ВОЗМОЖНО ЛИ ВЕРНУТЬ ВСЕ КАК БЫЛО?
Горячее дыхание обжигало его кожу.
Тяжело дыша Виля безмятежно протянул
В.- Гришенька... хватит меня уже дразнить
Чей то тихий но тяжёлый басистый смех ударил в уши.
Рука с бедра скользнула в верх по талии, от чего Вильгельм прикрыл рот рукой.
Г.- Не прекращу... Я же знаю что тебе нравится.
Он убрал руку Твангсте, которой тот прикрывал рот, попутно поднося ее к своим губам, после целуя ее
Г.- Ну зачем же?
Он положил ее на грудь Вильгельма, а сам вернулся к тому с чего начинал.
...
Сталинград сжал в руках плед, которым некоторое время погодя он все же укрыл сожителя.
Он долго просидел возле дивана выслушивая Калининград, попутно дожидаясь пока тот уснет. И теперь когда он сладко сопел пуская слюни на подушку, Волжский сидя возле его ног пытался обдумать происходящее сегодняшнего дня.
Нехотя открыв глаза, Вильгельм лениво приподнялся и удобнее уселся. Все тело ломило, что было он вспомнить не мог. Хотя сейчас ему было немного все равно.
В - Черт... Все тело ломит... и голова кругом.
Пробубнев себе под нос, Твангсте откинул одеяло собираясь встать.
Он понимал где находится, но ему было немного не до этого.
Из-за того что его очень сушило он решил направиться на кухню, выпить воды.
Ели как встав, он на ватных ногах поплёл в кухню.
Когда он дополз то как и ожидалось там был Гриша, на которого изначально немец внимания не обратил.
Немного ранее, до того момента как Вильгельм встал, Волжский стоял возле плиты заваривая себе кофе.
Мысли перемешались, он не знал что будет делать когда немец встанет, сейчас ему остаётся лишь... Пустить все на самотек.
Он не понимал своих чувств, не в плане романтических... Их не было...
В плане вообще... к Вильгельму.
Раньше все было намного проще.
Почему ему просто не все ровно?!
Почему он не может забыть о том что тогда случилось?!
Почему это вообще лезет ему в голову?!
Он ударил кулаком по столешнице, и открыл глаза. Повернувшись к окну, он стал наблюдать за недавно начавшимся снегопадом.
Как тогда... Ему стало тошно и он отвернулся.
Почему сейчас все это, всплыло намного чётче?
Это последний вопрос который он успел себе задать.
Когда Виля зашёл на кухню, Григория немного дёрнуло. Он будто перестал дышать.
Он ожидал чего угодно, поэтому и напрягся, но когда ничего не произошло, ему стало дурно. Будто бы что то неизбежное просто тянет время.
Вильгельм вздрогнул, опираясь о стену.
Дыхание участилось, руки дрожали ожидая чего-то ужасного... Ожидая того что бы начать оборонятся.
Но Волжский даже не повернулся.
Он просто ждал... Как и Виля.
Первый раз... Первый раз Грише было настолько не по себе. Даже можно сказать страшно... что это чувство сковало ему движение.
Виля все ещё стоял у стенки, но уже решаясь двинутся.
Он рванул в ванную и закрылся там.
В порыве паники он начал что то вспоминать, очень смутно, какими-то обрывками.
Стоя перед зеркалом смотря на свое отражение, прокручивая мысль, как же он ничтожен, немец осознает что больше так продолжаться не может. Он должен перестать быть слабым. Вернутся к тому себе которым он был.
Из-за этого дрожь прошлась по всему телу. Руки дрожали, то ли от страха то ли от гнева. Он сжал одну в кулак и устремил к своему отражению.
...
Сталинград стоял украдкой дыша, закипающий чайник, посвистывая вернул его к реальности.
Он осознал что ему не хватает именно того Вильгельма...немного чудаковатого но умиротворяющего и открытого Вильгельма.
И он понимал что для этого нужно что то делать... И первым делом извинится... Не так как он пытался делать это раньше, им нужно поговорить... Напрямую.
...
Кулак почти соприкоснулся с безумно злым и уставшим отражением Твангсте, как в дверь донёсся тихий стук костяшек по дереву.
Рука дрогнула, так и не прикоснувшись к зеркалу.
Он вздрогнул попятившись на дверь, брови стянулись к переносице, он все так же зажат.
Сталинград стоял с десяток сантиметров от двери, пытаясь выровнять дыхание.
Он решил не медлить. Как только он немного пришёл в себя, убирая руку от двери сказал.
Г. - Вильгельм... Подбирая слова, он немного запнулся и затих.
Г. - Можем мы поговорить?!
Голос оставался таким же невозмутимым, но без какой либо нотки агрессии.
Твангсте молча пялился на дверь, покрываясь мурашками. Его удивило что Волжский говорил таким спокойным тоном, но это никак не улучшало ситуацию.
Он поджал губы и глянул на отражение.
На него смотрел не он сам, а какое-то ничтожество... напуганное и отвратительно послушное.
Вильгельм стиснул зубы и сглотнул.
Так продолжается не может.
Но... Что ему делать?
Та самоуверенность что заиграла в нем пару секунд назад, мимолётно исчезла.
Он не знал чего ожидать.
Тишина, которую никто из них не решался обрезать, давила так же как и размышления о том что будет дальше.
Виля молчал, пытаясь собраться с мыслями.
Тишину прирывало только... Чьё то тяжёлое дыхание... Он понял, что это не его, а Гриши.
Осознание того, что тот тоже переживает, будто поставило его на ноги.
Он потянулся к дверной ручке отмыкая ее.