~Отголоски внутреннего мира~
Отрицают любовь как раз те, кто больше всех в ней нуждается.
Минхо сидел за барной стойкой, освещённого тусклым светом, который играл на стенах, меняя оттенки и создавая атмосферу некой призрачной уединённости. В его руке уже пустел очередной бокал, а в голове продолжала кружить бесконечная лента мыслей, как будто это были крошки разложенного по кусочкам пазла его жизни, каждый из которых вызывал горечь и тоску. Он снова и снова подносил бокал к губам, зная, что алкоголь временно заглушит внутренний шум.
Его отец ушёл, когда Минхо ещё не успел понять, что это значит - остаться без той фигуры, которую он никогда не знал. А мама, сильная и независимая, была единственным светом в его жизни, но, увы, этот свет выжигал недостатки как чёрную смолу. Она требовала от него всегда быть первым: в учёбе, в спорте, в каждой мелочи, казалось, жизнь превращалась в бесконечную серию соревнований. Каждый раз, когда он возвращался домой, он хотел услышать от неё слова похвалы, тёплые и ободряющие, но вместо этого лишь находил её строгий взгляд, чуть напоминающий взгляд обвинителя.
«Ты должен быть лучше», как будто это был единственный его девиз. Эта бесконечная гонка истощала его, а единственным призом, оказывавшимся в конце, были мрачные чувства и обида.
К тому же разбитое сердце добавляло свои мазки на полотно его жизни. Его старая любовь драматично исчезла из его жизни, оставив лишь пепел и холодное одиночество. Он не знал, что сложнее: помнить о предательстве или о том, как сильно он любил.
Он потянулся за очередным бокалом. Его рука замерла, когда он уловил взглядом номер парня, на своей руке, цифры, которые уже стирались. Минхо слегка улыбнулся. Улыбка, пусть и мимолётная, пробудила в нём крошечный огонёк надежды. Парень с яркими волосами, мило смеющийся, смешавший радость и печаль, теперь стал символом того, что ему нужно.
***
Дверь бара распахнулась, и в помещение вошёл Джисон, горячий ветер с улицы поднял духи лета. Он с лёгкостью и уверенностью шагал по тесному пространству, окидывая взглядом знакомые лица. Здесь собрались люди, порой забывающие о настоящем, запутавшиеся в грустных мыслях своих сердец.
— Спасибо, Ханни, что подменишь меня! — произнёс Феликс, радостно светя искренней улыбкой.
— Да без проблем, Ликси, — ответил Джисон, скинув футболку и переодеваясь в более подходящую.
Он уверенно направился к своему месту. Холодные бутылки стеклянной тары, пробки, которые он никогда не уставал открывать, и стаканы, жаждущие наполняться.
Его внимание привлёк силуэт. В углу сидел Минхо с бокалом в руке, лицо его светилось под тусклым светом. Джисон невольно усмехнулся, думая, что у судьбы, похоже, неплохое чувство юмора.
— Ого, видимо, это судьба, — проговорил он, широко улыбаюсь.
На эти слова Минхо, выглядывая из-за своего бокала, ответил пьяной улыбкой.
— О, щекастик!
— Хэй, я не щекастик, — возмутился тот, подняв брови и делая шаг назад.
Минхо слегка привстал, он притянул парня ближе к себе, держа его щёки в своих холодных руках, и тот с удивлением ощутил на себе тёплое пьяное дыхание Минхо.
— Ну всё, хватит! — воскликнул Джисон, убирая руки старшего.
— Зануда, — буркнул старший, допивая свой бокал с глубоким вздохом. — Сколько же у тебя подработок, щекастит? — спросил Минхо, сощурив глаза.
— Я просто разносторонний человек.
— Разносторонний, — повторил брюнет.
Джисон ловко открывал бутылки, смешивал коктейли и наливал напитки, каждый жест был наполнен непринуждённой грацией. Минхо, с бокалом в руке, замечал каждое движение.
Внезапно Ли заметил татуировку на наружной стороне предплечья Джисона.
— Что за татуировка у тебя? — спросил он, поджав свои губы в интересе.
— Amantes sunt amentes, — ответил Хан. — Это означает...
— Влюбленные безумцы! — одновременно договорили они.
— Знаешь, — начал Минхо, — любовь может быть пугающей не только потому, что тебе могут разбить сердце или оставить на произвол судьбы, а потому что она может поглотить тебя целиком. Это ощущение, когда она проникает в твои вены, как змеиный яд. Она неотвратима, и только когда становится слишком поздно, ты понимаешь, что утонул в ней полностью, — парень замолчал на секунду, делая очередной глоток виски. — Она будет преследовать тебя ночью, утром, в каждое время суток. От неё не уйти, не спрятаться. Любовь заставляет тебя бояться человека, который вызвал этот беспорядок внутри тебя, поглощая волнами эмоции, которые ставят тебя на колени.
— Но во всём этом ты познаёшь, что такое счастье. В какой-то момент тебе понравится эта слабость, неспособность контролировать чувства. Однажды ты будешь так сильно жаждать этого, что столкнёшься со своим страхом лицом к лицу и пойдёшь навстречу прямо в объятия своего любимого человека. Любовь — это ураган. Она требует, чтобы ты столкнулся со своими страхами, — ответил Джисон.
Минхо, не отводя взгляда, произнёс:
— Но когда любишь кого-то, они всегда уходят рано. В конце концов, всё, что у тебя останется — это воспоминания.
— Но я верю в счастливый конец.
— Счастливый конец? — усмехнулся парень скептически. — Не существует счастливых концов. Конец — это самая грустная часть. Так дай мне счастливую середину и радостное начало. Отношения — это как тяжёлые наркотики. Сначала приятно, а потом думаешь: нахрена ты в это ввязался. Мне не нужна любовь, — тихо сказал он, как будто эти слова были последним барьером, который он выставил перед собой.
— Отрицают любовь как раз те, кто больше всех в ней нуждается, — заметил Джисон с лёгкой улыбкой.
Минхо пристально взглянул в его глаза и усмехнулся, словно находя в этом моменте какую-то свою противоположность, и, подняв бокал, выпил его до дна. Холодный виски обжёг горло. Вкус мгновения стал для него не просто напоминанием о пьяном веселье, но и крепким уколом реальности, в котором пересекались страхи и надежды.