21 глава
Эффект оказался неожиданным. Камень пошел трещинами, в глубине которых сиял свет! Громкий треск, и весь этот свет разом вырвался наружу и взрывной волной пронесся по округе. Такой ослепительный, что от него не спасли сомкнутые веки и сложенные в защитном жесте перед лицом руки. Он как будто прошел насквозь, осветив собою каждую клеточку тела.
Пару секунд в ушах стоял звон, а потом их попросту заложило. Перед глазами все плыло и подрагивало. Я пошире расставила ноги, чтобы не упасть от этой качки, и зашарила взглядом по округе. Первым увидела директора. С неуклюже подогнутыми ногами и расправленными в стороны руками он неподвижно лежал на земле. Неподалеку от него в жутких конвульсиях бился Дмитрий. У него изо рта шла пена, он хрипел, сжимал пальцы и выгибал спину.
– Что ты наделала?! Что это? – в ужасе орала Валерия.
То ли от истерики, то ли от недавнего света у нее слезились глаза, а лицо было красным, как от ожога.
– Я? – сипло выдохнула я, сама толком не понимая, что произошло.
Возможно, это эгоистично, но по-настоящему волновало меня сейчас только одно – Волк.
– Он мертв, – сквозь «вату в ушах» услышала я голос Тимура.
Жар опалил грудь, в висках застучало. Нет-нет, только не Волк!
Не Волк… Хаотично вертя головой в поисках любимого, я заметила склонившегося над Аркадием Борисовичем Тимура. Значит, директор…
– Волк! – крикнула я и не узнала свой голос. Глухой, дрожащий. – Где ты?
Попыталась идти, споткнулась о камень, поднялась и наконец увидела его. Волк лежал на спине, и руки его тоже были широко раскинуты в стороны. Почему не встает?
– Волк! – заорала я и ринулась к нему, но путь мне преградила обезумевшая Валерия.
– Это все ты! – пискляво воскликнула она и бросилась на меня, едва не повалив.
Я отскочила, увернулась от удара и, не долго думая, заехала ей кулаком в лицо.
– Не до тебя, – выплюнула ей и, получив от Валерии крайне удивленный обиженный взгляд, все еще пошатываясь, двинулась к Волку.
Упала на колени рядом с ним и склонилась к его груди. Дышит или нет?
– Я пришла. Я все сделала, как ты просил, твоя очередь! – громко шептала я, тормоша его.
Только он не откликался. В удивительных темно-синих глазах отражалось бурое небо, но он не видел его.
– Так нечестно! – закричала я и тут же стихла. – Пожалуйста. Ты ведь жив, я знаю…
Попыталась нащупать его пульс, но пальцы дрожали и не слушались, и я никак не могла понять, бьется ли его сердце. Не хотела понимать.
Я встала так резко, что потемнело в глазах, добрела до места, где валялись рюкзаки, и достала спальный мешок. Ничего лучшего не нашлось. Вернулась к Волку и кое-как перекатила его на расстеленный рядом спальник. Взялась за «капюшон» и потащила.
Глупо, далеко ли я его так утащу?
Но не оставаться же здесь? Только не рядом с этими… Я отыскала взглядом темных и презрительно сморщилась. Валерия и Тимур, склонившись над Дмитрием, держали ему руки, что-то говорили… Плевать на них!
– Тяжело, – пыхтела я. – А на вид ты исхудал, ты знаешь? Мне все равно. Если понадобится, будем идти неделю, месяц, но я не оставлю тебя здесь!
Адреналин, безумие – трудно сказать, что двигало мною, но я шла упорно и достаточно быстро. Сначала по тропе, усыпанной гладкой галькой, потом по корягам и кочкам.
Временами я останавливалась, склонялась над Волком и тихо просила:
– Очнись.
Слезы крупными каплями падали на его бледное лицо. Словно дождь. Волк даже не морщился.
Самым страшным оказалось закрыть ему глаза. До чего я не хотела этого делать! Как мертвецу. Но лесному сору, веткам и листьям не место в глазах, а потому пришлось.
Когда первый запал прошел, я поняла, что надолго меня не хватит, и стала вспоминать все, чему меня учили, мысленно отбраковывая никчемное. Преступно мало полезного обнаружилось у меня в голове на такой случай! Разве что… Телепатия?
– Василий Семенович, – взмолилась я про себя, – помогите!
Его волшебный луч (я не сомневалась, что именно его) выручил меня во время побега из школы, но сейчас… Даже самая светлая магия вряд ли способна переместить Волка поближе к людям.
Заглушая отчаяние и усталость, я рассказывала Волку о том, как скучала по нему, и уверяла, что ни за что не отпущу теперь. Говорила о своем обучении у постового, о сердитом Азарии, ставшем совсем настоящим котиком, и много еще о чем. А потом произошло то, чего я уж никак не ожидала. Прямо передо мной как будто из ниоткуда появились Василий Семенович и Елена Владимировна.
– Это правда вы? – выдохнула я и расплакалась, когда учитель подошел и ободряюще сжал мое плечо.
– Ну же, соберись, – улыбнулся он. – Все хорошо, ты справилась, девочка.
– Волк… – всхлипнула я.
Елена Владимировна уже осматривала его, и ее сурово поджатые губы мне совсем не понравились.
– Что с ним? – спросила я с замиранием сердца.
– Он жив. Это все, что я могу пока сказать. Нужно быстрее доставить его в школу. У меня с собой нет даже фонарика!
– Хорошо, – кивнул Василий Семенович. – На еще одно искажение моего резерва, пожалуй, хватит.
А где остальные? – спросила меня врач.
– Пусть выбираются сами, – тут же насупилась я, но потом все же ответила: – Аркадий Борисович… Судя по всему, он погиб. Валерия и Тимур в порядке, а Дмитрий… Вы ведь не пойдете сейчас помогать ему?
Она посмотрела на постового.
– Придется вернуться. После, – сказал он, и я облегченно выдохнула. Сначала Волк!
– Как вообще вы здесь оказались?
– Василий Семенович очень сильный маг, – ответила Елена Владимировна едва ли не с благоговением. – Мы выдвинулись за вами почти сразу, как он приехал. А когда прошла эта волна, и сомнений в направлении не осталось, он исказил пространство так, что мы вышли прямо сюда.
– Это возможно? – изумилась я.
– Не все сразу, Оксана. До подобных техник мы дойдем еще нескоро, но я обязательно объясню тебе принцип. А сейчас встаньте, пожалуйста, ближе друг к другу.
Постовой закрыл глаза, сделал стойку с упором на выставленную в сторону полусогнутую ногу и взмахнул ребром ладони, как будто рассекая пространство. И все, никаких видимых изменений. Мы пошли все так же через лес, только в противоположную сторону и уже втроем. Волка по-прежнему волокли за собой, все -таки ни пожилому Василию Семеновичу, ни Елене Владимировне нести его на руках было бы не по силам. А потом перед нами вдруг открылась трасса с припаркованным на обочине автомобилем.
– Вот и отлично, – довольно сказал Василий Семенович, доставая из кармана ключи.
А я вздрогнула от яркой вспышки и вторящего ей раската грома, прогремевшего, казалось, над самой головой.
– Гроза – это хорошо, – сказал Василий Семенович. – Она упорядочит частицы и поможет зоне принять изменения.
– Всей зоне? – изумилась я. – Как же это?
– Гроза всегда несет разрядку пространства и столь нужное очищение токов, а сейчас она полезна вдвойне.
Вместе мы кое-как усадили бессознательного Волка на заднее сидение и сами забрались в машину.
– Я так и не поняла, что вообще произошло у камня. Вы знаете?
– Ты сделала все, как они просили, открыла врата. Только не туда, куда они хотели, – усмехнулся Василий Семенович. – Изменения в самом деле произошли, только совершенного иного порядка. Зона перешла на принципиально иной уровень излучений. Та волна света, что вырвалась из врат, принесла очищение и гармонизацию токов. Грань между мирами истончилась здесь еще больше, но связь теперь носит куда более высокий порядок. Уверен, эта местность еще удивит нас необычными проявлениями. Насколько я знаю, подобного еще не происходило.
– То есть… зона стала еще более аномальной, но уже не такой опасной?
– Да. И в этом твоя заслуга.
– Не понимаю…
– Твой посыл в момент обращения к порталу оказался верным. Ты нашла в себе силы обратиться к свету и сама решила, куда именно открыть дверь.
***
Несмотря на приближающийся вечер, к моменту, когда мы добрались до школы, стало светлее. Небо прояснилось, но глубокие лужи и насыщенный озоном воздух указывали, что гроза прошла и здесь.
Я вдохнула полной грудью и посмотрела на собравшихся у крыльца учеников. Растерянные и обеспокоенные они замерли в ожидании.
– Никто не успел объяснить им, – догадалась я.
– Да, волна пронеслась по всей округе, – подтвердил Василий Семенович. – Я поговорю с ними.
– Окси, ты цела! – воскликнула Альбина, подбегая.
– Да, в порядке, – слабо улыбнулась я, придерживая голову Волка.
– У нас есть носилки, подожди, – сказала мне Елена Владимировна. – Мальчики. Георгий, Алексей, – обратилась она к вышедшим вперед Грегу и Алексу, – за мной.
Волка перенесли в изолятор, и Елена Владимировна тут же приступила к осмотру. Грег, Алекс, Альбина, Соня и даже Милена, как и я, уходить отказались и ютились на лавочке в примыкающем к палате кабинете.
Когда врач вышла, все вскочили и робко, наперебой начали расспрашивать ее. Я молчала: по лицу Елены Владимировны были видно, что ничего хорошего она не скажет.
– Он без сознания. Это кома или даже… Реакция на внешние раздражители отсутствует полностью.
– Но он ведь придет в себя? – спросила Соня.
– Боюсь, этого я не знаю, – развела она руками и посмотрела на меня. – Нужно решать вопрос об отправке его в больницу.
– И в больнице ему помогут? – спросил Грег. – Что вообще у вас там случилось?!
– Об этом вам лучше расскажет Василий Семенович. Идите. Сидя здесь, вы ничего не измените.
Ребята нехотя стали расходиться, Альбина задержалась дольше других.
– Тебе надо поесть.
Я кивнула. Просто чтобы не спорить.
– Окси, ты ведь слышала. Давай сходим в столовую, а потом…
– Да, но я останусь здесь. Не могу пока уйти, понимаешь?
– Я принесу тебе сюда, – решила Альбина и, грустно улыбнувшись, вышла.
– Он не умер, значит, шансы есть, – тихо сказала я Елене Владимировне.
– Я не хочу тебя обнадеживать. То, что было в нем – сгорело, но он сам… Сейчас здесь только его оболочка, и связь с ней угасает. Он либо вернется, либо нет.
Я кивнула и встала.
– Я буду с ним.
Дыхание Волка было таким слабым, что грудь его почти не вздымалась. Посеревшая кожа, тени под глазами, безвольные холодные ладони. Я сжала его пальцы, поднесла к губам и подула, отогревая.
– Вернись, – прошептала и провела по его лицу. Заправила за ухо отросшую челку, а потом осторожно опустила голову ему на плечо.
Через некоторое время пришла Альбина, и мне все-таки пришлось поесть. Я поблагодарила ее, но идти к себе наотрез отказалась. Еще через полчаса в изолятор прорвались Азарий с Джеком. Вернее, прорвался Джек, но уж точно не без помощи духа.
– Спать здесь собираешься? – ворчливо спросил котик. – Тогда и мы тоже, – заявил он, а Джек каким-то чудом взобрался на высокую койку и улегся рядом с Волком. А ведь раньше рычал на него.
Я улыбнулась и не стала его прогонять. Азарий не допустит плохого.
– Там старшие собрались в кабинете директора. Сходи, мы побудем с ним. А потом тебе, знаешь ли, не мешало бы принять душ.
Подумав, я решила, что Азарий, пожалуй, прав, и за час вряд ли что-то изменится.
– Иди, иди. Если что, я окажусь рядом в ту же секунду.
– Хорошо.
Я поднялась на второй этаж, постучала и, не дожидаясь ответа, открыла дверь. В наступившей тишине на меня уставились несколько пар взволнованных глаз.
– Все по-прежнему, – сказала я тихо и подошла к Альбине.
Рядом со столом Аркадия Борисовича стоял постовой. Он, судя по всему, уже успел в общих чертах поведать о случившемся.
– Вывести их из леса все же придется, мне понадобится помощь добровольцев, – продолжил он.
– И куда их потом? – спросил Грег.
– Никуда, пусть решают сами, это их жизнь. Граница зоны по-прежнему закрыта, так что проникнуть сюда вновь они не смогут. Да и вряд ли захотят.
– Ладно, я готов, – ответил парень.
– Я тоже, – кивнул Алекс. – Сколько нужно человек?
– Двоих хватит.
– Я присоединюсь, если вы считаете, что оставлять школу без какой-никакой защиты безопасно, – сказал Дэн.
– Опасность миновала, – ответил на это Василий Семенович, растянув губы в кривоватой улыбке. – Выдвигаемся на рассвете.
– Вы вернетесь? – спросила у него Соня. – Мы все в растерянности, что будет дальше? С нами, со школой?
– Вернусь, – кивнул постовой. – После такого всплеска силы жди новых учеников. Притянет безо всяких приглашений, – усмехнулся он и на недоуменные взгляды добавил: – Закрывать школу не будем, она необходима, но многое предстоит поменять. Вернуть обучению те изначальные цели, которые в него вкладывались, чтобы после выпуска каждый из вас мог двигаться дальше. Сведущие в происходящем в мире нужны не только внутри подобных школ и объединений, но и среди обычных людей. Все большему числу из которых в самом ближайшем будущем потребуется помощь, чтобы осознать и принять пробуждающуюся в них силу. Все меняется, но вам не о чем беспокоиться, – подытожил он, а потом взглянул на меня и нахмурился.
– Я пойду, – произнесла глухо и быстро вышла за дверь. В горле стоял ком. Даже Василий Семенович не верит в благоприятный исход…
Хотела немедленно спуститься обратно к Волку, но все-таки заставила себя сходить в комнату и ополоснуться.
Всю дорогу до изолятора сердце гулко колотилось в груди, я боялась и в то же время надеялась, что за время моего отсутствия состояние Волка изменилось. Но нет. Он все также неподвижно лежал на кровати, окутанный вечерним полумраком.
– Почему он не приходит в себя? – спросила в пустоту.
– Отбросило слишком далеко, – неожиданно ответил Азарий.
– Что?! Ты знаешь, как это происходит?
– Нашла чему удивляться, – хмыкнул он. – Забыла, кто я?
– Да. Нет. Ты видишь его? – выдохнула я.
– Нет, – ответил Азарий, вдребезги разбив вспыхнувшую было надежду. – Но поискать могу, – добавил он.
Я открыла рот, закрыла и уставилась на котика широко распахнутыми глазами. Он усмехнулся и серьезно сказал:
– Хорошенько подумай, что ты хочешь сказать ему. Только одну, самую важную мысль я смогу передать, если отыщу его.
– Ладно. – Я села и, опустив голову, погрузилась в себя. Потом резко встала и произнесла: – Скажи ему, что он мне должен.
Зарик удивленно хмыкнул, но говорить ничего не стал, просто растаял в воздухе, оставив меня с бессознательным Волком и посапывающим Джеком.
Не находя себе места, я ходила по палате из стороны в сторону, не спуская при этом глаз с Волка. Но ничего не происходило. Азарий, который обычно управлялся с любой задачей в мгновение, тоже не возвращался.
Устав ждать, я перенесла крепко спящего щенка на самый край койки, придвинула стул вплотную к изголовью Волка и устроилась, положив голову на краешек его подушки.
Стресс и усталость давали о себе знать, и глаза буквально сами собой закрывались. Я почти заснула, когда Волк вдруг шумно выдохнул и закашлялся. Повернул ко мне голову и хрипло спросил:
– И что же я успел тебе задолжать?
– Признание, – глухо выдавила я, даже не пытаясь сдержать ручьями текущие по щекам слезы.
Волк усмехнулся и прошептал:
– Я люблю тебя, неугомонная. И теперь знаю точно, что ты достанешь меня даже с того света.
– Тебе обязательно надо испортить такой момент, да? – рассмеялась я.
– Иди ко мне, – сказал он, касаясь моего лица и вытирая с него слезы. – Я уже и не надеялся, Окси, не смел мечтать, что смогу… быть как все, быть с тобой.
– Как все и не выйдет, – хмыкнула я.
– Это верно. Демона больше нет, и я рад. Только теперь я буду беспомощным, как котенок.
– Не будешь, – начала я бодро. – Во-первых, у тебя есть я, а во-вторых… Черпать энергию можно из огня, воды, солнечного света, да из чего угодно! Главное – знать, как. И у нас есть тот, кто научит.
– Постовой? Он в самом деле останется?
– Да! – воскликнула я. – И знаешь, что? Мне все-таки придется тебя огорчить. – Я сделала паузу, а потом, смеясь, добавила: – Учиться теперь придется по-настоящему!
– Какой кошмар, – простонал Волк шутливо и притянул меня к себе. Вернее, на себя. – Мне ведь полагается больничный? – выдохнул он мне в самые губы.
– Ну… Разве что совсем крохотный? – Волк потерся о мою щеку и невесомо поцеловал за ушком, потом в шею… – Ну или не совсем крохотный… – прошептала я, и его губы наконец отыскали мои.
Он целовал осторожно, нежно и умопомрачительно. Внутри как будто лопались тысячи пузырьков, наполняя невероятной легкостью и негой. Казалось, еще чуть-чуть, и я взлечу.
– Я так люблю тебя…
– Ну нет! Лучше бы я этого не видел, – возмущенно прошелестели у меня над ухом. – Теперь это зрелище будет преследовать меня во всех перерождениях!
– Азарий? – Я приподнялась и, задрав голову, вгляделась в потолок. – Я тебя не вижу. Погоди, перерождений?! Ты пошутил или…
– Он послушал и вернулся, а я теперь могу наконец уйти, – прозвучало в ответ, и я все-таки увидела смутные очертания длинноволосого улыбающегося мужчины. – Благодарю тебя. Быть твоим духом-фамильяром было честью для меня. И забавным опытом.
– И я благодарю тебя, – с чувством сказала я. – – Без тебя я бы… Ты правда можешь теперь уйти? Совсем?
– Да, я свободен, – едва слышно шепнул он и, обдав дуновением прохладного ветерка, исчез.
– Я буду скучать…
– Значит, счастливый конец? – спросил Волк через пару мгновений.
– Ну нет, это только начало, – усмехнулась я, устраиваясь на нем поудобнее. – Все самое интересное впереди.
– И приятное, – добавил он, хитро улыбаясь. Неотрывно глядя мне в глаза, он заскользил руками по моей талии, недвусмысленно опускаясь все ниже. Пока ему на грудь не прыгнул проснувшийся Джек. Радостно виляя хвостом, щенок метил слюнявым языком ему прямо в рот. – Это что такое?! – ужаснулся Волк, вынужденный уворачиваться. – Окси, забери его!
– Кажется, у Джека теперь новый любимец, – рассмеялась я. – Надо отнести его к Альбине.
– Нет, погоди, – остановил меня Волк. – Это ведь твой щенок? Мы поладим. – И он погладил Джека, отодвигая при этом подальше от себя. – Расскажи лучше, что же все-таки произошло в лесу?
– Знаешь, а ведь я только сейчас до конца поняла все, что втолковывал мне Василий Семенович, – улыбнулась я. – У подпространства, тонкого или потустороннего мира, называй как хочешь, есть несколько уровней, и неподготовленным или попросту эгоистичным открываются только нижние из них. Мир, что тот, что этот, не так плох!
– С этим не поспоришь, – улыбнулся Волк и вновь притянул меня к себе. – Выходит, вернуть тебя в школу было самой большой их ошибкой, – сказал он. – И самой большой моей удачей, – добавил совсем тихо и поцеловал.
***
Волк восстановил силы удивительно быстро, и уже через неделю мы полноценно влились в кипевшую в школе жизнь. Все, и учителя, и ученики, наконец словно бы очнулись от спячки. Они улыбались, смеялись, встречались после занятий в комнате отдыха или ходили гулять в лес, где, к слову сказать, случались теперь удивительные вещи вроде радужных зарниц и сияний, совершенно не свойственных этой местности, да и вообще небывалых и невероятно прекрасных.
На большом всешкольном собрании Василий Семенович был единогласно выбран новым директором и незамедлительно приступил к реорганизации. Учителя, с каждым из которых он побеседовал лично, остались ответственными за теоретическую подготовку младших групп с тем дополнением, что факультативы и тренировки теперь возлагались на плечи старших учеников. И такая преемственность, безусловно, была оправдана. Так уж вышло, что аналитики и борцы оказались куда подкованнее в практическом применении магической силы. Кроме того, по словам Василия Семеновича в скором времени нас ожидал наплыв одаренных и, соответственно, новый набор.
Учителя хватались за голову, уверяя, что с большим количеством учеников просто не справятся. На что Василий Семенович, как умел только он, ободряюще улыбался и обещал связаться с другими постовыми и пригласить их в качестве учителей и наставников. И это означало предстоящие еще большие перемены, которые отныне не пугали, а радовали и вдохновляли. Мы сидели рядом за партами, готовые усердно учиться и открывать все новые горизонты возможностей силы, чтобы позже нести эти знания таким же одаренным, как и мы. Как в школе, так и за ее пределами. Ведь как гласит табличка над входной дверью школы – «Мы не особенные – мы первые».
И это чистая правда.