Глава 23.
Итак, мой первый официальный день в качестве подружки фон Дервиза. Как вам описать мое состояние? Хм… странное.
Я просыпаюсь утром с таким необычным чувством предвкушения и какого-то волнения. Наверное, именно так чувствуют себя невесты в день своей свадьбы.
Я придирчиво осматриваю свою стандартную школьную форму на предмет дырок или грязи. В первый раз мне хочется, чтобы в пансионе не было этой дурацкой формы – тогда я могла бы одеть свое лучшее платье, которого у меня нет, и выглядеть рядом с фон Дервизом достойно. Ведь он такой красавчик, а я…
Черт, да что со мной такое?
Я встряхиваю волосами, прохожу в ванную и рассматриваю себя в зеркале. Я ведь тоже красотка, и всегда это знала. Откуда взялась сегодня эта неуверенность в себе? Возьми себя в руки, Марта! Надо просто подчеркнуть свои достоинства и скрыть недостатки.
Пока наношу макияж, вспоминаю, как вчера после ухода Красавчика ко мне ворвалась Алиска. Она очень долго обзывала блондина разными неприятными формулировками, а когда ее фантазия иссякла, призналась, что ее самой в тот момент в столовой не было, но почти все кто-то снял на видео и теперь эта запись ходит по просторам инета.
– Я, конечно, понимаю, что эти слова про его девушку – фигня, но мой брат выглядит здесь таким… – задумчиво протянула она, когда мы в очередной раз просматривали отрезок видео, где фон Дервиз убьет урода.
– Каким? – с любопытством поинтересовалась я, потому что лично мне казалось, что выглядел он очень горячо. Но что-то сомнительно, что его сестра думала также.
– Не знаю. Бешенным. Выведенным из себя. Злым. Поверь мне, таким устрашающим я его вижу первый раз в жизни.
И я поверила. Точнее, мне хотелось верить, что он так разозлился именно из-за того, что кто-то меня обидел.
– Марта, ты где? – голос фон Дервиза вырывает меня из воспоминаний, и я торопливо докрашиваю второй глаз.
– В ванной! – кричу я, пока пытаюсь воткнуть плойку в розетку. – Дай мне пять минут!
Сегодня утром он прислал мне смс, где сообщал, что зайдет за мной, и мы вместе пойдем на уроки. Как пара.
Прошло десять минут и вот я готова. Макияж нанесен, волосы распущены и уложены мягкими волнами, одежда… ну, школьная форма, как школьная форма.
Я выхожу из ванной и сразу замечаю Красавчика, который непринужденно развалился на моей кровати, ковыряясь в своем планшете. Он быстро переводит свой взгляд на меня и удивленно поднимает брови.
– Не знаю, что в тебе изменилось, но выглядишь ты очаровательно.
– О, спасибо, – стараюсь, чтобы мой голос звучал с сарказмом, но из-за предательского румянца, это скорее выглядит как заигрывание.
Мы выходим из комнаты и направляемся в учебную часть пансиона. Фон Дервиз берет меня за руку, чтобы показать всем, что мы вместе. Весь путь до класса нас провожают перешептывания и косые взгляды. Кто-то смотрит на нас брезгливо, мол, вроде должны глотки друг другу грызть из-за наследства, а не миловаться. Кому-то кажется, что все это ужасно романтично, и они протяжно вздыхают, пока мы проходим мимо.
Около самого класса фон Дервиз обнимает меня за плечи и шепчет:
– Мы явно произвели фурор. Думаю, что мы даже переплюнули историю с Третьяковым.
Я хихикаю в ответ. Реально, блин, хихикаю.
И очень надеюсь, что он считает, что я это сделала специально на публику.
– Молодые люди, проходим в класс, – строгий голос заставляет нас отпрянуть друг от друга и обернуться.
Позади нас стоит нахмурившаяся Анфиса Павловна и смотрит своим строгим взглядом из-под очков. Если она что-то и подумала о нас с фон Дервизом, то ничего не сказала, лишь еще раз указав, чтобы мы проходили в кабинет.
– О, а вот и сладкая парочка, – начинает источать яд какая-то девчонка из банды Александровой, которой как кость поперек горла стоит фон Дервиз со своей плебейской кровью. Поймав на себе строгий взгляд от учительницы, она замолкает.
Думаю, что ненадолго.
Когда мы проходим мимо парт бывшей девушки Красавчика и его друзей, они ничего не говорят. Только Алекс кивает нам в знак приветствия.
Все остальное время до конца занятий мы усиленно делаем вид, что безумно влюблены друг в друга. Красавчик постоянно шепчет мне на ухо какую-то чушь во время уроков, от чего все мое тело плавиться, а мозг не может ничего выдать большего, чем обычное «ага», «точно», «нет, не думаю».
Господи, Марта, и когда ты успела превратиться в настоящую размазню?!
Уроки закончились, наступило время обеда. Я хочу улизнуть в комнату, потому что не намерена в ближайшее время появляться в столовой. Пускай этот случай забудется, да и шеф меня уже не пустит на кухню помогать, пока я не сделаю медкнижку.
– Куда это ты собралась? – Красавчик притягивает меня к себе, когда мы выходим из класса, и я пытаюсь уйти в свою комнату.
– В комнату, – я награждаю его строгим взглядом, который предупреждает, что только попробуй возразить мне – пожалеешь.
Он тяжело вздыхает, но не отпускает. Я оказываюсь прижатой к его груди, и мне ничего не остается, как обнять его в ответ.
Так бы и стояла всю жизнь. И пофиг, что все на нас таращатся.
– Марта, вчера мы с тобой устроили шоу в столовой и всем объявили, что мы вместе. А теперь ты хочешь, чтобы я шел туда один?
– Но мы сегодня весь день играли на публику, – возражаю я. – Зачем еще и в столовой?
– Мы почти весь день провели исключительно в своем классе. А там будет вся школа. И сама знаешь кто. Его первого бы стоило убедить, что ты моя, чтобы он перестал иметь виды на тебя.
– Ты так говоришь о нем, как будто он маньяк какой-то.
– Он игрок, азартный игрок. Если он решил, что ты его добыча, он просто так не отступится. Поверь мне, если этот парень на кого-то положил глаз, так этот кто-то еще сразу и не бросился к нему в объятия, этот кто-то становится самой желанной добычей.
– Мне кажется, или все это психушкой попахивает? – я говорю с сарказмом в голосе, в то время как саму меня пробивает нервная дрожь.
Я верю в то, о чем говорит фон Дервиз.
Пока мы идем в столовую, я интересуюсь:
– Но ты вроде как с ним дружишь. Почему?
– Не то чтобы мы с ним друзья, просто Амина его дальняя родственница. Поэтому мы и общаемся по-приятельски.
– Понятно, – киваю я.
В столовой царит оживление. Голодные ребята гремят ложками и тарелками, между столиками проносятся официанты. Я замечаю Мальвинку, которая подмигивает мне и выразительно дергает бровями, заметив наши с Красавчиком сцепленные руки.
Я закатываю глаза, а сама при этом размышляю о суперклее и возможности всю жизнь провести, держась с моим Прекрасным Принцем за руку.
Я думала, что мы сядем отдельно, но Красавчик притягивает еще два стула к столику, где уже сидят его друзья, и по-джентельменски предлагает присесть.
Ладно, посмотрим, что из этого получится. Я устраиваюсь за столом, пока на меня не очень-то дружелюбно смотрят ребята.
Слава Богу, блондинистый урод сидит не рядом со мной. Правда, напротив. Поэтому, когда я присаживаюсь, то тут же натыкаюсь на его пристальный взгляд. Я никогда не отличалась трусостью или робостью, но сейчас, когда он так оценивающе проходит своим взглядом вдоль всего моего тела, мне просто хочется спрятаться за фон Дервиза и не вылезать оттуда до конца обеда.
Видимо, не одна я замечаю интерес урода к себе.
– Кажется, я тебя предупреждал, – рычит где-то сбоку от меня фон Дервиз.
Я даже не заметила, как он пододвинулся ближе ко мне и теперь, закинув руку на спинку моего стула, свирепо смотрит в упор на блондина.
– Эй, Дер, успокойся! – смеется блондин, поднимая руки верх. – Я ведь даже ничего не сделал. Ты чего такой раздраженный? Подружка отказалась сегодня ночью удовлетворить тебя?
– Просто заткнись, – я чувствую, как парень, сидящий возле меня, напрягается всем телом, услышав эти слова.
Мне кажется, что урод пытается специально его вывести из себя.
Поэтому я лишь улыбаюсь, кладу свою руку на бедро фон Дервиза и, повернувшись к нему, говорю елейным голоском, как у влюбленной дурочки:
– Милый, не обращай внимания, он просто завидует. Девушка предпочла ему тебя, вот он и злится.
– Было бы чему завидовать,– огрызается блондин, но по зло прищуренным глазам я понимаю, что попала в яблочко.
– А вы ребята, хорошо устроились, – через какое-то время подает голос Сухостой. – Общая дверь между спальнями, которая не запирается. Интересно, что по этому поводу думает воспитательница.
Я понимаю, на что она намекает, поэтому вмиг вспыхиваю:
– Алина Анатольевна знает.
– О, вот это да! – начинает ржать придурок. – Значит, Дер, ты имеешь доступ к этому телу двадцать четыре часа в сутки и ни с кем больше не хочешь делиться?
– Эта шлю… – в очередной раз пытается оскорбить меня Сухостой, но ее неожиданно перебивает Амина:
– Хватит! Прекратите. Это не наше с вами дело, – и она мило так улыбается нам с Красавчиком.
Представляете? Улыбается!
Несколько секунд я размышляю о том, возможно ли было попасть в альтернативную реальность и не заметить этого. Но все мои предположения о такой возможности исчезают, когда я вижу, как фон Дервиз благодарно улыбается ей одним уголком губ, а она в ответ лишь слегка наклоняет голову. У меня возникает четкое ощущение, что они сейчас пообщались между собой, не произнеся ни слова.
Прелестница была права – они созданы друг для друга. Наверняка, она не ведет себя как ревнивая стерва, потому что фон Дервиз предупредил ее, что это всего лишь фарс.
Внезапно я чувствую себя не в своей тарелке. Разыгрывать из себя влюбленную дурочку, когда о твоем вранье никто не знает, и делать это, когда бывшая твоего ненастоящего парня в курсе – это две разные вещи.
Усилием воли я заставляю себя просидеть еще ровно пятнадцать минут за столом, лениво ковыряясь в тарелке. Свои самые долгие в жизни пятнадцать минут. Все это время ребята живо общаются, обсуждая каких-то общих знакомых и вспоминая случаи из их школьной жизни. Даже если я бы захотела поучаствовать в их разговоре, мне нечего было бы рассказать.
Глянув на позолоченные часы, что висят на стене скорее для декора, я с облегчением отмечаю, что выделенные самой себе пятнадцать минут прошли. Когда я уже встаю, чтобы уйти, пробормотав что-то про дела и срочность их выполнения, Амина останавливает меня вопросом:
– Спешишь на работу?
Я замираю, не веря своим ушам. Амина смотрит на меня, и я вижу в ее глазах торжество.
Она готовилась к этому. Ждала, выжидала момент, чтобы нанести по мне удар тогда, когда я меньше всего этого ожидаю.
Но не это самое страшное.
Страшно то, что она могла узнать о моей подработке только от одного человека.
Я перевожу взгляд на фон Дервиза, но он не смотрит на меня. Он смотрит на любовь всей своей жизни и хмурится.
– Это не твое дело, – огрызаюсь я, не зная, что еще могу сказать.
– Как грубо, – досадливо морщится Амина, пока я лихорадочно ищу в кармане жилетки деньги за обед, чтобы заплатить и убежать отсюда. – Я же просто спросила.
– Я не поняла, – Сухостой трясет головой так, как будто ее кто-то по ней неожиданно ударил. – Марта, ты работаешь? Но где?
– Послушайте, оставьте мою девушку в покое, – пытается унять своих друзей фон Дервиз, но это бесполезно – гончие учуяли кровь.
– Дер, на самом деле, где тут можно работать? – тоже не может сдержать своего любопытства Алекс. – В столовой?
Прежде чем я успеваю достать несколько сотен из кармана, Амина вываливает информацию на ошарашенную публику:
– Марта у нас моет полы по вечерам.
Чертовы сотни летят на стол между тарелками, пока остальные таращатся на меня, как будто только что из моего лба вырос серебряный рог.
Мне хочется просто убежать, закрыться в своей комнате и вдоволь наораться в пустоту.
Но мне еще учиться здесь. А значит нужно правильно вести себя в таких ситуациях. Ведь теперь вся школа точно будет знать о том, чем я занимаюсь по вечерам перед отбоем.
Я стараюсь отогнать от себя мысли о предательстве Красавчика, чтобы непрошенные слезы не помешали мне смотреть прямо в глаза Амине.
– Да, директор дал мне эту работу. И что?
Первым приходит в себя Алекс:
– Марта, но это же ненормально. Кто в наши дни работает, пока учится в школе? Да тем более уборщицей.
– Ты так говоришь, как будто я делаю что-то неправильное, – накидываюсь я на Алекса. – Мне нужны деньги, и я работаю. Вам, деткам из богатых семей, этого не понять.
– Но ты одна из нас, Марта, – на удивление, Сухостой выглядит скорее расстроенной, чем злорадствующей. – Ты не должна мыть полы, если тебе нужны деньги. Дер, как ты такое допустил?
– Я пытался отговорить ее, – я вижу боковым зрением, что теперь парень смотрит на меня, но я не хочу смотреть на него. Боюсь не сдержаться. – Но моя Марта слишком гордая.
Моя Марта. Боженьки, какой же он все-таки лицемер!
– Так все-таки я не ошибся в ней! – урод сильно хлопает руками об стол, из-за чего теперь на нас смотрят все близь сидящие ученики и дежурный воспитатель – Алина Анатольевна. – Я так и думал, что этой крошке просто нужны деньги, – он смотрит на меня, откинувшись на стул и улыбаясь. – Зачем тебе возиться с этим выскочкой. Поверь мне, со мной тебе придется работать только в одном месте – в моей кровати.
Все, с меня хватит.
Я беру стакан с чаем Сухостоя и выплескиваю его в лицо придурка. Тот тут же вскакивает и начинает орать, но я уже мчусь во весь опор прочь из столовой.
– Ты еще пожалеешь, сучка! – кричит блондин где-то за моей спиной. Судя по тому, что там происходит какая-то возня, его держат, чтобы он не смог меня догнать.
Только оказавшись за закрытыми дверями своей комнаты, я позволяю себе отдышаться. Я сползаю по стенке вниз, так как ноги меня отказываются держать. Адреналин, что кипел во мне, исчезает, и весь ужас произошедшего доходит до моего сознания.
Теперь все знают, что я работаю поломойкой. И теперь, похоже, моя жизнь точно превратится в ад.
И спасибо я должна сказать за это только одному человеку.
– Марта, – он стучит в дверь, которая ведет в коридор, но я не отвечаю. – Марта, впусти меня, пожалуйста, – молчу. Когда слышу его голос, боль от предательства режет меня изнутри так сильно, что мне приходится закрыть рот рукой и прикусить ее, чтобы не закричать. – Марта, ты же знаешь, что я могу зайти через нашу общую дверь, если захочу, – чертова дверь! – Дай мне просто все объяснить.
Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить свое дыхание. Фон Дервиз молчит, но я знаю, что он еще там, за дверью.
– Уходи, я не хочу с тобой говорить! – кричу я, чтобы он услышал.
– Марта, пожалуйста, разреши мне войти и я все объясню, – если бы я не была так сильно обижена на Красавчика, я бы обязательно отреагировала на этот расстроенный голос и нотки паники в нем.
Но сейчас мне самой слишком больно, чтобы заботиться о том, что чувствует фон Дервиз.
– Ты рассказал ей! Ты обещал, что никто не узнает! – я сама не замечаю как, но я оказываюсь около двери, крича через нее в исступлении. Мои руки трясутся, и вообще, сейчас я очень похожа на маму – такая же сумасшедшая.
– Но я не рассказывал ей. Наверное, это мама… – начинает что-то объяснять парень, но я больше не хочу слышать его лжи.
Хватит. Теперь это точно был последний раз, когда я позволила себе поверить ему.
Я распахиваю дверь и на несколько мгновений замираю.
Красавчик выглядит ужасно подавленным. Он дергает волосы, как всегда делает, когда чем-то расстроен, и нервно ходит по коридору.
При виде меня он также замирает на несколько секунд, но тут же устремляется в мою сторону.
– Нет, – я выставляю руки перед собой, останавливая его. – Не трогай меня.
– Марта, послушай, – он не пытается приблизиться, но и уходить не собирается. – Наверное, она узнала от мамы. Я говорил с ней на счет тебя и возможности помочь тебе, чтобы ты могла не работать. Она очень хорошо общается с мамой Амины. Я бы спросил у нее, откуда она это узнала, но мне пришлось держать одного парня, который хотел тебя убить, уж прости.
– Не важно, фон Дервиз, через твою маму или свою она узнала. Важно то, что я просила тебя никому не говорить. А ты все равно рассказал об этом матери. Тем более, если уж ты знал, что твоя мама и мама Амины – подруги, разве ты не мог предположить, что и она в итоге узнает?
Я замечаю, что у нас зрители, которые пытаются показаться просто прогуливающими по коридору скучающими учениками. Я решаю воспользоваться случаем и громко произношу:
– Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего. Между нами все кончено, – говорю громко, чтобы все это услышали.
Мой трюк не остается незамеченным фон Дервизом. Он обескураженно смотрит на меня, не в силах понять, что вообще происходит.
– Значит, все кончено? – цедит он сквозь зубы, когда до него доходит моя задумка.
– Да, – пожимаю я беспечно плечами, в то время, когда все внутри разрывается от боли. – Я не хочу иметь ничего общего с тобой.
– Не иметь со мной ничего общего. Хорошо, – он соглашаясь кивает в ответ, в то время, как его руки непроизвольно сжимаются в кулаки.
– Не хочу, чтобы ты со мной говорил, смотрел в мою сторону, дышал одним воздухом! – ох, кажется, меня малец заносит.
– Без проблем, – выплевывает слова Красавчик и, развернувшись, идет к себе в комнату.
– И чтобы не сидел со мной за одной партой! – кричу я ему вдогонку, но в ответ слышу только громкий стук захлопывающей за ним двери.