Глава 3. «Честь двоих» [1]
Тошнота отступила, но убитое самочувствие не дало ей сделать и шагу. Вокруг всё текло, словно маслянистая краска бежала вниз по холсту. Чемодан с треском повалился на незнакомый ранее деревянный пол. Дина последовала его примеру, глухо падая на поцарапанные колени рядом. Рука ныла от нарастающей боли, а кровь добралась уже и до этого пола, оставляя на нём свои маленькие кровяные отпечатки. В нос ударил резкий запах горелых тостов, и девушка несмело предположила, что появилась она где-то посреди кухни. Это точно была не её собственная кухня — Дина еще с детства ненавидела тосты. Реджинальд заставлял маму подмешивать в них непонятные препараты, от которых у девочки в скором времени начались приступы, до сих пор преследующие ее.
Здесь же тосты, по всей видимости, любили. В голове мельком проскочила мысль, напоминающая по характеру маленького грызуна, но Дина поспешила поскорее от нее избавиться. Сейчас и в самом деле не время себя накручивать, ведь ей всё еще предстояло разобраться в том, куда принёс её этот чемодан.
Неужели всё было спланировано заранее, и сейчас уже покойный мужчина знал о своей печальной участи и подсунул ей другой чемодан, специально запрограммированный только на одно место телепортации? Куратор всё спланировала заранее? Прочитала Дину как книжку? Знать это наверняка ЛжеПять попросту не могла, но и оставаться здесь она тоже не могла. Если её догадки верны, то в таком состоянии ее просто размажут по полу как надоедливую муху. Проблема была лишь в том, что ЛжеПять похоже уже доведена до своего предела, и единственное, что ей остается делать — так это просто молиться. Или хоть раз в жизни собрать всю силу в кулак и попытаться сделать хотя бы что-то полезное для самой себя — просто не потерять сознание.
В опровержение этому перед глазами начало стремительно темнеть — то ли от смертельной усталости, то ли от незначительной кровопотери, хотя это было даже уже неважно. ЛжеПять знала лишь одно: пока она все ещё может чувствовать этот вездесущий запах и ощущать под ногами неровный деревянный пол — может считать себя живой. И она верила в это. И вновь так отчаянно и слепо. Верила так, как может делать это только Дина Харгривз.
За всё время, проведенное за закрытыми веками она успела потерять счёт времени. Уже дрожала как бездомный котенок в горстке снега, но все равно не позволяла себе расслабиться — просто боялась. И с каждой секундой она предоставляла себя своему страху всё усерднее. Апогея она достигла ровно в тот момент, когда кухню заполнили смутно знакомые голоса. Они были везде: рядом с ней, над ней, за ней, проникали прямо в ушную раковину и мерзкими жуками заползали в её голову, но она вовсе не чувствовала опасности, а даже наоборот, позволила себе наконец расслабить раненую руку и задышать полной грудью рядом с ними. В это же время голоса будто водили незамысловатые хороводы вокруг неё, то исчезая, то появляясь вновь.
Единственное, что заставило сдержанно отряпнуть, так это сильные мужские руки, которые подняли её наверх. И волосы на них, очень много волос. И хоть Дина была полностью изнеможена, висела на чужих руках словно тряпичная кукла, состоящая лишь из ткани и наполнителя, но все ещё была в сознании. Хваталась за эти обрывки слов, как за спасательный канат высоко над пропастью, но так и не позволила себе отключиться.
Почти сразу же ощутив прохладу под собой рвано выдохнула — её опустили на покрытое плёнкой кресло. Рука вмиг отозвалась болью, когда до неё дотронулись другие руки. И голос. Этот голос, до одури знакомый, нежный и тёплый. Он словно на какой-то неизведанной для её уха частоте заставлял доверять, отбрасывая все сомнения прочь. От этого звука в голове всплывало лишь одно слово: «Мама». Вот эти мысли ей уже совсем не понравились. Еще в первые секунды нахождения здесь они дали о себе знать. А потом резко исчезли. И вот, опять они явились к ней, но в этот раз сдаваться они явно не намерены, а Дина уже и не против. За столько лет она наконец поняла: хочешь избавиться от надоедливых людей — просто выслушай их. Также и с мыслями. Она просто разрешила им бродить в своей голове, подобно неприкаянным душам, и вскоре они все исчезли, оставив за собой только финальный вопрос:
Неужели я, полностью охваченная предвкушением такой долгожданной мести, переместилась в Академию, и это на самом деле Грейс?
Скорее всего так и было. Удивление никак не отразилось на детском лице, ведь даже на это у неё попросту не осталось сил. К тому же, чтобы хоть как-то успокоить себя, она мысленно прокрутила в голове, что ей бы в любом случае пришлось возвращаться сюда, к «любимому» папочке. Теперь же достаточно просто восстановить свои силы, и цель буквально выполнена. Но только лишь буквально. А за остальное уже придется побороться.
За время нахождения с мамой, девушка нашла во внезапной телепортации домой свои плюсы. Самое главное, это, наверное, перебинтованная рука — оказать себе первую помощь она бы точно не смогла. К тому же, сейчас Дина чувствует себя в некой безопасности, которую не ощущала отродясь. И даже если мама ничем не сможет помочь ей при перестрелке с нагрянувшей Комиссией, Дине все равно будет немного спокойнее с мыслями о том, что мама рядом, и она уж точно не позволит ей умереть.
А в данный момент ей не помешало бы просто отдохнуть. С этими мыслями Дина позволила себе расслабиться, получше устроившись в таком неудобном кресле.