25 Fragments
Серёжа изредка писал Алине. Неловкие, тяжёлые сообщения — будто пересылал чужие слова, которые сам не хотел произносить.
- Он всё ещё говорит, что любит тебя
- Он ведёт себя так, будто вы просто в ссоре
- Он... он совсем себя не щадит
Алина читала это, сжимая телефон в руках, и чувствовала, как где-то глубоко внутри снова разрывается шрам.
— Я не могу его простить — говорила она вслух пустой квартире. — Он не просто изменил. Он сломал всё, во что я верила. Но все равно внутри, она понимала, что любит его.
Но даже злясь, она не могла выкинуть из головы его лицо — таким, каким оно было до: смешным, нежным, её Димой.
POV: Дима
Он ненавидел утро. Просыпался с дикой головной болью, с противным привкусом во рту — иногда даже не мог вспомнить, где был вчера. Но хуже всего было первое мгновение, когда он ещё не успевал вспомнить, что Алины больше нет.
Потом приходило осознание — и боль била с новой силой. Он пытался забыться.
Алкоголь. Девушки. Концерты, после которых он валился без сил, лишь бы не думать.
Но ничто не помогало.
Каждая девушка, которую он приводил к себе, казалась ему фальшивой. Её прикосновения были не те, запах — не тот, даже звук голоса резал слух. В какой-то момент он просто закрывал глаза — и представлял, что это она.
А потом его тошнило от самого себя.
Он всё ещё писал ей.
Не отправлял, конечно — просто набирал длинные сообщения, а потом стирал.
- Я люблю тебя
- Мне так жаль
- Я не знаю, как жить без тебя
Пустые слова.
Однажды он увидел её в сторис у общего знакомого — она смеялась, красивая, уверенная, чужая.
И он разбил телефон об стену.
Прошло ещё полгода
Алина и Серёжа почти не общались. Иногда лайкали друг другу сторис — и всё.
Дима продолжал пить.
Он даже написал песню о ней — самую честную за всю карьеру. Но не выпустил — боялся, что она услышит и ещё больше возненавидит его.
Иногда ночью он плакал, как ребёнок.
Потом снова напивался.
А что, если бы я не пошёл в тот клуб?
А что, если бы я ответил на её сообщение?
А что, если...
Но «если» не имело значения. Он сделал свой выбор. И теперь должен был жить с этим.