•1•
Какого это, когда осознаёшь, что ты немного не такой, как все? Не то, чтобы это плохо, просто ты начинаешь бояться, - зная нынешнее общество, зная воспитание и принципы некоторых людей, - это неудивительно.
Сейчас он подошёл бы к своим родителям, сказал им всё как на духу, выложил всё до мельчайших деталей, спросил совета и, конечно же, получил бы его. Они бы его поняли сразу, обняли и сказали: «всё будет хорошо». Банально, но почему-то услышать эти слова от родных и близких всегда приятно, всегда мотивирует, всегда бодрит, что ли... А самое главное, что бы они сделали - приняли его таким, какой он есть.
Быть геем - правда настолько ужасно в этом мире, мам?
За это разве кто-то имеет право осуждать меня, пап?
Парень задавал эти вопросы постоянно, иногда вслух, понимая, что никто на них ему уже не ответит. Даже приходя на кладбище, так сказать, в гости к своим самым близким и родным людям, он снова спрашивал у них, смотря на фотографии отца и матери на могильных плитах, эти вопросы. А те в ответ лишь смотрели на него с добрыми глазами, лёгкой улыбкой с этих фотографий, не давая сыну никакой информации.
Мне вас так не хватает. Чёрт, как же не хватает!
Он всегда доводил себя до истерики, когда приходил туда. Плакал, сидя на коленях напротив двух могил, расположенных рядом. Плакал, до сих пор не веря, что это действительно произошло, их и правда не стало. Прошло уже два года, а он до сих пор не верит в это.
Теперь ему приходится справляться со всеми проблемами самому. В свои семнадцать лет он уже подрабатывает кое-где и кем придётся: официантом, уборщиком, барменом, бывало и грузчиком. Не будут лишними деньги. Тех бабок, которые ему присылает тётка, которой племянник нахрен не сдался, честно говоря, не хватает. Она, вроде как, там вся такая «бизнес леди», зарабатывает немало, раз каждые пару месяцев меняет машины, покупает себе новые шмотки. Но парню посылает лишь десять тысяч. И это при всём при том, что ему нужно платить за квартиру - халупа редкостная, но что поделать, - главное, не на улице вообще, хоть крыша над головой имеется.
Переехав в новую квартиру два года назад, он был явно не рад. «Прекрасной» тётушке было настолько наплевать на племянника, что квартиру его родителей она продала за неделю буквально, и за неплохие деньги, а самого его отправила в другую, где-то поблизости, в этом же городе. Ну хоть додумалась, без жилья его не оставила, мозги имеются, и то хорошо. Из-за жизни с каким-то недомужиком-магнатом она напрочь решила забыть о том, что есть такое понятие, как совесть.
Это, ещё раз повторить, халупа, но он и не жаловался уже, со временем. Привык к этим обветшалым «апартам». Всё требовало ремонта, как все квартиры в этом доме, но это уже - перебор мечтаний. Жилище парня было маленьким.
Маленькая кухонка, в которой стоял квадратный стол, покрытый местами оборванной клеёнкой; небольшой белый холодильник, которому лет сто уже, не меньше, вечно и громко гудящий целыми сутками; белая плита, ну не совсем уже белая, конечно; три кухонные тумбы, в одну из которых встроена раковина; навесных шкафов было столько же, каждый «пошорканный» (чем это можно сделать, вообще, ощущение складывается, что этот «гарнитур» кто-то грыз, может, зубы точил, хер знает); окно было одно на такое маленькое помещение, старое, естественно, иногда в щели задувало холодным ветром (ну, прямо гармония с природой, это плюсом можно посчитать?); обои не все целы - где-то ободранные - и так по всей квартире.
Туалет, совмещённый с ванной, помещение маленькое и непримечательное.
Гостиная, собственно, в которой парень и ночевал, была пустой: скрипучий старый диван, одно кресло (до жути неудобное), в углу на тумбочке стоял телевизор, от хозяев перепал, благо, он хоть без помех и средних размеров, а то был бы вообще пиздос здесь находиться; в углу стоит какой-то огромный шкаф для одежды, конечно же, скрипучий, несдвигаемый и там ещё, кажется, ручка заедает иногда, не всегда дверцу откроешь; в углу напротив письменный стол со старым табуретом; как плюс - тут два окна, тоже старые, но хоть посветлее в комнате; на подоконнике стоит одинокий горшочек с каким-то цветком, за которым парню приходится следить и ухаживать (хозяйка сказала); как «главное» дополнение ко всему этому а-ля «бабушкин стайл» на полу лежал ковёр, немного выцветший и огромный.
Ну, а про коридор говорить нечего даже. Маленький, пустой, с каким-то мини-ковриком у двери (дверь железная, охереть можно!); рядом стоит зеркало во весь рост; какая-то тумбочка, а напротив входа три крючка для верхней одежды, под ними место для обуви.
Мечта, а не жильё, не правда ли? И, блять, даже за такое требуют пятнашку в месяц! Чего? Серьёзно?
Тимофей учился в десятом, отличник. Тихоня ещё та. Ему явно не хватает решимости, хотя бы просто для того, чтобы постоять за себя.
Одноклассники считают его нудным и скучным, ну а как иначе, все же вокруг такие крутые, уверенности у тех хоть отбавляй. Все одноклассники парня относились к типу людей, которые всегда общались с теми, кто умел себя показать, кто общительный или полная оторва, у кого самооценка выше неба возросла, кто не скучный. В конце концов.
Но вот внешностью Тимофей явно вышел на ура: тёмно-русые волосы с вечно свисающей на лоб чёлкой, зелёные глаза, густые брови, мягкие черты лица, пухлые губы. Он был невероятно милым, с невысоким ростом. Конечно, когда-то давно некоторые девочки с параллели или одноклассницы хотели познакомиться с этим парнем поближе, но когда пошла полная дичь в его жизни, и когда она наполнилась разными слухами, с ним не общался уже никто.
Постоянно слышать и видеть, как тебя обсуждают где-то в стороне, чувствовать осуждающий взгляд в спину - было невыносимо. Но, если это уже длится два года, как-то привыкаешь. И он привык.
В школе было скучно, как и всегда. Ничего нового этот день не предвещал, как и хорошего, как и плохого. Хотя, вот насчёт последнего Тимофей сомневался, очень даже.
В классе было шумно, все галдели, что было некстати - после вчерашней подработки у парня нехило так болела голова. Пропускать отличнику было нельзя, хотя эта мысль была такой манящей после звучания будильника.
Пройдя к парте, он даже не удивился, что в очередной раз в него полетел какой-то скомканный лист бумаги. Так сразу, сходу. Ему было как-то плевать даже. В голове постоянно крутились мысли, воспоминания о прошлом, более счастливом, когда ещё были живы родители. И было как-то не до других тупых и доставучих людей, для которых ты словно мишень для издевательств и насмешек.
Вообще, он человек неконфликтный. Да, нерешительный, неуверенный, но иногда его могут довести до «точки кипения» - он ответит. Не рукоприкладство, конечно, драться ведь не любит, но пошлёт так, что будь здоров.
Он сидел один, как и всегда. Да и ему не нужен был никто рядом, хотелось просто быть в одиночестве. Иногда бывали такие уродские дни, - они стали частым явлением, - что ему хотелось стать невидимкой, чтоб никто, не дай Бог, не подошёл и не «добил» подколами или шуточками из разряда а-ля «люсик, ты що гей?». В моменты, когда Тимофей уходит в себя, обдумывает волнительные ситуации из жизни, - а он любит себя «накручивать», - его лучше не трогать.
Хотя, кому-то на это плевать.
Учителя в классе не было, смех окружающих стал громче, даже начал бесить. Как можно смеяться над этими тупыми шутками? Кажется, это было что-то из тематики пошлого. Ну, конечно, ржать над тем, что у какого-то левого чела не встал при половом акте, очень забавно. Оборжаться можно, да. Или видео, где какой-то долбаёб с лишней хромосомой рискует жизнью ради контента, и вытворяет на камеру дичь... Тоже смешно, очень.
«Лучше бы зверьков включили, они и то смешнее», - подумал про себя Тимофей и усмехнулся незаметно.
Достав всё необходимое из рюкзака, он уселся за парту. Взял телефон, ибо было скучно так просто сидеть. Знал эту учительницу, она всегда опаздывает, и минут на пятнадцать. Почему бы не занять себя, залипнув в телефоне.
- Бондарев, ну ты чего там плетёшься? - послышался неожиданно голос со стороны коридора. - Давай быстрее.
Голоса людей из этой компании Тимофей узнает сразу. Почему-то сердце предательски забилось быстрее, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он держался как кремень, по нему было сложно что-либо понять, на лице нет ни одной эмоции, однако внутри будто органы сжались. Напряжение возросло, сердце отбивало свой танец в бешеном ритме, дыхание само собой участилось, но шатен как мог пытался оставаться в спокойствии. Он держится.
Почему реакция на них, точнее, на него такая сумасшедшая? Даже больная, это уже клиника.
Угораздило же влюбиться в местного разгильдяя, хулигана и наглеца.
Артём Бондарев.
Два слова. Тринадцать букв. А столько эмоций они вызывают, стоит только услышать.
Парень был невероятно красив: блондинистые густые волосы, у корней тёмные, слегка взъерошенные; свисающая чёлка закрывала часть лба; голубые глаза, в которых было неумолимое желание утонуть; тёмные брови; идеальные черты лица, острые скулы; пухлые розовые губы, к которым так и хотелось прикоснуться...
Надо остановиться, иначе от возбуждения Зайцев не избавится.
- Ого, кто тут у нас? - услышал неприятный смешок позади. - Сладенький, голубенький мальчик?
Лебедев был в своём репертуаре.
Послышался смех некоторых из класса, а у этого парня был самый громкий. Максим не отличался особым умом, по крайней мере, так казалось со стороны. Он регулярно задирал некоторых ботаников с параллели и, конечно же, своего одноклассника Тимофея. Его уверенности всегда не было предела, он довольствовался тем, что все поддерживали его шуточки, также смеялись. Не состоял бы он в так называемой «банде» Бондарёва, интересно, он был бы такой же дерзкий?
Хотя, на его месте мало кто был бы уверенным в себе и якобы грубым, ведь красотой-то он не блистал. Волосы чёрные, густые, коротко сбритые по бокам, брови казались неровными, нос с горбинкой, больно длинный, губы немного шершавые, потрескавшиеся, глаза невыразительные, телосложение среднее. Он обычный, непопулярный, если бы не статус члена «банды» Бондарева, не было бы его популярности и репутации. Бегает за Артёмом как услужливая собачка, выполняет просьбы и прихоти.
Это сейчас называют дружбой, да?
В общем-то, вполне он обычный. Как и все. Не пуп мира, не выигрывал призы короля школьного балла или награду самого заядлого красавчика.
А понтов-то хоть отбавляй.
- Слушай-ка, - начал он опять, подарив парню свою мерзкую улыбочку, и наклонился над партой, к лицу стал близко. Неприятно, - какие парни-то тебе нравятся? Ты сверху, снизу? Или и то, и другое? - кто-то прыснул со смеху.
Да, смешно и вправду.
Закрепи, идиот - ты сам похож своими шуточками на гея, который усердно это скрывает или пытается себя переубедить.
Его дружки в это время лениво садились за свои места. Рядов парт в кабинете три. Тимофей сидел на крайнем, у окна, на последней. А вся эта компашка удобно размещалась в среднем. И, чёрт возьми, Бондарев сидел за партой напротив, справа от своего тайного «воздыхателя».
Серёга Миднёв, ещё один «элитный», как ж по-другому, сидел за партой перед Артёмом, вместе с другим парнем - Олегом Штольцем.
Их было всего четверо, а стрессов и нервов наберёшься - мама не горюй.
Но от одного у Зайцева просто разыгрывалась фантазия, сердце хотело выпрыгнуть из груди, а глаза так и смотреть на него вечность.
Ни в кого так не влюблялся. Что за нахер! Угораздило.
Тимофей усмехнулся слабо, поднял голову на нависшего над ним одноклассника.
- У тебя во рту мышь, что ли, сдохла? - Зайцев зажмурился и вяло отодвинул парня в плечо от себя, тот приофигел так слегка, что даже поддался его толчку и выпрямился, смотря на гея сверху. - Не беспокойся, меня ты не интересуешь. Не расстраивайся, может, с другим тебе повезёт, - как-то устало добавил он, что-то рисуя непонятное в своей тетрадке.
Кто-то посмеялся. Кто-то усмехнулся. Тимофей был удовлетворён своим ответом.
Видеть сейчас удивлённое, шокированное и, лучше сказать, многоэмоциональное лицо - лучше любого бальзама. Максим сжал руки в кулаки, пыхтел, чуть ли не лопнув от возмущения. Конечно, ему ответил, казалось бы, ботан и бедолага этого класса, который раньше, если и перечил, то пару раз, да и менее уверенно.
Сегодня Тимофей не в том настроении и состоянии, чтобы молчать и мямлить что-то под нос, так все только больше его засмеют. Не отстанут ведь.
- Ты, блять, - он подбирал слова и тут же снова оказался рядом, схватив парня за воротник его толстовки, поднял с места, смотря чётко в безразличные и, полные бесстрашия, глаза, - слышь, педик, ты когда такой смелый стал? Ты уже...
- Макс, - этот голос всегда вызывал дрожь у кое-кого, - тормози, я сам, - ну, всё, пиздец. Артём встрял.
Нет, до драк тут никогда не доходило, однако, если Бондарев сейчас встанет и взаправду подойдёт к бедняжке-гею, у последнего сердечко остановится от заново захлестнувших его чувств.
И он встал ведь.
Блять.
Блятьблятьблять.
Главное, держать маску серьёзности на лице, следить за дыханием и... Ага, дыхание, которое уже начало быть схоже с неадекватным, нездоровым.
Точно клиника.
Теперь к Тиму наклонился объект его обожания. Их лица непозволительно близко. Боже, его одеколон... Он смешался с запахом сигарет, которые хулиган совсем недавно выкуривал с друзьями на заднем дворе. От блондина веяло решительностью, сексуальностью. Он такой... Пухлые губы так и манили себя поцеловать. А ещё до бедняжки дошёл запах пожёванной жвачки, конспирация, надо же перебить запах табачного дыма.
Держись, нет, нет, нет, не думай. Отведи взгляд хотя бы. Делай хоть что-то!
Они стоят непозволительно близко друг к другу, дыхание ощущалось на лицах. Этому вряд ли приятно, а вот Тиму - ещё как.
Все смотрели с интересом и любопытством на двоих. Кто-то издавал смешки, понимая, до чего может дойти это всё. Их гляделки глаза в глаза долго не продлились, секунд десять, зато Зайцеву они казались вечностью. И, желательно, чтобы она действительно не имела завершения.
Сердце, ну не подводи, пожалуйста.
- Не забывайся, Зайцев, - выдал он, обдавая горячим дыханием губы парня, - так что? Сверху или снизу?
«С тобой как угодно», - так и хотелось ответить, но он сдержал свой глупый порыв.
- Съебите вместе со своей компашкой, - уверенно начал он, чем уже заставил Артёма усмехнуться и засунуть руки в карманы, гордо приподняв голову.
Это выглядело забавно, ведь Тимофей ниже Артёма, на голову так точно. Да и второй был поспортивнее, любит в свободное время с друзьями ходить в тренажёрку, играть в волейбол или футбол. А вот Зайцев - не любитель. Нет, не сказать, что он дохляк, очень даже подтянутый, не слабенький, но выглядел, возможно, в силу своего роста, поменьше как-то.
И это его не портило, раз девушки постоянно на него глазеют. Общаться после слухов перестали, а вот глядеть исподтишка продолжили. Весело.
- Иначе, на личном опыте придётся понять, каков я, когда сверху, - отчеканил уверенно, до сих пор чуя это бешеное сердце.
Да когда оно уже успокоится!
- Слышь, гомик, ты что-то путаешь, реально уже, - хотел было встать Серёга, но сразу увидел строгий взгляд Артёма. Молча сел на место.
Бондарев ещё долго смотрел в глаза Зайцева, усмехнулся снова. Принял поражение так быстро?
- Та чего ты церемонишься с этим педиком постоянно, Тёмыч? - недоумевал Макс, опять оказавшись рядом. - Слышишь, молись, чтобы домой дошёл целый...
Опять эти угрозы, которые в реальность так и не воплотились. Хотя, кто знает, может, сегодня последний день жизни у гея уже. Но ему было не очень-то и страшно. Первое время трясся как осиновый листочек. Но прошло уже два с половиной года. Как-то вообще пофиг стало. Одно и то же.
- Я что сказал? - подал строгий голос Артём, посмотрев на друга так, что тот нервно сглотнул. От такого взгляда под землю провалиться несложно. Тимофей бы уже давно превратился в пепел от таких прожигающих насквозь глаз, цвета моря или чистого синего неба. - Тормозить и сидеть на месте тихо. Не суйся, когда не просят.
Странно, но даже приятно. Тима всегда будто чувствовал, что этот красавчик никогда его не тронет. Сколько раз они конфликтовали, если можно так назвать, это больше похоже на мелкие стычки, и прекрасный парень-дылда с притягательными глазами и манящими губами всегда встревал, спорил сам, руками не размахивал, даже не оскорблял, что странно. И также показывал своим «собачкам» рты закрыть, чуть что.
Блять, были бы они парой, это было бы романтично.
Тима уже успел намечтаться кое о чём: вот оказывается, что Артём сам тайно влюблён в него; вот он ощущает те же чувства и также ревнует, когда Зайцев в компании с какой-то девицей; и вот Артём также мечтает поцеловать его, прижать к стенке где-то в туалете и выйти за границы дозволенного.
Ан-нет. Бред это всё и лишь фантазии маленького наивного мальчика.
- Заяц, не наглей, а, - с усмешкой продолжил Артём, снова вернув взгляд на Тимофея, а тот всё, поплыл незаметненько от одного лишь прозвища. Заяц... Блять, да он издевается! - Не боюсь я оказаться снизу, потому что я всегда сверху, - самодовольно и также с прищуром глаз.
Послышался смех его компашки и некоторых одноклассников.
А что, собственно, смешного-то, твою мать! Каждый будет свидетелем смерти подростка, у которого остановилось сердце и дыхание из-за такого... Такого.
Учитель появился в классе. Наконец-то! Это значит, что и Артём ретировался за свою парту, оставив напуганного и встревоженного мальчишку одного. Тот облегчённо вздохнул, сев за свою парту. Поймал на себе странный взгляд Артёма, тот даже подмигнул. И зачем? Зачем ты это, сука, делаешь?
-----------------
--------
----
Эту же работу я выкладываю на Фикбуке, мало ли, кому-то удобнее читать там, или здесь👇🏻
https://ficbook.net/readfic/0190792b-1c6f-75ed-a38b-cb288b1a85eb/37961564
❗УВИДЕТЬ ГЛАВНЫХ ГЕРОЕВ ФФ (ВНЕШНОСТЬ) И ВСЮ ИНТЕРЕСНУЮ ИНФОРМАЦИЮ О МОИХ ТЕКУЩИХ И НОВЫХ ФФ ВЫ МОЖЕТЕ УЗНАТЬ ТУТ👇🏼
✨https://t.me/rinnnkaff (ссылку вставлю в профиле)
Всё о моих фф и героях в них, обсуждаем сюжеты вместе, общаемся... Заходи, поболтаем, короче!)