~На грани судьбы~
У жизни самые больные сценаристы.
Ли Минхо, 30-летний врач неотложной помощи, являющийся общим хирургом. Он стоял в смотровой комнате, уставившись в пол. Его коллега, доктор Ян Чонин, только что закончил сообщать женщине о смерти её родственника. Её ужасные рыдания эхом раздавались в воздухе, пронизанном горем. Минхо наблюдал за ней и чувствовал, как в его сердце возникло странное чувство. Его мысли блуждали между этическими размышлениями и холодной реальностью, когда неожиданно мир вокруг начал кружиться. Минхо стиснул виски, едва удерживаясь на ногах, и прикрыл глаза, пытаясь восстановить равновесие.
Он быстро вытащил таблетки из кармана и выпил их, чтобы попытаться вернуть ясность в голову.
— Ты в порядке? — подошёл к нему доктор Ян, с волнением в голосе.
— Да, всё хорошо, — коротко ответил Минхо, поправляя свои волосы, но внутри он чувствовал себя далеко не так уверенно.
— Тебе надо больше отдыхать. Сколько ты спал? — спросил Чонин, изучая лицо коллеги.
— Часов 8 за последние 3 дня, — пожал плечами парень, прекрасно понимая, что это далеко от нормы.
— Доктор Ян и доктор Ли, везут пострадавшего в аварии, — объявила старшая медсестра. Они кивнули ей и поспешили к выходу.
***
— Начну интубацию, — объявил Минхо, чувствуя, как адреналин снова начинает течь в его венах.
Но как только он взял в руки ларингоскоп, мир вокруг него снова закружился, и он не удержался, с треском упал на пол. В ушах зазвенело, а единственное, что он слышал перед падением, были звуки монитора и шаги медсестры, торопившейся к нему.
***
Минхо медленно пришёл в себя, осознавая, что он находится на кровати в палате. Его сознание прояснялось. Наконец, он собрался с силами и попытался встать, стараясь игнорировать головокружение, но заметил капельницу. В этот момент к нему в палату зашёл Чонин, обеспокоенно заглядывая в его глаза.
— Хён, как самочувствие? — спросил он, поправляя капельницу.
— Получше, — тихо ответил Минхо, хотя глубокое волнение всё ещё сидело у него в груди. — А как пациент?
—Стабилен, — коротко сообщил Ян, облегчённо вздохнув.
В это время в палату зашёл доктор Бан Чан.
— Ну как ты? — спросил он, сканируя состояние Минхо.
— В норме, — ответил тот, стараясь выглядеть уверенно, хотя усталость давила на его плечи.
Однако, Чан явно не собирался отпускать его с такими лёгкими словами.
— Тебе стоит лучше заботиться о себе, — сказал он с серьёзным выражением лица. – Я бы посоветовал сделать МРТ головы, ты ударился, когда падал, мало ли.
— Я могу приступить к работе, — упирался брюнет, вставая на ноги и убирая капельницу.
— Нет, — строго ответил Чан, скрестив руки на груди. — Без МРТ я не пущу тебя к пациентам.
Минхо открыл рот, собираясь возразить, но Чан был непреклонен.
— Без «но». Я являюсь заведующим неотложкой, и я могу отстранить тебя. Бегом на МРТ, доктор Ли, — его настойчивый взгляд не оставлял Минхо шансов, и тот, тяжело вздохнув, сдался, кивнув в знак согласия.
***
После процедуры, стоя на улице рядом с больницей, Минхо чувствовал, как ветер нежно ласкает его волосы. Он медленно пил чай, пытаясь насладиться этим моментом тишины после всего, что произошло. К нему аккуратно подошёл Чонин и встал рядом.
— Что пьёшь? — спросил младший, глядя на стакан в руке Минхо.
— Чаёк, — коротко ответил тот, поднимая глаза.
— А если подожгу? — с игривой улыбкой спросил парень, чувствуя, что может немного разрядить атмосферу.
Минхо толкнул его плечом в плечо, проговорив:
— Ты чего, доебался-то, я не пойму? — оба улыбнулись, и на мгновение мир вокруг них стал легче.
Однако в это время доктор Чан вновь позвал его:
— Доктор Ли, ваш снимок готов, пойдёмте со мной, — с какой-то грустью произнёс он, и Минхо взглянул на Чонина. Тот лишь пожал плечами. — Доктор Ян, вы пока останьтесь в неотложке, мне необходимо поговорить с доктором Ли, — сказал Чан, указывая на Чонина, который только кивнул. Минхо отдал свой чай в руки младшего и пошёл за коллегой.
***
Ли стоял напротив кабинета врача-онколога доктора Хван Хёнджина, сумрачный цвет коридора больницы походил на безмятежное преддверие шторма. Он посмотрел на Чана, который только тихо вздохнул и открыл дверь, пропуская его вперёд. Пройдя внутрь, Минхо почувствовал, как страх постепенно охватывает его сердце. Переведя взгляд на доктора Хвана, он вспомнил, как жизнь иногда может быть жестокой к самым смелым людям, предоставляя им сценарии, которые кажутся невыносимыми.
— Что? — вырвалось у него, когда Хёнджин произнёс слово, которое казалось ему неуместным, как будто в его жизни не должно было быть ничего подобного. — Глиобластома? — уточнил он, чувствуя, как холодок пробежал по спине.
— Да, — тихо подтвердил блондин.
— Хорошо, — коротко произнёс Минхо, мирно смотря на врача, в то время как его мысли закружились вокруг страшного диагноза. — Что насчёт операции?
— Опухоль находится в тяжело доступном месте. Пока мы не можем прооперировать тебя, — показывая на результаты МРТ, говорил Хёнджин. — Единственное, что могу предложить на данном этапе — это химия, — продолжал доктор Хван.
— И то её недостаточно, — тихо произнёс Минхо, осознавая сложность ситуации.
В его душе царила разрушительная буря: он изучал все теории медицины, знал как спасти других, но теперь он сам оказался в ловушке, и эта ловушка напоминала капкан, который сжимал его жизненные возможности. Основная мысль о том, что у него больше нет контроля над своей судьбой, грызла его изнутри.
— В Германии сейчас идёт экспериментальное лечение, — начал Хёнджин, но Минхо его перебил, словно не желая слышать того, что прерывало бы его последние надежды.
— Доктор Хван, самая жестокая вещь из всех — это ложные надежды. Не давайте мне этих надежд, — произнёс он, каждый слог его слов звучал как протест против судьбы, которая сама бросала ему вызов.
Жизнь, как колесница, неслась слишком быстро, и Минхо понимал, что не знает, на каком повороте судьба может его сбросить. В кресле кабинета онколога, слушая о своём диагнозе, он осознал, что когда-то был так полон жизни и надежды — спасая жизни других, он думал, что сам может избежать подобных испытаний. Теперь, оказавшись в этой непростой ситуации, чистосердечно задавал себе вопрос: где он ошибся? Почему всё обернулось именно так? Сколько жизней он спас, и вот теперь самой жизнью стал заложником, чувствуя, как сжимается его собственная ладонь в захватывающем гневе и безысходности.