"Я люблю тебя! Дура!"
Я одела белые джинсы, чёрную толстовку и белые сникерсы. Волосы оставила распущенными, накрасилась ресницы и стрелки.
Я вышла с дома и поехала на своей машине к Джеку
************
Вот я сижу за барной стойке и пью коктейль. На меня уже час смотрит Джек, мне очень приятно! Я выпила коктейль и заказала ещё.
— Ник, что случилось? Спросила Юпитер
— Нечего! Как ты? Спросила я
— Прикинь! Я беременна! Крикнула Юпитер так как из за музыки почти не слышно
— ЧТО? Переспросила я
— Беременна я! Крикнула она
— Круто! От Арта? Спросила я
— Да! Сказала она
— Пойду в туалет. Соврала я
Я поднялась на вверх искать Джека, я услышала звуки, я прислонила уху к двери
— Почему ты на неё так смотришь? Спросил женский голос
— Да люблю её!! Сказал Джек
— А я? Чем я лучше её? Кажется это Элла
— Ты шлюха! А она особенная, милая, красивая! Она... Я не знаю! Я схожу с ума по её голосу! А её глаза, просто мир останавливается! Она толи ангел, толи демон. Бывает такой хрупкой, но может быть самой злой. Сказал Джек
Я..я.. В шоке. Я врываюсь в дверь.
— Джек я люблю тебя! А ты с ней! Кричала я
Я убегаю на вверх, на крышу. Я встаю рядом и вот один шаг и я падаю.
— Стой! Я люблю тебя! Дура! Крикнул Джек
Я обернулась увидела Джека, его глаза в них страх.
— Суицид это не выход! Сказал Джек
— Я люблю тебя.. Тихо сказала я
Он подбежал ко мне и обнял крепко за талию
— Ты только моя. Сказал Джек
— Прости меня.. Сказала я
Я посмотрела в его глаза, а он в мои. Наши губы почти на милиметре. Он касается моих губ, а я его губ. Он целует меня нежно и аккуратно. Своим языком он делает разные узоры в моём рту. Это мой единственный.
Он хватает меня за попу и поднимает. Ели как спустившись, он открывает дверь и мы падаем на кровать.
Он сжал в кулак свою рубашку позади шеи, сдёрнул её через голову и бросил на пол.
Воздух покинул её лёгкие с громким свистом выдоха. Одетый только в чёрные кожаные штаны, с волосами, рассыпавшимися вокруг его сурового лица, он был красив запретной красотой.
Что-то в нём изменилось…
У неё ушло несколько мгновений на то, чтобы понять, что это было. В первый раз, она видела его без его вечной сдержанности и леденящего контроля. Его жесты больше не были плавно совершаемыми. Стоящий там с расставленными ногами, он был чистейшей мужской агрессией, надменной и спущенной с цепи.
Она испуганно вздрогнула, осознав, что тихо и тяжело дышала. Этот большой, твёрдый как скала, агрессивный мужчина, который раскрывался перед ней, собирался заняться с ней любовью.
Он молча обошёл её ещё два раза – о, да, была беспечная, мужская развязность в его поступи – потом подкрался к ней, его руки занялись шнуровкой на его штанах. Он смотрел на неё с насмешливым, собственническим весельем, словно ощущал, что она была на грани того, чтобы пуститься наутёк, и знал, что сможет догнать её, и весьма надеялся, что она попытается.
Когда его рука развязала шнуровку, её взгляд притянулся туда, вниз по его рифлёному животу к выпуклости в его штанах, которая была…весьма большой. И скоро будет внутри неё.
— М-может, нам следует сделать это очень медленно? сказала Ника заикаясь.
— Конечно! резко сказал он, когда высвободился из штанов.
Ника закрыла рот, пристально глядя на него. Вид его в кожаных, наполовину развязанных штанах, с расставленными ногами, с твёрдым телом, мерцающим золотом в солнечном свете, с его полной эрекцией, нетерпеливо подрагивающей, будет запечатлён в её памяти до конца её жизни. Она не могла дышать, она не могла даже сглотнуть. И уж точно она не собиралась моргать и пропустить хотя бы миг этого зрелища. Почти шесть с половиной футов необузданного, пульсирующего парня стояло там, его горячий взгляд блуждал по ней, словно он обдумывал какую часть её тела он испробует в первою очередь. Она просто смотрела, её сердце грохотало.
— Ты знаешь, я не хороший парень. сказал он голосом обманчиво мягким, .
Колени Ники почти подкосились. Предвкушение дрожью прошлось по её телу. Он был прав. По всем пунктам.
Он приблизился.
— Нежно, медленно, глубоко. И когда я закончу, ты будешь знать, что ты моя. И ты больше никогда не подумаешь о том, чтобы сказать мне слово нет снова. Сказал Джек
Ещё один шаг хищника к ней.
Она хотела его больше, чем была благоразумной, больше, чем была здравомыслящей, больше, чем была контролирующей.
Потом он оказался на ней, потянув её вниз на пол, на живот под себя. Смеясь, когда тянул её вниз.
Его смех превратился в грубое рычание, когда он вытянул своё большое, твёрдое тело в полную длину на ней, его эрекция, железный стержень, толкалась в неё сзади через ткань её одежды. Она извивалась, потеряв голову от ощущения того, каким большим он был, и всё же он не пощадил, обхватил её крепко руками, пригвоздив её руки к её бокам. Он потирался взад-вперёд о расселину между половинок её зада, рыча на языке, который она не могла понять.
Обхватив её руки одной своей, он скользнул другой рукой между её телом и полом и просунул её между её ног. Она закричала от такого сокрушительно интимного прикосновения. Каждый нерв в её теле жестоко пробудился от острой, алчущей пустоты. Мускулы глубоко внутри неё сжимали пустоту, стремясь быть наполненными и успокоенными. Его сдерживаемый норов, его грубость питали желание в ней, о существовании которого она не знала. Быть взятой, поглощённой парнем. Нежно и медленно, и без слов. Каждой частичкой того зверя, как она знала, каким он был в тот день, когда она встретила его.
Ей нравилась опасность в нём, осознала она тогда. Она возбуждала ту её безрассудную часть, которую она так долго отрицала, немного боялась её. Часть её, которая иногда грезила о том, что она была в Галереях ночью, а система сигнализации вышла из строя, оставив все те великолепные артефакты без охраны.
Его вес был таким тяжёлым поверх неё, что она едва могла дышать. Когда его губы заскользили по задней части её шеи, она захныкала. Когда его зубы сомкнулись на ней в маленком любовном укусе, она практически закричала. Она была головокружительно возбуждения
Она была головокружительно возбуждённой, горячей, испытывающей боль и нужду. Потом его большая рука была на её лице, его палец проскользнул между её губ, и она всосала его, желая принять и испробовать любую его часть, до которой могла дотянуться. Другой своей рукой он столкнул вверх джинсов и он снял их, и его пальцы безжалостно принялись исследовать её беззащитные нежные складочки, распределяя влагу, плавно скользя и поглаживая. В то время, как его затвердевшая мужественность толкалась в её зад, он ввёл в неё палец и глубоко вонзил его.
Ника закричала и надавила на его руку. Да, о, да – это было то, в чём она нуждалась! Слабые, прерывистые звуки слетали с её губ, когда он умело скользнул в неё вторым пальцем, пока не достиг её девственного барьера. Нежно, но безжалостно, он пробился сквозь него, покрывая её обнажённую шею и плечи обжигающими, жадными, с открытым ртом поцелуями, чередуя их с маленькими укусами. Боль была мимолётным и недолгим беспокойством, мгновенно сменившимся наслаждением от его пальцев, двигающихся внутри неё, его горячий рот был на её коже, его мощное тело двигалось по ней. Он был её самой сокровенной фантазией, превратившейся в реальность. Она мечтала об этом, о нём, овладевающим ею так, словно не было на земле такой силы, которая смогла бы это предотвратить.
Ничто не могло, смутно подумала она. С того момента, как она увидела его, она знала, что это случится. Никогда не стоял вопрос о ”если”, вопрос был лишь в том, где и когда.
Потом он прижался, толстый и твёрдый, как сталь, к этим мягким, нежным складочкам, и она издала болезненный, беспомощный звук. Она видела его. Она знала, что приближалось, но не думала, что сможет его принять.
— Ш-ш! напевал он ей на ухо, пробиваясь дальше.
— Я не могу., всхлипнула она
когда он начал проталкиваться внутрь неё. Давление его, пытающегося войти в неё, было слишком сильным.
—Можешь.
— Нет!
— Тише, милая.
Он вышел, отступив на тот маленький дюйм, что отвоевал у неё, обхватил себя рукой и попытался снова, медленно. Хотя она отчаянно хотела заполучить его внутрь себя, её тело сопротивлялось вторжению. Он был слишком большим, а она просто слишком маленькой. С едва сдерживаемыми проклятьями он остановился снова, потом грубо сгрёб плотные складки
в кучу под её тазом, приподнимая её попу выше и к себе под как раз нужным углом.
Потом его полный вес снова был на ней. Одной своей сильной рукой он обернул её плечи, другой – её бёдра.
Он потирался о неё взад-вперёд между её ног до тех пор, пока она не стала неистово тесниться к нему. Под этим новым углом она чувствовала себя беззащитной и уязвимой, но знала, что ему так легче будет войти в неё. Когда она уже кричала что-то бесвязное, он проталкивался внутрь неё, чувствуя, как на него накатывает облегчение, его дыхание с шипением вырывалось сквозь стиснутые зубы. Она задыхалась, стараясь изо всех сил вместить пронзающую толщину его плоти. Каждый малый дюйм, на который он всё глубже продвигался, забирая каждую крохотную частичку, которую уступало ему её тело. И когда она была уже точно уверена, что он вонзился до упора, что она заполучила его всего, он с грубым рыком сделал последний рывок, ещё глубже, и она беспомощно захныкала.
— Я в тебе, девочка. его голос был глубоким рокотом у её уха. — Я – часть тебя теперь.
Боже, он был в ней с того момента, как она увидела его. Вороватый негодяй, он взломал и проник в неё, потребовав поселить его прямо у неё под кожей. Как она жила без этого? изумлялась она. Без этой яростной, неистовой близости, без этого большого, сильного мужчины внутри неё?
— Я буду любить тебя сейчас, и всегда! Сказал Джек
Она захныкала в ответ, пылая внутри, отчаянно нуждаясь в том, чтобы он двигался, сделал то, что обещал. Она хотела всего: нежности и дикости, мужчину и зверя.
— Когда я увидел, как ты наклонилась к машине своего друга в тот день, Ника, я хотел быть сзади тебя, вот так, как сейчас. Я хотел задрать твою юбку и заполнить тебя собой. Я хотел отнести тебя в мой дом, держать тебя в моей постели и никогда не отпускать. Он застонал, тихим, грубым, урчащим звуком. — И, о, когда я увидел твои ноги, выглядывающие из-под моей кровати… Он прервался, резко переключившись на язык, которого она не могла понять, но экзотический говор его хриплого голоса выткал чувственные чары вокруг неё.
Он медленно вышел, наполнил её снова, пронзая её длинными, медленными ударами, мягко пробиваясь вглубь. Его большой размер разбудил нервные окончания в таких местах, о существовании которых она даже не знала. Она чувствовала, как её оргазм нарастает с каждым уверенным ударом, однако в миг, когда она уже почти достигла его, он вышел, оставив её.
Он наполнял её почти лениво, урча на незнакомом языке. Он выходил, дюйм за дюймом, с мучительной неторопливостью до тех пор, пока она не стала хватать плед полными пригоршнями. До тех пор, пока с каждым ударом она не начала стараться изо всех сил выгнуться к нему и вобрать больше его плоти, удержать его внутри себя, так, чтобы, наконец, достигнуть своего высвобождения. Какое-то время она думала, что это, должно быть, была её вина, что оно продолжало ускользать от неё, или, возможно, потому, что он был уж слишком большим, потом она поняла, что он намеренно сдерживал её разрядку. Положив свои большие руки на её бёдра, он прижимал её к кровате всякий раз, когда она пыталась выгнуться вверх, не позволяя ей контролировать темп или взять то, в чём она нуждалась.
— Джек…пожалуйста!
— Пожалуйста что?. проурчал он ей в ухо.
— Дай мне кончить. взвыла она.
Он хрипло засмеялся, его рука проскользнула между её тазом и скомканной тканью под ним, проникла в её складочки, обнажив её напряжённый бугорок. Он легонько ударил по нему пальцем, и она почти закричала. Удар сердца, ещё два. Он нежно ударил снова
.— Это то, чего ты хочешь?. сказал он бархатистым голосом.
Его прикосновение было искусным, мучительным, настояшей пыткой, не вполне достаточным, вымеренным с бесспорным мастерством мужчины, который знал женское тело так же хорошо, как она.
— Да. задыхалась она.
— Ты нуждаешься во мне, Ника? ещё один лёгкий проход пальцем.
— Да!
— Скоро. проурчал он, — я попробую на вкус тебя здесь.
Он нежно коснулся подушечкой большого пальца её твёрдого бутона.
Ника ударила по кровате ладонями и плотно закрыла глаза. Эти простые слова почти – но не достаточно, проклятье! – подтолкнули её к вожделенному краю.
Он прижал свои губы к её уху и прошептал страстным, чувственным голосом
—Ты чувствуешь себя так, словно не можешь дышать без меня внутри тебя?
— Да, прорыдала она/
смутно осознавая, что был некий эффект déjà vu в его словах.
— Ах, девочка, это то, что мне надо было услышать. Я – твой, и всё, что ты пожелаешь от меня, тоже твоё.
Обхватив её лицо своей большой ладонью, он повернул её голову в сторону и, накрыв своим ртом её губы, одновременно вонзился глубоко и продолжил, потираясь своими бёдрами в кругообразных движениях о её попу, вбивать в неё свою плоть. Когда она выгнулась к нему, он сжал руку вокруг её талии и углубил поцелуй, его язык врывался в ритме с нижней частью тела, одновременно вонзающейся в неё. Напряжение, скрутившее её тело, неожиданно взорвалось, затопив её самым изысканным ощущением, какое ей доводилось когда-либо ощущать. Оно отличалось от того, что случилось в самолёте; это была более глубокая дрожь в самой её сердцевине, безмерно более сильная, и она выкрикивала его имя, пока кончала.
Он продолжал равномерно вонзаться, пока она не ослабла под ним, потом он потянул её бёдра вверх и на себя, поставив её на колени, и начал снова вбивать в неё свою плоть, тяжесть его яичек с силой ударялась о её горячую, ноющую кожу. С каждым пронизывающим ударом она всхлипывала, неспособная сдержать надсадные звуки, слетавшие с её губ.
— О, Боже, девочка, простонал он.
Перекатившись с ней на бок, он обхватил её талию своим руками и сжал так они заснули