Прогулка (глава 4)
На улице моросил дождь. Из тех, что не заливают всё вокруг потоками, а только создают ощущение прохладной пелены, накрывающей город. Серый вечер опустился на школьный двор. Большинство учеников уже разошлись, но Леша остался — доделывать презентацию в библиотеке. Когда он вышел, его капюшон тут же намок, но он не торопился — просто шел по пустому школьному двору, вдыхая сырой воздух.
У главного крыльца, под навесом, кто-то уже стоял.
Саша.
Он курил электронку, будто ему это действительно помогало расслабиться. Капюшон был натянут на голову, под ногами — спортивная сумка. Но лицо... совсем не дерзкое. Уставшее. Задумчивое.
Леша подошел и остановился в метре.
— Ждёшь кого-то? — спросил он, хотя и так знал ответ.
— Тебя, наверное, — без лишнего пафоса сказал Саша.
Молчание.
— Что-то случилось? — мягко.
Саша выдохнул и опустил взгляд.
— Сегодня был матч. Я не пошёл. Мальчики обиделись. Тренер сказал, что я "теряю хватку". А я просто...
Он махнул рукой.
— Просто не хочу больше быть кем-то, кем не являюсь.
— А кем ты хочешь быть?
Саша усмехнулся, но без иронии.
— Я не знаю. Я просто знаю, что когда я не дерусь, не ору, не играю роль... и когда ты рядом...
Он замолчал.
— Тогда мне легче дышится.
Леша сел рядом, облокотившись на перила.
— Это нормально. Мы всё время пытаемся подстроиться, но... иногда стоит просто замолчать и послушать, что внутри.
Саша посмотрел на него внимательно.
— А ты всегда был такой?
— Какой?
— Спокойный. Сильный по-тихому. Такой, что хочется выговориться. И остаться.
— Нет.
Леша посмотрел вдаль, на мокрый асфальт.
— Я просто устал притворяться. Так что теперь я — как есть. Без фильтров. Иногда одинокий, иногда колючий. Но честный.
Саша кивнул.
— Я завидую тебе. Я всё время играл кого-то. Крутого. Невозмутимого. На самом деле — я просто боялся, что, если покажу себя настоящего, меня отвергнут.
— А я вот боялся, что никто не захочет узнать настоящего меня. Так и жили, по разным углам школы.
Леша усмехнулся.
— А теперь вот сидим под дождём, как два героя подростковой драмы.
— Только без пафоса и без саундтрека, — добавил Саша, тихо улыбнувшись.
Пауза.
— Можно я спрошу? — сказал он.
— Конечно.
— А ты правда... когда говорил про поцелуй... ты это серьёзно?
Леша посмотрел прямо в его глаза. Спокойно. Мягко.
— Серьёзнее некуда.
Саша отвёл взгляд. Щеки порозовели.
— У меня никогда не было... ну... такого. Честного. Даже не знаю, что делать.
Леша чуть подался вперёд.
— Ничего не делай. Просто будь. Этого достаточно.
Саша кивнул. И вдруг — осторожно, неуверенно — положил руку на ладонь Леши. Тепло. Человечески.
— Ты знаешь, — тихо сказал он, — это самая спокойная ночь в моей жизни. И я впервые не хочу, чтобы она заканчивалась.
Леша сжал его пальцы.
— А я впервые рад, что ты толкнул меня у стены.
— Правда?
— Ну... не в тот момент. Тогда я хотел метнуть в тебя книгу.
— Ха! А я думал, ты святой.
— Я очень даже мстительный. Просто тихо.
Они оба рассмеялись. Дождь не стихал, но теперь он казался уютным. Как фон. Как сцена, где всё происходит впервые — без страха, без игры.
Саша повернулся к Леше. В его глазах была тишина. Но не пустая — насыщенная. Полная слов, которые он не мог сказать вслух. И Леша понял.
— Можно? — тихо спросил Саша.
— Да, — ответил Леша, не отводя взгляда.
И тогда Саша осторожно приблизился и, почти не касаясь, поцеловал его.
Ничего громкого. Просто — прикосновение. Честное. Нерешительное. Но полное смысла.
Когда они отстранились, Леша улыбнулся.
— Тебе бы подошла роль Родиона Раскольникова. Тоже всё в себе держит, пока не взорвётся.
— Ты хочешь сказать, я убью старушку?
— Я хочу сказать, ты заслуживаешь любви. Даже если сам ещё не знаешь, как с ней обращаться.
Саша не ответил. Только крепче сжал его руку.