Тринадцатая часть
Шумная цепь ввалилась в зал, где уже давно спокойно расселись члены совета магов. Джордан, увидев Геру, решила сесть рядом, однако он неодобрительно покивал головой и жестами показал всем, что цепь должна сидеть вместе. Он подумал, что это хорошо скажется на их общении. Они сели на самый последний ряд в абсолютно хаотичном порядке.
В зале находилось множество незнакомых, которые с каждой секундой все более заинтересованно смотрели на новоиспеченных молодых. Когда же все внимание перетянул на себя появившийся в зале директор академии, который как ни странно не был одет в меха и золото, ребята хоть немного расслабились и принялись шептаться между собой. За исключением чересчур правильного Яссона, никто не слушал длительную и нудную лекцию Джексона. Эрик нервозно указывал пальцем на двух женщин, сидящих через два ряда от него.
- Приехали зачем - то.... Наверное, жизнь мою испортить... – Взволнованно шептал он Алексу.
- Перестань, – успокаивал его друг, – это же твои сестры, а не дикие фурии.
- Они так ненавидят всех... свою семью тоже... Я сбежал из Круиры, из родной страны, из дома, из-за них. Они не давали мне жить. Понимаешь?... – Эрик хотел получить хоть немного сочувствия и поддержки.
- Принцам, вообще, сложно живётся. – Засмеялся Алекс.
Эрик был разочарован тем, что его друг совсем не понимает его, а лишь издевается.
- Какой из меня принц или король?... – Отчаянно произнёс он. – Я с собственной семьёй совладать не могу, не то, что целой страной править. К тому же, мне эти двое, – он продолжал указывать на двух девушек впереди, – не поз-во-лят...
Он тяжело вздохнул и зажмурился.
- Они, должно быть, прибыли сюда с отцом. Его наверняка позвали в цепь "старых" как самого старого и уважаемого. – В голове Эрика родились беспокойные мысли.
Он ерзал в кресле, краснел и периодически крутил головой в надежде встретить хотя бы один сочувственный взгляд, однако не мог отыскать ни один такой. Алексу было не лучше: рядом с ним неведомым образом села Джордан, которую ему хотелось убить. Рэдл же всем своим видом хотела показать безразличие к соседу: её туловище было недвижимое, голова повернуть в другую от него сторону и ноги скрещены. Она касалась бедра Алекса и чувствовала его тепло в холодном зале. Вообще, она очень любила тепло, как и любой маг огня. Она старалась лишний раз не смотреть в его сторону, но непроизвольно рассматривала его боковым зрением. Сейчас он даже не казался ей таким мерзким и ужасным, наоборот, он даже привлекал ее.
- Господи, – подумала она, резко отдернув от Алекса ногу, – зачем я это делаю, зачем размышляю о нем так... Он же Калле... Я должна их ненавидеть и мстить им... Он он такой... такой дерзкий и бесстыжий... Боже, хватит думать о нем, Джордан!!!
С другой от неё стороны, мирно примкнув к обществу Джо, сидел Нортен. Он несколько раз спрашивал у побледневшей девочки, что случилось, но она лишь отнекивалась. Нортен решил, что Джо – его друг надолго, ведь она единственная не обвиняет его во всех бедах магов, а для юноши такой человек был редкостью.
Тем временем Арно, недовольно скрестив руки, пристально, казалось, даже не дыша, смотрел на пшеничного цвета волосы, собранные в хвост, Беатрис. Он уже давно подозревал, что у сестры роман с кем-то. Хотя он должен был радоваться за неё, ведь она наконец-то нашла своего единственного и любимого человека, он лишь считал, что ей еще рано (она была на два года старше Арно), и выбрала она, конечно, не достойного ее человека. Обеспокоенный брат подозревал всех и каждого в этом зале. Вот и сейчас он окидывал небольшую трибуну подозрительным взглядом. Арно прокручивал в голове, что он узнает, кто имеет любовную связь с Беатрис, выскажет ей, как ее избранник плох и низок, а она всю жизнь потом будет благодарить брата за то, что он не дал ей совершить самую большую ошибку.
Зато Ромул и Брокк были веселы: они травили шутки и смеялись, создавая такой сильный шум, будто скакал табун племенных жеребцов. Они обсудили уже все, что могли: Алекса и его ненависть к Джордан, неловкого мальчика Яссона, красивого, гордого Эрика, о котором наверняка мечтала далеко не одна женщина. Их беззаботную радость омрачило появление Олафа Нерли, старшего брата Брокка, с которым у него были так себе отношения. Легкомысленность старшего вызывала у него неприязнь. Однако Брокк старался никогда не выказывать неуважение к нему.
Вот и сейчас он был готов смотреть хоть в потолок, лишь бы не в пустые, ветреные глаза старшего брата, и не быть грубым в его адрес.