Глава 3. «Честь двоих» [5]
В это же время её плечи затряслись в каком-то непонятном ритме, после чего в комнате раздался отчетливый звук всхлипов. Видимо, он поспешил с выводами. Маленькая лгунья похоже совсем свихнулась. Пятый нахмурил брови, блуждая по ней взглядом. Надо ли ему что-то предпринять или она только сильнее расплачется? Ответ нашелся сам собой, когда ЛжеПять подняла на него полный слёз взгляд.
— Прошу, Пятый, — ее голос сорвался на полуслове, но она продолжила, — если ты правда здесь...
Дина осеклась: все еще не до конца верила, что брат наконец рядом. Скорее она предпочла бы умереть, чем снова кому-то довериться.
Отец мертв, а собственная жизнь теперь пуста и бессмысленна. Ей незачем жить. Ей попросту не дадут жить. За эту пепельную голову Комиссия отдаст нехилые деньги, а скрываться уже нет сил. Всё, ради чего она жила исчезло с одной лишь фразой.
— Спаси меня, пожалуйста.
ЛжеПять взглянула в зелёные глаза, пытаясь понять реакцию брата, но ледяная стена между ними не дала ей и малой возможности. Пять стоял молча, ни одна мышца его лица не дрогнула и ничего в нем не выдало его настоящих эмоций. Он всерьез так долго раздумывал над её предложением? Раньше он без сомнений соглашался на все авантюры. Но это было до.
Сейчас же Пять с невозмутимым видом в упор смотрел на её слегка подрагивающие от слез ресницы, немного спутанные на концах волосы, неряшливо висевшие на хрупких плечах и до невозможности сухие губы, уже покрытые тоненькой плёнкой. Дина от пристального взора изучающих глаз прикрыла свои веки и склонила голову к полу. Сейчас перед ней красовались до блеска начищенные туфли Академии, собственные старые мокасины и гладкий мраморный кафель комнаты. Всё её платье по прежнему оставалось в крови — в чьей именно ЛжеПять и сама не знала, но все же понадеялась, что в своей — ходить с чужой кровью на одежде доставляло ей мало удовольствия.
— И как прикажешь мне это сделать? — от такого резкого нарушения тишины девушка вздрогнула и поспешила поднять голову.
Номер Пять возвышался над ней с легкой ухмылкой на губах. У него с Диной и так была существенная разница в росте, если учитывать их примерно одинаковый возраст, а теперь она еще и склонила голову, что добавляло Пятому пару добрых сантиметров.
— Я не знаю, — тихо прошептала она, избегая его взгляда. — Я так устала от такой жизни, — уже более настойчиво, пытаясь давить на жалость. — У неё просто нет смысла.
— Мне плевать, — Пятый скривился. — Мне абсолютно плевать, Дина Харгривз. Только ты сама виновата во всех своих проблемах. Когда-нибудь ты это поймёшь, ведь каждый раз, сталкиваясь с проблемами, ты не пытаешься их решить — ты просто убегаешь от них как трусливая псина. Самой это не надоело?
— Ты говоришь словно отец.
Дина невесело улыбнулась уголком губ и взглянула на Пятого из-под редкой челки.
— Знаешь, — Пять оскалился и сделал шаг ей на встречу. Дина не сдвинулась ни на шаг, но мерзкий червяк сомнения появился где-то глубоко внутри. — Убить тебя не кажется такой глупой идеей, — от жуткого холода, которым была пронизана вся эта фраза у девушки появились недобрые мурашки. — Но я не стану. Твоя смерть не сможет искупить всех твоих грехов. Ты же сама это понимаешь и поэтому так отчаянно пытаешься выжить.
От тени уверенности не осталось и следа. Это точно был Пятый? Она не могла давать себе точных гарантий, что верно помнит этого человека, ведь с их последней встречи прошло несколько десятков лет. И все же она понадеялась, что ей просто показалось. Его слова про убийство — всего лишь неудачная шутка.
— Так что будь хорошей девочкой, — Пятый подошел еще ближе, заставляя обратить на себя внимание и нагло взял её щеки в охапку своих рук. Грешное сердце в миг дрогнуло, а потом остановилось. — Прекрати нести эту чушь.
Удар. Пощечина звонко прошлась по детскому лицу, оставляя на щеке нежно розовый отпечаток. Пятый в этот же момент отошел на расстояние пяти футов и принялся дальше улавливать каждое движение сестры.
Его предположения подтвердились: пощечина прекрасно отрезвила девушку, разбивая в дребезги первый десяток её масок.
Теперь Дина смотрела на него совсем по-другому. И эта её реакция нравилась ему куда больше.
Он чувствовал над ней небывалую власть, а её дрожащие плечи молча показывали всё его превосходство. В чёрных глазах помимо опасения загорелось неприкрытое ничем раздражение. Дина Харгривз по-прежнему ненавидела чужие касания. В особенности такие.
— Я сделаю абсолютно всё, что ты попросишь. Только помоги мне, — сквозь зубы рычит ему эту фразу, словно она дикий зверь, а Пятый в ответ наслаждается их маленькой игрой.
— Через несколько дней этот мир падёт, — специально не обращая никакого внимания на её последнюю фразу он делает свой следующий ход. — Но я сделаю все, чтобы рассвет в тот злополучный день все же наступил. И если ты так хочешь жить, то обязательно поможешь мне с этим.
Дина молча кивнула ему, пытаясь скрыть за короткими волосами свои плотно стиснутые губы. Она подчиняется ему лишь потому, что тот её единственный шанс на победу. Не потому что боится его до дрожи в руках, а потому что только с ним она впервые обыграет свою судьбу. Рождённые проигрывать тоже хотят ощутить этот вкус победы.
— Ты спасаешь этот обречённый мир от неумолимого конца света, а я избавляю тебя от цепей на твоей шее. Идёт?
Дина промолчала, но Пятый заметил как её подбородок немного качнулся вниз. Тогда он окончательно понял, что с этого момента Дина Харгривз принадлежит только ему.
— Заключим же сделку.