим у стола. Он смотрел на какую-то коробочку, уже открыв её, судя по всему, осматривая содержимое. И только подойдя чуть ближе, Тимофей узнал в этом тот самый подарок от Дианы. Конечно, заяц же не закрыл свой рюкзак. Вполне возможно, что было видно его содержимое.
Артём не удержался. Он понимал, что рыться в чужих вещах, даже если это вещи немаловажного для него человека, ужасно. Но не смог устоять перед своим желанием. Иначе бы сошёл с ума от догадок. Он доверял зайцу на все сто, но… Просто «но». Это опять ревность? Или чрезмерное любопытство?
— Что ты тут делаешь? — спросил брюнет, появившийся рядом неожиданно, что Артём не ожидал и посмотрел на него.
— Кто тебе его дал? — сразу с главного, тянуть нечего, раз попался с поличным.
— Диана, — а он не скрывал, ибо скрывать, ровным счётом, нечего, — я не смог отказать ей, просто взял. Но не открывал даже, — парнишка увидел слишком задумчивое лицо блондина, тот иногда хмурился, продолжая читать какую-то записку, — злишься?
— Любовное послание? Можно было что-то новенькое придумать. Уже приелось, — кажется, да, злится, — и что за банальность, — он перевёл взгляд, встретившись с зелёными глазами, в которых можно было увидеть некое чувство вины, хотя, ровным счётом, винить его не за что, — извини, что влез. Будешь читать?
Тима, конечно, взял с его рук записку, где аккуратным почерком было написано немало всего, но решил временно убрать это всё. И подальше от глаз. Особенно от глаз Бондарева, а то слишком уж он хмуриться стал.
— Не сейчас, — Тимофей подошёл к столу и убрал всё в коробочку, а её саму засунул в выдвижной ящичек, куда поглубже, — давай лучше спать, — не дожидаясь ответа, он взял парня за руку и потянул к расстеленному дивану.
Оба легли довольно быстро. Не смотря на скрипучесть и жёсткость их «ложа», им было удобно. И только от того, что вместе, в обнимку — за пару раз это стало традицией.
Сначала под одеяло забрался Тима. Артём же, поддавшись своим желаниям, со сном решил повременить и навис над соседом, вводя того в ступор. Опять он доминировал, именно так на все сто чувствовал всю принадлежность Тимофея ему. Зелёные глазки снова часто заморгали, носик дёрнулся от волнения, что заставило Тёму усмехнуться. Блондин упирался руками в диван по обе стороны от мелкого, пока тот лежал обездвиженный, укутавшись в одеяло по самую шею. Точно не упрыгает теперь.
— Я не обижаю девочек, — начал Артём, соприкоснувшись лбами с мальчишкой, — но если она продолжит тебе признаваться в своих ебаных чувствах, …мне придётся самому ей всё объяснять.
Зайцев не сразу, но посмеялся. Он, вроде, и понимал, что Тёма не совсем всерьёз, в нём говорит та самая ревность, о которой Тима и мечтать не мог, но всё-таки. Это же Бондарев, от него можно было ожидать всё. Хотя, нет… Он своим принципам не изменит. Не должен.
— Всё-таки, ты меня наебал, Бондарев, — выдал Тима, вздохнув так отчаянно, показывая, что выбора у него другого не было в данной ситуации, — я об этом пожалею?
— Да бля буду, не пожалеешь, — также посмеялся Артём, считая недоверчивость и подозрительность парня забавной, до жути навязчивой даже, но он ему и такой нравится, со своими загонами в голове.
— Запомню эти слова, — Тима сказал это почти шёпотом, а голос дрогнул сам по себе, выдавая его истинные эмоции сейчас, когда хулиган снова наклонился к нему ближе для поцелуя, — ты сучонок, нравится меня дразнить? Бесит.
— Сейчас мне нравится тебя дразнить намного больше, — хитро растянул эту фразу, а через голос так и вылезал наружу его внутренний чертёнок, — охуеть, как нравится, — и улыбается ещё так…
Демон, а не человек!
Бондарев наклонился ближе к лицу зайца и нарочито медленно потянулся к желанным губам, и когда почти втянул их в поцелуй, Тимофей высунул ногу из-под одеяла, коленом ударил куда-то в район живота Артёма. Ниже было бы слишком жестоко. Удар, конечно, несильный, но ощутимый, от этого «пострадавший» как-то выругался себе под нос и тут же скатился на другую сторону дивана.
— Блять, заяц, кто ещё кого наёбывает, — парень схватился за ушибленное место и плюхнулся на подушку, принимая поражение.
— Спокойной ночи, — Тимофей отвернулся от ноющего соседа, получше укутавшись в одеяло, коварно и победно улыбаясь.
°°°
На больничном было слишком скучно. Особенно, когда каждый день мелкий уходил на учёбу, Артём потихоньку сходил с ума от одиночества. Даже по дому, сука, уже делать было нечего, ибо переделаны все дела, которые можно. Оставалось лишь лежать, спать, смотреть телевизор и пялить в экран телефона, ожидая нового сообщения Тимофея с вопросом о самочувствии соседа. На самом деле, Артёму уже лучше. Сегодня он последний день на больничном, смысла и причины сидеть в четырёх стенах больше не было, как и желания. Не хотелось лишний раз встречаться со своими «замечательными» друзьями, которым, судя по всему, ровным счётом, поебать, как он себя чувствует. Может, он тут умер уже давно, а они напишут в день по одному сообщению с банальным вопросом: «как ты?», и успокоятся, прочитав лживый ответ от Бондарева: «всё норм».
Хотя, всё-таки, хорошо, что друзья не такие внимательные и заботливые, иначе бы припёрлись домой, где сейчас остались только родители парня, а сам он, не пойми где, уже которые сутки пропадает. Были бы вопросы, были бы подозрения, сплетни и заёбы по типу «куда-ты-там-переехал-к-девке-небось». Не надо ему такого, спасибо.
Весь день Артём вспоминал сегодняшнее утро, оно было для него поистине доброе. Даже забавное, в какой-то степени. Конечно, Тимофей каждый день ходит без пропусков, такой вот он зануда, что даже денёк пропустить не может.
Понимая, что сегодня снова грозит временное одиночество, хулиган по полной наслаждался своими мелкими коварными планами в отношении зайца. И решил делать так, как сегодня, каждое утро…
Flashback
— Сказочку?! Тебе пять лет, что ли? — не прекращал возмущаться Тима, которого в дверях гостиной своей просьбой остановил «больной». — Больничный лучше продлить тебе, а то с ума уже сходишь.
— Да ну, заяц, чего тебе стоит? — риторический вопрос. Артём увидел на себе тот же суровый и непонимающий одновременно взгляд, наигранно вздохнул, слишком уж печально. — Ладно. Ладно. Пиздуй на учёбу, это действительно важнее…
Парень встал, специально медленно и кое-как, с дивана, с которого после пробуждения так и не вставал ещё.
— Благодарочка за завтрак. Можешь идти, я за тобой дверь закрою, — проходя мимо парнишки он пошатнулся, схватившись ладонью за голову и сощурился.
Театр и кино плачут по этому актёру.
Заметив состояние блондина, Тимофей аж подпрыгнул от неожиданности и пройти дальше ему на дал, придержав за плечи двумя руками. Насколько позволяли ему силы.
— Ты чего это? Плохо? Голова кружится? Не тошнит? — заваливал вопросами, которые только приходили на ум, а сам тем временем повёл парня обратно к дивану.
— Всё нормально, нормально, — Артём слишком театрально вернулся под одеяло, развалившись в страдальческой позе и снова вздохнул, исподтишка наблюдая за реакцией зайца.
Явно сработало, он сразу начал переживать и суетиться вокруг.
— Иди, опоздаешь, я ещё покемарю… Если получится, конечно, — Артём сымитировал кашель.
— Так что у тебя болит? — настаивал на своём. — Надо обезболивающее выпить. Сейчас дам.
— Да, да, надо бы, — и снова этот «жестокий и мучающий» кашель… Ну как же он страдает, — от всего сразу бы желательно. Голова болеть начала резко, ноги…пиздец, не держат, походу…
Зайцев отошёл к столу, в котором лежали все лекарства, и начал оперативно искать нужное. Его взгляд был волнующимся, он всё делал скоро, явно начал переживать. До одного момента.
— Мелкий, как бы я не умер тут у тебя… — снова кашель пошёл в ход.
Заяц заподозрил что-то странное и, сложив в голове пазлы, все неожиданные симптомы «больного», этот нехарактерный для него голос и, ну, слишком уж наигранные страдания, пришёл к выводу — пиздит. Как дышит.
— Умираешь? Рано тебе ещё, — выдал Тима, всё-таки, для вида доставая из выдвижного шкафчика таблетки, — сам тебя убью, ещё мало будет, — он не сдержался и кинул первую попавшуюся подушку в Бондарева, от чего тот успел увернуться, а после как спалившийся за пакостью кот смотрел на соседа, — пиздострадалец! Я из-за тебя опаздываю уже!
— Ну, сорян, заяц, не хмурься так, — усмехнулся и подмигнул ему, заставив зеленоглазого мальчика отвести смущённо взгляд в сторону.
Брюнет нервно уже вздохнул и поднял с пола свой рюкзак, повесив его на спину. Он направился к выходу из комнаты, прямо-таки чувствуя на себе этот коварный и довольный взгляд хулигана. Но и тут-то ему нормально уйти не дали, остановив словами:
— Погодь, мелкий.
И как тут не развернуться. Уже привык как щеночек с ним тут… Возиться. Тима временно остановился и обернулся назад. А Артём ничего не сказал. Он лишь снова подмигнул и отправил воздушный поцелуй. И слишком уж правдоподобный и милый он был, что у парнишки аж щёчки покраснели. Любит же он смущать и ставить в неловкое положение…
Чёрт! Демон! Не менее того.
Конец Flashback
От воспоминаний Артём смеялся. Искренне смеялся, понимая, что Тима — тот самый человечек, который действительно поднимает ему настроение, который один из всех, который является всем для него, которого он полюбил когда-то, не смотря на свою ориентацию, которого хочет видеть каждый день и быть вместе вечность. Тима — тот самый человек, который заменяет Тёме друзей, поддержку, понимание и заботу, и является любимым человеком. Одновременно.
Он же привык доводить дело до завершения. Так и тут — не сдастся. Хулиган решил окончательно быть с этим мелким до конца. А тот не упрыгает никуда, пусть только попробует.
°°°
В раздевалке пока никого не было. Какое счастье. Прямо-таки гармония. Тимофей в спокойной обстановке начал снимать верхнюю одежду, радуясь, что всё-таки успел, и до звонка ещё минут семь. Идеально.
Он, конечно, тот ещё бука временами. И сегодня с утра не изменил своим привычкам, а мог хотя бы улыбнуться своему соседу, который уже в открытую с ним флиртует. Мечты, кажется, сбылись, либо он всё ещё во сне. Хотелось отвечать более уверенно на все шутки блондина, также его заставить смущаться или, наоборот, посмеяться, но нет. Всё-таки, ему нужно время, чтобы привыкнуть и обдумать информацию о его чувствах. Слишком это всё неожиданно, спонтанно, странно. Подозрительно, можно сказать. Но, с другой стороны, почему-то ему Тима верит. Верит и хочет верить всегда.
Все размышления перед утренними занятиями прервались быстро. Как только со стороны послышался чужой голос. А как только Тима обратил внимание на вошедших, которых было трое, настроение упало в разы.
— О-о, кто это тут у нас? — ну, нет, неужели этот день перестанет быть спокойным?
Этот голос Зайцев узнает уже из тысячи. И, нет же, он не принадлежит Бондареву. Хотя, его голос он как раз-таки и узнает из тысячи.
Максим. Ну прелесть же, не правда ли? Он сонный, с неожиданной мигренью в придачу, желает скорее отучиться, вернуться домой и упасть куда угодно, лишь бы ему дали покоя. И тут это «чудо» с самого начала дня. Что сейчас слетит с его губ, интересно, что же там задумал его глупый мозг.
— Сладенький мальчик, — протянул он, входя в глубь раздевалки, стягивая с себя ветровку на ходу.
За ним зашли его вечные дружки-собачки, Олег и Серёжа, которые тут же посмеялись с прозвища, придуманным Лебедевым. Действительно, очень забавно, обсмеяться можно. И, блять, они ведь забыли, что Артём пригрозил им больше так не называть Тимофея. Ну, конечно, друга же рядом сейчас нет, можно и ляпнуть.
Тима закатил глаза. Он повесил рюкзак на плечо и сразу направился к выходу. Нет, он не был напуган, какой там, он же никогда их компашку не боялся, а если и да, то показывал совсем обратное. Ему сейчас было абсолютно всё равно на этих гопников, уже привык к таким выплескам грязи с их стороны.
— Стой, стой, ну куда ты? — остановил его Олег, стоя у входа в раздевалку, и захлопнул дверь перед носом мальчишки.
Он подошёл чуть ближе. Будто так и пытаясь запугать одноклассника. И, да, они все действительно не планировали его доставать, но раз такая встреча… Не случайна же она. Надо воспользоваться шансом, потроллить гея, и потом с хорошим настроением уйти домой всей своей охуенной компашкой.
— И чего Тёмыч к тебе не подходил всё время, я уже соскучился по нашим разговорам, — съязвил Макс и посмеялся, вешая опять на плечо свой рюкзак, он из принципа не переобувается, показывая так свой ебучий сучий характер непослушного парня, которому законы не писаны, не говоря уже о школьных правилах, — как ты хоть? Пацан-то есть какой? Судя по тому, какой ты хмурый, нет никого, — он засунул руки в карманы штанов и вздёрнул свой горбатый нос.
— Тебе какое дело? — вполне спокойно, даже без злобы, ну правда, без неё, поговорил Тима. Не повезло Артёму с друзьями, м-да.
— Мне-то? Да никакого, просто из любопытства, — пожал плечами и специально, как-то раздражающе, скорчил жалостливую мордашку.
Тима лишь флегматично закатил глаза, и снова отправился к выходу из помещения. Да и тут-то его задержали… Ну что за заноза!
— Тебя родители не учили, что уходить, не попрощавшись, нехорошо? — схватив парня за плечо, спросил Макс, — А, ну да, твои родители — неадекваты, если гея воспитали и приняли. Или они тебя выгнали, Зайцев? — продолжил Лебедев, с вызовом смотря на мальчишку, сверху вниз.
И, конечно, тут уже любой сдерживаться не смог бы. Парни провоцировали его немало. В прошлые разы было как-то плевать, сейчас — до определённого момента. Но когда из этих сукиных ртов слетели, впервые за всё время, слова о родителях… Просто сам напросился.
Тимофей не собирался молчать и тупо уходить. На самом деле, можно сказать, что кровь у него горячая, ибо стоит хотя бы кому-то обидеть или оскорбить людей, которые ему дороги, он сделает всё, чтобы живого места от того человека не осталось. Злость перекрыла разум, а руки уже сжались в кулаки. В голове всплыли недавние слова Бондарева о том, что ему лучше не связываться с Максом, но, кажется, Тима не воспользуется советом. Не сейчас точно.
Секунды — и в лицо Максима прилетает кулак Зайцева. У него явно тяжёлая рука, удар был сильный, чего парни явно не ожидали, а «жертва» слегка пошатнулась назад.
— Сука! Блять, — Макс схватился рукой за щеку, откуда уже активно текла кровь, — пидор ебаный! Ты охуел совсем?! — прокричал он, не боясь, что услышит кто-то из оставшихся учителей в школе. Было как-то всё равно.
— Пошёл ты! — Тима, на самом деле, и от себя не ожидал, что первый это начал, но иначе было никак. И удивило то, что его не трогают в ответ.
Затишье перед бурей?
— Придурок, ты можешь заябывать меня, но родителей только попробуй, — заяц пересёкся взглядом с ним, а после с Олегом и Серёжей, у тех глаза так и пылали гневом и желанием влезть в драку. Но странно только то, что Максим не дал им этого сделать и показал жестом ребятам не трогать Тимофея.
Явно не с добрых побуждений он это сделал. Да и плевать!
Тима не стал больше тут задерживаться и, подняв недавно свалившийся рюкзак, повесил его себе на плечо, и вышел в коридор, успев хлопнув дверью раздевалки. Вышел на улицу, и ему в нос ударил свежий воздух. На крыльце школы, брюнет остановился, закрыв глаза, пытаясь побороть свою ненависть, ярость и обиду. Тишина под начало утра, осенняя прохлада и малое количество людей вокруг слегка успокаивали, но всё ещё плохо. Была огромная возможность, что его догонит Максим, и тогда побитым уже станет сам он. Но это сейчас не ебало, никак. Даже не задевало страх. Хотелось только одного — уйти, спрятаться, и чтобы никто не трогал до завтра. Да хотя грёбаные двадцать минут.
Виски резко и неожиданно отдались неприятной болью. В голове появился шум, закололо в затылке. Мигрень снова дала о себе знать, показывая, мол, «теперь попробуй избавиться и от меня». Тут парень был бессилен. Он зашипел и начал массировать виски, но почти сразу собрался и развернулся обратно. Пропускать он явно не будет и вести себя как девочка, сбежавшая от грозных и злых мальчиков, не собирается. Пошли нахуй, он просто не будет на них смотреть, даже слышать перестанет. Лишь бы они ещё не сморозили что-то подобное и тупое, иначе будет драка, и выговора учителей и директора не избежать.
°°°
Весь день был словно качели. От нервов к апатии, от неё же к раздражительности, а под конец дня и депрессия притопала. Тимофей устал. Он нереально устал. Ещё утром всё было хорошо, если бы не та ситуация в раздевалке. Надо же было сказать хуйню, которую выдал мозг… Он у парней один на троих, кажется.
Весь день брюнет думал, вспоминал произошедшее. Как бы не пытался, не получалось выкинуть из головы и сосредоточиться на учёбе. И сейчас, идя домой по привычному двору, он снова это вспоминал. Мечтал уже зайти домой и завалиться спать. И, на самом-то деле, хотелось до жути пожаловаться Бондареву. Знаете ли, блондин сейчас единственный, кому парень хочет выговориться и довериться по полной. Что уже начал делать, в принципе. Но он не девчонка, которая жалуется родителям на своих ебанутых обидчиков. Нет уж, справится с ними сам. Переживёт. Наверное, переживёт.
До дома осталось пару многоэтажек, находящихся по соседству. Осенний холод, не смотря на то, что сейчас всего лишь пять часов вечера, заставлял Тимофея засунуть руки в карманы куртки и прятать нос в её воротник. Как на зло ещё и шапку сегодня с утра забыл дома, пока собирался второпях.
Ближайшая подворотня была не такой уж тёмной и страшной, как могло казаться, да и Тима не из тех, кто боялся по улицам ходить один. От беды, если судьба, не убежишь даже с друзьями.
От беды. Кстати, о ней.
Он почти прошёл этот едва освещаемый переулок, как вдруг, впереди послышались звуки шагов. На мокром асфальте, прямо перед ногами Тимы, повиднелись несколько смазанных теней. Он поднял голову на компанию, будучи в нескольких шагах от неё, и остановился, наконец, подняв голову. Не то, чтобы испугался. Скорее, стало не по себе от увиденного. И он сразу понял, что дело не закончится привычным конфликтом или стычкой двух собак. Тут пахло уже побоями. Причём побьют его.
Три парня были в капюшонах, но вскоре пришлось их снять, тем более, скрываться было бессмысленно, да и не хотелось бы. Знакомые лица: Олег, Серёга, а между ними Макс. Все смотрели на Тимофея со слабой улыбкой, больше похожей на маньяческую.
Реальное, банальное кино.
Якобы опасные.
Но всё-таки их вид настораживал.
Будь Зайцев один на один, ещё были бы шансы уйти нетронутым, а тут… Как-то не по-пацански, трое на одного.
— Чё, Зайцев, довыёбывался? — смешивая свои слова с гаденькой усмешкой, спросил Максим, потушив сигарету ногой об асфальт. Та с характерным звуком погасла. — Бондарь какого-то хуя ничего с тобой не делал, и нам приказал. Только, знаешь, — он подошёл на шаг ближе, значительно сокращая дистанцию между ними.
Его дружки пока остались позади него, наблюдая за происходящим. Тима заметил, как Олег из-за спины достал биту, а Серёжа специально продемонстрировал свой кастет на руке. Покрасовался. Что ж это? Один Лебедев такой самоуверенный, что ничего не взял с собой? Или же…?
Блять, нож. Серьёзно? Это уж точно как-то не охуенно. Одного, так ещё и безоружного? Справедливо придумали. Честно, что самое главное.
— Я не могу уже слушаться его во всём, ты меня реально бесишь своей самоуверенностью… Сейчас, может, она у тебя подспала? — и снова усмехнулся, разглядывая нож в своей руке.
Сто процентов взял, чтобы напугать.
Не выгодно сейчас Тимофею что-то говорить лишнее, но от колкости он и тут не убежит. Режим самосохранения отсутствует.
— Уверен, что я выёбываюсь, а не ты своим ножом? — Тима улыбнулся натянуто, но нарочито спокойно, даже безразлично, сунув руки в карманы куртки.
А ведь поблизости совсем уже дом. Немного не повезло. Можно было бы и в обход пойти, а не рисковать одному через этот ебаный переулок. Самоубийца ты, Зайцев.
— Ты, вообще, мне даже нравишься своим бесстрашием, — кивнул головой Максим и состроил актёрски-грустную морду, — был бы ещё не пидором, мог бы с нами за одно стоять. А так… Жаль, молодым подохнешь, если продолжишь дерзить таким, как мы.
— Таким, как вы? — переспросил Тимофей, всё также не теряя самообладание, на самом деле, прямо-таки чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, а в груди растёт неприятное чувство тревоги и опасности. — А вы кто? Псы, бегающие за своим хозяином? — под «хозяином» имел в виду Артёма и даже снова усмехнулся, понимая, как чётко он подобрал слова.
— Сука, ты доигрался! — в этот, вроде бы, спокойный диалог, вмешался Олег, выйдя из-за спины Максима, нанося удар по лицу Зайцева.
Он не смог устоять на ногах и повалился на землю, как его сразу оседлал сверху Штольц, схватив за грудки. Тимофей не стал лежать бревном и начал бить в ответ. Кстати, удачно. Они оба катались по асфальту, одежда испачкалась вдребезги, и даже порвалась местами. Макс и Серёжа выжидающе стояли в стороне, желая тоже начистить морду мелкому. И вскоре им место уступили.
Лежащих не бьют? Ебали они эти порядки. Зайцев встать не успел, как тут же получил удар кулаком в нос. Кровь потекла сразу, испачкав собой белую толстовку, виднеющуюся через немного расстёгнутую куртку. Проблемы всем, конечно, были не нужны, именно поэтому Тима всё ещё не ощущал на себе ударов битой или того хуже — ножом. Но, видимо, ему только показалось, что у парней всё-таки есть мозги и осознание, что они делают.
— Ты не с теми связался, сладкий мальчик, — тошнотворно посмеялся Лебедев, стоя поблизости, подпирая спиной холодную каменную стену мрачного и вечно безлюдного переулка, — нахуя биту взяли, если не ебашите его? — хмуро спросил у «своих». В руках он крутил свой нож. — Тебя, Зайцев, лучше красивой битой? Или остреньким ножичком?
Точно запугивает. Все понимали, что до ножа дело не дойдёт, им с полицией потом проблемы не нужны. А вот бита, похоже, не зря в руках одного из них.
Тимофей понимал свою беззащитность, беспомощность, и от этого было тошно. Боль от обычных ударов кулаком по лицу и в живот уже пронзила всё тело, вставать как-то не было ни сил, ни желания. Не в состоянии даже ответить. Хотя, в начале он держался почти наравне с парнями по своим умениям драться.
— Дай-ка я сам, — Максим решил взять всё в свои руки и подошёл ближе. Неторопливо, наслаждаясь представлением.
Серёжа послушно отдал ему биту, а Макс тянуть не хотел. Он схватил Тимофея снова за капюшон, противно усмехнулся тому в лицо и сплюнул где-то рядом в асфальт. Если бы ещё в лицо ему — Тимофея бы вырвало на месте. Лебедев замахнулся битой и вот-вот должен был последовать удар, но его не было. Пару секунд, три, четыре… Зайцев открывает глаза, видя, как взгляды присутствующих меняются, они напуганы. И не слабо.
Все смотрят куда-то в сторону, за спину Зайцева, и тот также неуверенно поворачивает голову назад, чувствуя боль в шее от предыдущих ударов.
Бондарев.
Боже! Он, конечно, рад видеть его всегда, но сейчас — особенно.
Тима отодвинулся в сторону к стене, сжимаясь уже от боли, чувствуя на себе родной взгляд. Переживающий взгляд. Как он это почувствовал — не знает и сам.
И это было так. Артём безумно хотел сейчас подбежать к Тимофею, его сердце от увиденного почти остановилось из-за безумного страха. В груди всё сжалось от осознания, что зайцу пиздец как больно сейчас, и он не может что-либо сделать с этим. По крайней мере, на данный момент.
Сначала они. «Друзья».
Взгляд блондина был угрожающий и слишком пугающий. Таким, кажется, Тима его не видел никогда. Прямо никогда. Хулиган был в кедах с незавязанными шнурками, в своих растянутых спортивках и той самой майке, в которой был утром… Похоже, он торопился, из-за чего одеваться даже не думал.
Он действительно торопился. Увидев в окно, в котором прекрасно был виден этот переулок, своего соседа, по совместительству любимого человека, которого избивали его недо-друзья, он тут же побежал на выход. На погоду, внешний вид и прочее было как-то плевать, а в голове существовала только одна мысль — «успеть, только бы успеть».
Успел. Но почти успел.
————————————-
——————————
———————-
Приятного прочтения!💗
‼️В фото перед главой скрин данной работы на Фикбуке, поддержи меня и там, пожалуйста. Глав там я выложила уже намного больше глав😏 Поспеши!