глава 5.
- Расскажи о каком-нибудь из убийств, куда тебя вызывали, - попросила Вера, сделав глоток вина. Она сидела за столом, слегка наклонив голову набок, и улыбалась своей подруге. Её глаза сияли от радости от общения.
Агата была поражена и чуть не выронила бокал из рук. Её брови удивленно поползли вверх, а рот приоткрылся, словно она увидела нечто невероятное. Затем она моргнула пару раз, словно пытаясь осознать услышанное, и начала неуверенно рассказывать.
Если бы Сергеева не была пьяна, она бы ни за что не стала рассказывать молодой девушке о том убийстве, если это не касалось работы или не было связано с её профессиональной деятельностью.
- Недавно меня вызвали в Пензу, не помню, по какому счёту делу. Это было дело серийного убийцы Андрея Кулакова, известного как «Пензенский Чикатило». Я сама из Пензы, но в пятом классе переехала в московскую область.
Это было страшно, я была неопытной и очень боялась. Боялась любого шороха, но почему-то выбрала эту специальность. Его мотив был сексуальным: педофилия, некрофилия и садизм. Было множество изнасилованных детей. Первое убийство он совершил 11 апреля 1991 года. В тот день он встретил на одной из улиц Пензы 7-летнего мальчика и вступил с ним в разговор. Войдя в доверие к ребёнку, Кулаков обманным путём завёл его на стройку на перекрёстке улиц Калинина и Светлого, где совершил на мальчика нападение. Он задушил его и нанёс множество колото-резаных ран ножом. Труп спрятал возле недостроенного здания.
Она упёрлась головой в стену и налила ещё одну рюмку. Завтра на работу, но этот день был настолько напряжённым, что ей хотелось забыться и напиться. Хотелось забыть о Ершовых и обо всём. Она даже не попала на похороны.
- Продолжать? - выпив очередную рюмку, она подожгла сигарету, думая о том, что её лёгким точно нехорошо. Она курила почти каждую минуту, не могла остановиться и снова стала зависимой. Год пыталась бросить, но всё закончилось тем, что она сорвалась из-за какого-то трупа. Получив положительный кивок, девушка продолжила свой рассказ.
- Все убийства Кулаков совершал по одной и той же схеме. Имея ряд сексуальных перверсий и страдая от навязчивых мыслей о сексуальном насилии над детьми, он разгуливал по разным районам города, выбирая в качестве жертв детей дошкольного возраста, игравших на улице без родителей. Пол ребёнка был ему не важен. Намечая жертву, Кулаков заводил с ней разговор и втирался в доверие, после чего заманивал в безлюдные места, где убивал с особой жестокостью и всегда совершал половой акт с трупом.
Последнее убийство Кулаков совершил 15 августа 1991 года. В тот день он ушёл посреди работы распивать спиртное к другу и после выхода от него, находясь в состоянии алкогольного опьянения, гулял по городу. Это преступление отличалось от других по почерку. На этот раз Кулаков не стал знакомиться с замеченной им на улице 6-летней девочкой, а решил преследовать её. Когда она зашла в подъезд своего дома на улице Суворова и начала подниматься по лестнице, Кулаков поднялся за ней и попросил воды. Девочка впустила его в квартиру, и Кулаков совершил на неё нападение. Он повалил её на кровать и нанёс удары ножом в область сердца. Затем Кулаков сымитировал корыстный мотив преступления, украв из жилища серьги и сигареты, и скрылся.
Всё это время она глядела в стену, а сейчас, глядя на юного криминалиста, запечатлела такую картину:
Троекурова сидела, сжимая в руках бокал с вином, и слушала подругу, которая рассказывала эту историю из своей жизни. Выражение её лица было задумчивым, но внезапно её брови чуть нахмурились, а глаза расширились от удивления.
Сергеева громко рассмеялась с этого и, не став дальше слушать попытки девушки расспросить её ещё, отвела её в комнату, а сама, напялив на себя пальто, выдвинулась на улицу.
Она любила гулять по ночному городу, знала, что это опасно, но любила. Сейчас она проходила мимо больницы, где лежала её племянница, недалеко был виден морг, где работал Илья.
Время шло, скоро должен был быть рассвет. Она почти протрезвела, села на лавку, ушла далеко, даже слишком далеко. Где она находилась, было непонятно, но было одно но...
Но её внимание привлекла фигура на скамейке, которая не сводила с неё глаз и недавно подсела рядом. Ей было страшно даже повернуть голову, не то что уйти.
- В вашем городе, должно быть, интересно. Следователь и алкоголик - любопытное сочетание. О чём ты думаешь?
Этот человек, Боков, уже начинал её раздражать. Он нравился ей как специалист, но не как человек. Ей стоило прекратить строить о нём мнение на основе лишь одного дня.
Воздух был наполнен запахами выхлопных газов, дешёвого кофе, который продавали неподалёку, и сигарет. Она потянулась в карман за сигаретой, закурила и отвернулась. Ей не хотелось говорить с ним, хотелось послать его, но это было бы равносильно тому, чтобы поставить крест на своей карьере следователя.
- Долго ты будешь молчать? Ты в таком виде пойдёшь на работу? Вот так? Блять, ты же стала следователем, должна понимать всю ответственность этой работы и все риски того, что тебя могут убить, считая, что сейчас где-то бродит маньяк.
- I pozwól mi wiedzieć, co tu robisz o tak późnej porze?
На лице Евгения появилось недоумение, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Его брови нахмурились, а рот приоткрылся от удивления. Он почти мгновенно развернулся к ней и пристально посмотрел, словно хотел вытянуть из неё ответы силой воли.
- И позвольте мне тогда узнать, что вы делаете здесь в столь поздний час? Это польский. А по поводу ваших слов, я не согласна. Сейчас же не рабочий день, а ночь. И если посмотреть на часы на ваших руках, то без десяти три. До дома мне отсюда час, дойти и сделать все дела перед работой я успею. Я понимаю все риски, но это меня ни капли не останавливает. Я сейчас всё равно не в том состоянии, чтобы хорошо думать. Вы беспокоитесь или что? К чему это всё? Если вы так не любите женщин, то идите к Злобину и назовите меня сукой. Выскажите ему всё. Только меня не трогайте, пожалуйста.
- Кто же вас таких ответственных берёт? Райкина по объявлению набирает либо?
- У меня тут была практика, потом в Пензу к их местному Чикатило ездила, закрыла дело, закончила практику и всё. Опыт есть, стаж есть, работа мне нравится, не вижу ничего плохого. А брал меня её покойный муж, хороший был мужик, и начальник он был превосходный. Только вот жизнь к нему несправедлива была.
Боков смотрел на неё, честно говоря, она его бесила до жути, до хруста костяшек на руках. Почему? Потому что напоминала ему кого-то. Лишь недавно он осознал кого - себя. Она напоминала ему себя до того, как жизнь сломала его. Он не всегда был таким вспыльчивым, агрессивным. Он изменился.
Он не хотел вспоминать своё прошлое, нужно было жить настоящим.
Боков молчал несколько секунд, его взгляд скользил по ней, взгляд его был пристальным, он словно запоминал каждую мелочь. Он словно искал в ней что-то. Потом вдруг спросил тихо:
- Я могу спросить?
- Что именно? - спросила девушка, затушив окурок в ближайшей урне.
- Почему ты... - Боков повернул голову, оказавшись с ней почти вплотную. Он склонил голову, вглядываясь в её лицо так, словно искал ответы в её чертах. - Почему ты выбрала именно эту профессию?
- Я... - она запнулась, немного сбитая с толку близостью, и покашляла. Потом ответила немного хрипло: - Я не знаю. Приятно осознавать, что благодаря твоим стараниям плохие люди оказываются за решеткой. Это... цепляет.
- Но неужели оно того стоит? - он ещё чуть приблизился к ней, так, что она почувствовала исходящий от него легкий запах табака. - Ты рискуешь своей жизнью, понимаешь? Тем более ты баба, у вас либо психика шатнётся, так что вы будете везде маньяков видеть. Тебе ещё рожать в конце концов.
- Понимаю. - её ответ был тихим, почти шёпотом. В воздухе будто застыла нега, которую никто не решался разбить.