глава 8.
- Ну что там?
- Отравление угарным газом, отчёт у И.О. и Жени.
В просторном зале загородного дома сектантов, окружённом дубовым столом, накрытым для позднего ужина, лежат десять тел, застывших в неестественных позах. Некоторые из них, несмотря на гримасы боли, на губах хранят улыбки. В воздухе витает лёгкий запах гари, смешанный с ароматом остывшей еды.
У дверей двое следователей внимательно изучают отчёт.
Агата молча осматривает помещение, её взгляд останавливается на опрокинутых бокалах и следах воска на полу.
- Десять человек не стали бы одновременно глушить ради "атмосферы". Возможно, кто-то их запер... Если бы они хотели сами, заслонка была бы закрыта.
Она проводит рукой по стене, задерживаясь у едва заметной царапины.
Худощавая фигура в чёрном пальто подчеркивает резкие линии плеч. Волосы, собранные в тугой узел, на висках уже тронуты ранней сединой. Глаза - серые, как дождь над Невою - медленно скользят от тела к телу, впитывая детали. На переносице - морщина напряжения, глубокая, словно вырезанная ножом.
Пальцы в чёрных кожаных перчатках касаются опрокинутого бокала, поднимают его и ставят на место - механически, как метроном.
Левый каблук слегка постукивает по паркету- нервный ритм, три удара в паузе.
Внезапный порыв - она резко наклоняется к креслу старика и подбирает обрывок бумаги с полустёртыми цифрами, разобрать которые было тяжело.
Мысли были остры, как осколки.
Слишком театрально. Свечи, нарядные трупы... Это не убийство. Это послание?
Почему все здесь? Взгляд цепляется за пустую раму на стене - фото этих людей? Не похожи, ни одного человека, который находился бы в этом помещении. Возможно, основатели этой секты.
Чувства будто под слоем льда, Но этот лёд трескается с каждым часом.
Гнев - не на убийцу, а на беспорядок. Смерть должна быть логичной, а здесь - пазл с недостающими кусками.
Холод в груди - не страх, а знание: жертвы что-то поняли в последнюю секунду, у девушки в углу - ногти врезаны в ладонь.
Щемящее раздражение - на Ивана, который думает о жене, что она могла тут быть. "Он живёт поверх деталей, как муха на стекле". Хотя она не имеет права его осуждать, он ведь любит её.
Она хотела любви, в последнее время на неё всё свалилось, хотелось кому-то отдать эту любовь, но кому? Вика уже у бабушки, мотаться к ней всё время она не сможет. Сестра умерла, мать умерла. К отцу приехать не получается, всё загружено, а сам он отказывается приезжать. Нужен был человек, который смог бы быть рядом. Которому она бы могла отдать всю любовь! И получить хоть что-то взамен.
На деле у Кулакова, был роман с экспертом, ей было хорошо. По приезду обратно, он приезжал пару раз. Он любил, предлагал выйти замуж, переехать, но нет. Он не был тем, с кем она была готова идти под венец и прожить всю жизнь, как раз таким, был Илья. Она ушла к нему.
***
Тобою только вдохновенный,
Я строки грустные писал,
Не знав ни славы, ни похвал,
Не мысля о толпе презренной.
Одной тобою жил поэт,
Скрывая в груди мятежной
Страданья многих, многих лет,
Свои мечты, твой образ нежный;
Назло враждующей судьбе
Имел он лишь одно в предмете:
Всю душу посвятить тебе,
И больше никому не свете!..
Его любовь отвергла ты,
Не заплативши за страданье.
Пусть пред тобой сии листы
Листами будут оправданья.
Прочти - он здесь своим пером
Напомнил о мечтах былого.
И если не полюбишь снова,
Ты, может быть, вздохнёшь об нем.
М. Ю. Лермонтов.
****
- Ну может не надо? Агат, ну они такие красивые, ты красивая, вот потерпи немного и всё наладится.
- Вер, ну ты дура? Что наладиться? У меня умерла мать, умерла сестра, чуть не умерла крестница. Да и вообще это не из-за этого, просто хочу измениться. Буду дальше ходить ныть, меня уволят, нужен характер, мне нужно забыться и начать новую жизнь. Режь давай.
Оказывается, у этой блондинки было образование парикмахера, и сейчас она проявляла свой навык.
Запах лавандового масла и металла. Зеркало в комнате затянуто дымкой - Агата специально не протирает его, чтобы не видеть своего отражения целиком.
Пальцы Веры скользят по её шее, отмеряя длину - холодные, с матовым блеском ножниц.
Первый срез - тёмная прядь падает на плечо, цепляясь за шрам у ключицы.
Звук - чёткий, как отрыв бумаги.
Агата сидит неподвижно, но мышцы спины напряжены - она всё ещё не привыкла подпускать к себе так близко даже Веру.
Следит за движением лезвий в зеркале - не из страха, а по привычке контролировать каждый миллиметр угрозы.
В тёмной голове девушки пронеслась мысль.
«Волосы - как улики. Их не должно быть слишком много».
Вера дышит в такт стрижке, губы сжаты. Знает - Агата не для красоты это делает.
Задевает её ухо ножницами - Агата не дёргается, но Вера видит, как сжались кулаки на коленях.
- Теперь ты похожа на ту самую девушку с фотографии из университета .
Агата встряхивает головой - короткие пряди скользят по скулам, открывая шрам у виска. Вера вдруг резко отворачивается, ища расчёску.
Новая причёска. Старые раны.
Звонок на телефон, не хочется брать, но надо.
-Чтоб через 10 минут была в отделе, не обсуждается.
-Надь че случилось?
-Бегом, без вопросов, твой "перерыв" закончился.
****
- Добрый день, дорогие курорчане. Слушаете нашего дорогого мэра?
-не долгая пауза, взглядв следователей и экспертов переведены на вошедшую девушку.
-Или мои волосы теперь интереснее, чем трупы сектантов и речь Валентины?
Иван морщит лоб, тыча пальцем в её голову
- Ты че с волосами сделала? Теперь ты похожа на... на...
- На что? На твою жену? - Агата поворачивается, и Иван рефлекторно отступает.
Евгений развалившись на стуле, с пряником в зубах, оценивающе оглядывает её
- А мне кажется, что так даже лучше. Нехуй следователю конским хвостом махать, теперь хоть видно, какая у тебя шея тонкая. Представляю, как она хрустнет в руках маньяка, если в рыжий ебанешься...
Агата медленно подходит к нему, берёт пряник из его рта и легонько бьёт им о его лоб.
- Запомни, Женя. Моя шея пережила два удара удавкой, а твоя - не переживёт даже один.
Она не кричит. Не бросает стулья. Её ярость - это тихий ураган, который сжимает воздух в комнате, пока все не начинают задыхаться.
Глаза - из серых становятся цвета свинца зрачки сужаются в острые точки.
Челюсть - сжата так сильно, что выступают жёсткие линии скул, будто череп вот-вот прорвёт кожу.
Левая рука неподвижна, но правая медленно сжимается в кулак, ногти впиваются в ладонь до крови.
Она медленно отходит в сторону столика Райкиной и присаживается за него.
****
Он сидит напротив Островского, откинувшись на спинку стула, пальцы сложены домиком перед собой. Взгляд расфокусирован- будто изучает не подозреваемого, а невидимую точку за его головой.
Голос - ровный, без эмоций, но чуть медленнее обычного, контролирует каждую интонацию.
Рука- лежит на папке с делом, указательный палец едва заметно постукивает по фамилии на одном из отчётов «Сергеева» случайно? Нет. Ничего не бывает случайно.
В голове было множество мыслей, он пытался понять Островского, понять этих сектантов, но всё было тщетно.
«Островский не врёт. Они же сектанты, ритуалы для них нормально.?»
«Если он знает про ритуалы и чувство во время него, то почему они его проводят, это опасно для здоровья?»
«Агата сейчас в морге на экспертизе. Успеет ли она...»*
Стоп.
Последняя мысль режет его. «Почему я думаю о ней?»
Раздражение - на себя. «Она просто коллега. Мешающая коллега».
Островский косо смотрит в сторону, будто чует его слабину.
- Что-то ещё?- лёгкий укус под рёбра, когда представляет, как Агата рискует в том месте , вдруг будет как с тем дедом?
Резко встаёт, подходит к окну - делает вид, что следит за двором, но на самом деле высматривает машину злобина, который её повёз.
Поправляет часы - механические, «Полет». Подарок отца. «Чувства - это роскошь. Роскошь - для слабых»
****
Длинный узкий коридор, выкрашенный матово-зелёной краской, которая местами облупилась, обнажив ржавые пятна на стенах. Под ногами - липкий линолеум с разводами неопределённого происхождения, местами протёртый до бетона.
С потолка свисает голая лампочка, мигающая с перебоями, отбрасывая рваные тени на стены. По бокам - металлические двери с табличками: «Холодильная камера №2», «Экспертиза», «Архив».
В воздухе стоит тяжёлый запах - смесь формалина, хлорки и чего-то сладковато-гнилостного. Где-то вдалеке капает вода - монотонный звук, будто отсчитывающий секунды до чего-то неотвратимого.
****
Агата идёт по коридору - её шаги гулко отдаются в пустом коридоре, но она идёт быстро, не оглядываясь.
Взгляд скользит по дверям - она знает, что за одной из них что-то не так, но пока не понимает, что именно.
Пальцы слегка сжимают папку с делом, оставляя на ней отпечатки.
****
Она останавливается у двери с табличкой «Персонал».
Дверь не до конца закрыта, из щели пробивается жёлтый свет и доносится хриплый голос, напевающий под радио:
«Но можем мы любить друг друга сильней ...»
Агата не стучит - она резко толкает дверь ногой, и та со скрипом распахивается.
****
Тесно. Стол завален бумагами, пустыми стаканами и окурками. На краю - полупустая бутылка «Столичной».
На стене - календарь с обнажённой девушкой и график дежурств, испещрённый пометками красной ручкой.
В углу - старый телевизор, показывающий со снегом старый концерт «Кино».
Он поднимает глаза на Агату, не убирая ноги со стола.
- Илья. Где заключение по Вдовину?
- А, гадюка приползла. Заключение? А хер его знает. Может, в архиве. Может, сгорело.
Пальцы сжимаются в кулак сами по себе.
- Не играй со мной. Ты понимаешь, что это не угар. Их убили
Усмехается, стучит пеплом по стакану.
- Ну да, ну да. Ты же гений. А я - алкаш в морге. Но вот странно...
Берёт со стола листок.
- В их крови был смешанный опиум, смешанный с хлором.
- Кто его забрал?
Илья пожимает плечами.
- Парень, молодой. Младше тебя на немного. В очках, так я не смотрел, на него.
За окном грохочет гром - скоро начнется дождь.
Агата медленно кладёт на стол конверт с фотографиями с места преступления.
Илья даже не смотрит - он уже достаёт из ящика спрятанную папку.
-Может сходим в «Дельфин»?
-В «Огни», без двадцати девять заедешь.
****
-Судя по следам бойка и следам нарезки от ствола, процентов на девяносто. Пуля была из пистолета ПМ.
-Из милицейского, как мы знаем.
Тишина. Только скрип пера по бумаге, да часы на стене отсчитывают секунды.
Она ненавидит эту часть работы. Какую? Написание отчёта, пока кто-то бубнит и мешает.
Пальцы сжимают ручку слишком сильно - суставы белеют, на подушечках остаются вмятины.
Спина напряжена, будто под прицелом. Она не сутулится - никогда.
Челюсть сжата. Если бы не сигарета в углу рта, уже третья за час, зубы скрипели бы.
- «Сколько раз можно писать одно и то же?» - убийца, мотив, улики. Сухие строчки, которые превратят чью-то смерть в архивную папку.
- «Почему я должна объяснять очевидное?» - она видела всё: следы борьбы в случае с девушками, страх в глазах, жертвы на посмертном фото. Но в отчёте нет места для этого.
- «Кто-нибудь вообще читает это до конца?» - или всё это просто пыль на полке, пока не понадобится списать очередную ошибку сверху?
Она испытывала гнев - на систему, которая требует километры бумаги вместо действий.
Усталость - не физическая, а ту, что разъедает изнутри. Как ржавчина.
Пустота - после каждого дела остается ощущение, что она вычерпала себя до дна.
-Агата, че расселась? Ало, подъём, служебку сдавай и гуляй.
-А ты ещё и подружке своей не доверяешь, хуя ты Надя. -Вступился за девушку Евгений.
- Сдаю. - Подняв руки в жесте «сдаюсь», произнесла Агата, откладывая оружие на стол начальницы. - Вань, пошли давай.
****
-Лапуль, чего такая мрачная?
-Живой, Ваня и специалист нажрались в кабинете. Стой.
Когда до глубокой ночи оставались часы, даже флуоресцентные лампы в участке начинают мерцать от износа. Надежда стоит у окна в пустом коридоре. Ее пальцы сжимают подоконник так, что костяшки белеют. Сегодня было все:
Высказывания Валентины Ивановны, ломка у ребёнка, девушка полутруп, и отчеты, которые нужно написать так, чтобы никто не пострадал.
Агата подходит молча, останавливается в полушаге. Она видит: спина Нади напряжена как тетива, а в отражении окна видны - красные глаза, которые начальница не позволит себе показать при всех.
- Надь... - голос Агаты тише скрипа двери.
Надя не оборачивается, но плечи ее слегка опускаются - она знает, кто это.
- Не спрашивай.
Агата не спрашивает. Она просто делает шаг вперед и обнимает её - крепко, но без слов, как солдат на поле боя, когда уже нечего сказать.
Райкина замирает, потом вцепляется в ее спину руками, пряча лицо в плече. Она не плачет - просто дышит, глубоко и прерывисто, будто сбрасывает груз, который несла одна.
- Чертова работа... - шепчет она в ткань пиджака Агаты.
- Знаю.
В коридоре тихо. Где-то капает вода из крана, за стеной хрипят эксперты. Они стоят так минуту, может, две - пока Надя не выпрямляется, сглатывая ком и поправляя волосы.
- Спасибо.
Агата кивает, отходит на шаг. Никаких лишних слов - они обе знают цену этим минутам.
-Ты теперь похожа на меня, как внешностью, так и характером.
-Ты мой наставник, лучший наставник.
И она заходит в кабинет, молча.
Но в этом коротком молчании - вся их война и вся дружба.
****
Я лилий нарвала прекрасных и душистых,
Стыдливо-замкнутых, как дев невинных рой,
С их лепестков, дрожащих и росистых,
Пила я аромат и счастье и покой.
И сердце трепетно сжималось, как от боли,
А бледные цветы качали головой,
И вновь мечтала я о той далекой воле,
О той стране, где я была с тобой...
- Анна Ахматова
****
Поздний вечер. Дождь стучит по крыше «Волги», в салоне пахнет кожей, табаком и старыми обидами. Агата смотрит в запотевшее стекло, пальцы нервно теребят подол короткого чёрного кожаного платья - она не любит эти выходы «в свет», но Илья уговорил. «Просто ужин», сказал он. Как будто между ними может быть что-то «просто».
Машина останавливается у «Огней». Кстати, сам Илья не заехал за ней, но отправил своего брата Романа, с которым Сергеева находится в хороших отношениях. Всю дорогу они ловили ха-ха, разговаривали о жизни, о любви и работе. Роман работает в тюрьме, исполняющим приговоры.
Дверь открылась.
Илья тянет руку, поправляя пиджак. В его руках Black Pearl - Черная жемчужина:
Азиатская лилия, один из самых темных сортов.
Её любимые цветы, всё-таки он знал её лучше всех.
- Ну что, готова к культурному отдыху?
Брюнетка игнорирует его руку, поправляя прядь волос.
- Ты обещал, что здесь не будет твоих дружков.
Он усмехается, но в глазах - тревога.
****
Крыльцо при входе в ресторан. Яркая вывеска бросает алое сияние на мокрый асфальт. И тут...
Они видят их.
Евгений Боков в идеально сидящем костюме, его рука на пояснице Любы - той самой, с которой Илья изменил Агате. Девушка в кожанке и до жути короткой юбке слишком громко рассказывает. Боков что-то говорит ей на ухо, но его взгляд...
Его взгляд цепляется за Агату. Коллега, он не думал, что встретит её даже тут.
Сергеева резко напрягается, голос становится жестче.
- Ну конечно... Боков и его шлюха.
Агата не двигается, только пальцы сжимают сумочку так, что костяшки белеют.
- Идем.
Но уже поздно.
Евгений замечает их. Его лицо сначала выражает удивление, потом насмешку, но...
Он не может отвести глаз.
Любовь кокетливо цепляется за его руку.
- Женя, мы что, стоим?
- Стоим.
Илья злится - на себя, на Любу, на этот вечер, который пошел наперекосяк.
Люба чувствует напряжение, но не понимает, что Агата - та самая, кому она «проиграла».
Боков ненавидит себя за то, что не может скрыть интерес.
Илья и Агата прошли в данное заведение, стояли у бара, но... Боков.
****
Его взгляд привлекли букет лилий, как он подумал, купленных у какой-то пожилой торговки, которой нечем кормить сына инвалида. Ведь «Откуда у патологоаната деньги на такие цветы?»
Букет был единственным, что здесь оставалось чистым и живым.
Эту ощутимую тишину, которая состояла из неприязни от данной встречи, прервал пиликающий звук. Пейджер.
Нужно было зайти, позвонить, нужно было увидеть, что всё нормально и он не какой-нибудь псих, ведь ему ещё работать с ней. Она казалась ему одной из нормальных в этом городе. Родной.
Нормальными он считал Надю, Ваню, Любу и Агату.
На том конце трубки был Злобин, он сообщил о том, что пропали отпечатки. Не думая, хотя надо было думать. Он сорвался в сторону коллеги, что стояла недалёко, и бросив её кавалеру что-то из разряда «Пожар, отпечатки пропали, всё пиздец», вытянул её за локоть из помещения, по-быстрому объяснился и, поймав первое попавшееся такси, выдвинулись в отдел.
****
Кабинет. На столе - пустая папка дела, рядом смятая пачка «Примы». Иван стоит, сложив руки на бёдрах. Боков и Сергеева стоят напротив - молчание давит громче криков.
Боков - Внешне. Стоит расслабленно, руки расслаблены, но правый глаз дёргается, единственная утечка нервов.
В мыслях было что...
"Отпечатки не исчезают сами. Кто-то из своих..."
Агата смотрит на Злобина так, будто уже видит петлю на его шее.
Ярость на эту чёртову систему, где даже доказательства - пыль.
-Что значит пропали? - Подаёт голос Евгений.
-То и значит, были в лаборатории отпечатки с кольца, а теперь их нет.
-А Володя где? - Теперь уже стало интересно и Сергеевой.
-Какой нахуй Володя?
-Живой. Чёрт знает, как сквозь землю провалился.
Боков разворачивается, идёт в сторону доски и сбивает рукой чашки.
А в голове Агаты лишь то, что если расследование будет дальше так длиться, то посуды на него не останется.
-Ты говорил, что в балку звонил, в комнате кто-то помимо вас был?
Телефон, может быть, запараллелен был?
-Живой. Нет, исключено. И никто в комнату зайти не мог, закрыта была.
-Сука! Поскользнулись на говне!
Пальцы брюнетки на её локтях.
Разочарование в Иване, который мог допустить утерю. Щемящая тревога, пропали не просто отпечатки - пропала правда.
-Тогда это полный пиздец Ваня. Поехали.
Они выходят в коридор. Боков неожиданно придерживает дверь для Агаты. Она проходит молча. Враги? Союзники? Теперь это не имеет значения.
______
2796 слов.
С моей работой что-то случилось и всё перенеслось в черновики.
Все прошлые главы опубликованны.
В тгк выходит больше информации о работе, так же о выходе глав.
Прошу вас, пишите отзывы, критика принимается в любой форме!